WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«НЕГОСУДАРСТВЕННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ КОММЕРЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук ...»

-- [ Страница 5 ] --

Berger K. P. The New Law Merchant and the Global Market Place – A 21st Century View of Transnational Commercial Law // http://www.trans-lex.org/000002 (дата обращения - 16 августа 2013 г.).

Понятие договора является одним из центральных и в то же время одним из наиболее проблемных в науке гражданского права. Современная цивилистическая доктрина придерживается традиционного многоаспектного понимания договора.

При этом термином «договор» обозначаются несколько различных по своей природе правовых явлений: юридический факт – сделка (основание возникновения правоотношений), само правоотношение, возникшее из этого основания, и форма совершения юридического действия (документ)1.


Впрочем, подобное «многоаспектное понятие» может означать простое отсутствие четкости в определении таких категорий гражданского права, как сделка, правоотношение и гражданско-правовой договор. Такое неоднозначное толкование терминов может приводить к сложностям в процессе правоприменения, на что справедливо указывается в юридической литературе2. И всё же, в большинстве случаев договор рассматривают в первом из перечисленных значений, то есть в качестве сделки.

В то же время договор признается одним из основных средств регулирования частных отношений. При этом регулятивная функция договора никогда не отрицалась в отечественной юридической науке3. На это обращал внимание ещё И. А. Покровский, называя договор «способом регулирования отношений между частными лицами»4. С. С. Алексеев рассматривал договор в качестве одного из средств «автономного урегулирования» общественных отношений, наряду с актами5.

односторонними О. А. Красавчиков говорил о договоре как о «юридическом факте особого рода», содержание которого образует «волевая модель поведения сторон»; с этой точки зрения содержание договора аналогично Договорное право: Общие положения. Кн. 1 / Брагинский М.И., Витрянский В.В. – 3-е изд., стереотип. – М.: Статут, 2001. – С. 8–16.

Витрянский В. В. Некоторые итоги кодификации правовых норм о гражданско-правовом договоре // Кодификация российского частного права / Под ред. Д. А. Медведева. М.: Статут,

2008. С. 96–97.

Марченко М. Н. Источники права: учеб. пособие. М.: ТК Велби, Проспект, 2008. С. 305.

Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 2003. С. 245.

Алексеев С. С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М.: Издво «Юридическая литература», 1966. С. 163.

содержанию нормы права1. На особую роль договора как регулирующего средства обращала внимание Т. И. Илларионова, отмечая при этом, что его особенностью выступает то, что в нем «понуждение к конкретному варианту поведения выступает … в качестве результата соглашения сторон»2. В. В. Витрянский, рассматривая договор в качестве сделки, всё же отмечает регулятивную роль договора; при этом он выделяет несколько уровней регулирования договорных обязательств, которые применяются в следующей последовательности: 1) императивные нормы действующего законодательства; 2) условия договора; 3) оборота3.

диспозитивные нормы законодательства; 4) обычаи делового Л. А. Чеговадзе рассматривает договор в качестве источника регулятивного воздействия на общественные отношения, как «средство формальной определенности действий сторон»4.

При этом регулятивная функция, как правило, приписывается договору как юридическому факту (сделке). Он, таким образом, мыслится не просто как формальное действие, но и как явление, имеющее определенное содержание:

соглашение как единство воли (содержания) и волеизъявления (формы). Так, В. А. Белов предлагает понимать под сделкой «не столько само юридически направленное действие, сколько представление заинтересованных лиц о действии, направленном на гражданско-правовое регулирование фактических отношений»5.

общественных Д. О. Тузов рассматривает сделку как акт, Красавчиков О. А. Гражданско-правовой договор: понятие, содержание и функции // Гражданско-правовой договор и его функции. Межвузовский сборник научных трудов / Отв. ред. О. А. Красавчиков. Свердловск, 1980. С. 3–20.

Илларионова Т. И. Начала диспозитивности и императивности в гражданско-правовом договоре // Гражданско-правовой договор и его функции. Межвузовский сборник научных трудов / Отв. ред. О. А. Красавчиков. Свердловск, 1980. С. 45–52.

Витрянский В. В. Указ. соч. С. 98.

Чеговадзе Л. А. Договор как средство формальной определенности действий сторон // Хозяйство и право. 2012. № 12. С. 58–61.





5 «Договор, – пишет В. А. Белов, – это не просто действие (деятельность сторон по достижению соглашения), а результат такого действия, т.е. уже достигнутое и воспринятое сторонами соглашение о правах и обязанностях» (Белов В. А. Гражданское право. Т. II. Общая часть. Лица, блага, факты: учебник. М.: Юрайт, 2012. С. 681, 701).

обладающий особым содержанием – «правовым смыслом», благодаря которому сделка может считаться регулятором общественных отношений1.

В то же время в современной юриспруденции высказывается мнение о том, что регулятивная функция договора не связана понятием юридического факта.

Так, Б. И. Пугинский обращает внимание на то, что конструкция юридического факта логично встраивается только в механизм нормативного, но не договорного регулирования2. Договор рассматривается им как специфическое средство автономного правового регулирования (правовое средство) частных отношений3.

М. Ф. Казанцев рассматривает регулятивную функцию договора наряду с его функцией юридического факта. При этом понятие юридического факта, по его мнению, раскрывает вторичное свойство договора, тогда как первичным является его понимание как правового акта, направленного на регулирование общественных отношений4. Т. В. Кашанина также обращает внимание на регулятивную функцию договора; при этом договор она рассматривает в качестве правового акта, тогда как юридическим фактом является само подписание такого договора5.

Представление о договоре как регуляторе общественных отношений является традиционным и для западной юриспруденции. Понимание договора как «частного закона» является общепринятым в англо-американской юриспруденции6. Правовые системы романо-германской правовой семьи также следуют обозначенной традиции. Так, общеизвестна норма, закрепленная в Тузов Д. О. Общие учения теории недействительных сделок и проблемы их восприятия в российской доктрине, законодательстве и судебной практике: автореф.... дис. д. ю. н. Томск,

2006. С. 25–26.

«Договор представляет собой соглашение, закрепляющее достигнутый баланс интересов его участников, а не собственно действие, направленное на достижение некоего правового результата» (Пугинский Б. И. Теория и практика договорного регулирования. М., 2008. С. 19– 27)

Пугинский Б. И. Теория и практика договорного регулирования. М., 2008. С. 177.

Казанцев М. Ф. Концепция гражданско-правового договорного регулирования: автореф....

дис. д. ю. н. Екатеринбург, 2006. С. 17–19.

5 Кашанина Т. В. Частное право: учебник. М.: Эксмо, 2009. С. 327–329.

6 По замечанию В. Р. Ансона, «в известном смысле стороны в договоре устанавливают сами для себя нормы права» (Ансон В. Р. Основы договорного права / Под ред.: Рамзайцев Д. Ф.; Пер.:

Александровский А. С. М.: Междунар. кн., 1947. С. 2).

ст. 1134 Французского гражданского кодекса: «правомерные договоры становятся законом для лиц, их заключивших»1.

Договор, рассматриваемый как регулятор общественных отношений, представляет собой совокупность согласованных сторонами правил поведения.

Полагаем, что договор в указанном значении не совпадает с понятием сделки.

В общей теории права, а также в теории гражданского права сделка рассматривается в качестве разновидности юридических фактов. Наиболее подробно теория юридического факта была разработана в советской науке О. А. Красавчиковым. Современная цивилистика в целом разделяет положения этой теории. При этом под юридическим фактом в гражданском праве принято понимать такой факт реальной действительности, с которым нормы действующего права связывают возникновение, изменение или прекращение гражданского правоотношения2. Сделки относятся к юридическим фактамдействиям и представляют собой действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (ст. 153 ГК РФ). Иными словами, сделка представляет собой волеизъявление субъектов гражданского права, совершённое в той или иной форме и направленное на создание правовых последствий в виде установления, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей.

С. С. Алексеев понимает под юридическим фактом «конкретное жизненное обстоятельство, с которым нормы права связывают юридические последствия».

Рассматривая роль юридических фактов в механизме правового регулирования, С. С. Алексеев указывает, что помимо функции «рычажков», приводящих в действие нормы права, юридические факты (в особенности, индивидуальные акты) могут выполнять «функцию индивидуального регламентатора Цвайгерт К., Кётц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права: В 2-х томах. Том 2. Пер. с нем. М.: Международные отношения, 1998. С. 6–11.

Красавчиков О. А. Юридические факты в советском гражданском праве. М.: Госюриздат,

1958. С. 11–19.

регулируемых правом общественных отношений»1. Однако классическая теория юридических фактов не дает ответа на вопрос о том, каков механизм такого регулирующего действия индивидуальных актов. В частности, остается неясным, в чем принципиальная разница в механизме нормативного и индивидуального правового регулирования. Полагаем, что эта проблема может быть решена путем различения юридических фактов и регуляторов общественных отношений, приобретающих юридическую силу под действием таких фактов.

Сделку как фактическое действие сторон не следует отождествлять с договором как регулятором их отношений. Посредством сделки условия договора, согласованные сторонами, приобретают юридическую силу. Одновременно с этим совершение сделки влечет за собой применение к отношениям сторон ряда иных правовых регуляторов, помимо договора: норм действующего позитивного права, включая гражданское законодательство и правовые обычаи. В совокупности предписания всех гражданско-правовых регуляторов, применимых к данному общественному отношению, начинают действовать именно в силу совершения юридического факта – сделки. Несовпадение сделки как юридического факта с договором как регулятором отношений сторон можно проследить также в теории так называемых «распорядительных сделок».

И. В. Бекленищева под распорядительным договором (распорядительной сделкой) предлагает понимать «такой договор, который направлен на переход от одного лица к другому имущественных прав». В отношении распорядительной сделки отмечается, что она не содержит каких-либо предписаний на будущее, не создает каких-либо обязательственных отношений между её участниками; цель такой сделки – переход права – достигается в момент её совершения. Распорядительная сделка, таким образом, полностью соответствует представлению о сделке как юридическом факте-действии. Этим она отличается от всех прочих, так

Алексеев С. С. Собрание сочинений. В 10 т. Том 3: Проблемы теории права: Курс лекций. М.:

Статут, 2010. С. 336–339 называемых «обязательственных», договоров, которые создают «модель для поведения сторон»1.

Основываясь на изложенных выше подходах к понятию права, правового предписания, а также на понятии индивидуального правового предписания, договор можно рассматривать как одну из форм права, содержащую индивидуальные правовые предписания. Договор как форма права, таким образом, представляет собой совокупность индивидуальных правовых предписаний (прямо выраженных и подразумеваемых сторонами условий), действие которых основано на воле сторон. Именно в таком качестве договор является регулятором отношений сторон, который приобретает юридическую силу на основании совершённой ими сделки.

Принудительная сила договорных условий обусловлена двумя моментами:

во-первых, наличием надлежащего индивидуального волеизъявления (сделки); вовторых, соблюдением пределов, установленных государством (пределов свободы договора). Оба момента определяются в соответствии с применимым национальным правом и международными договорами.

Так, вопросы действительности волеизъявления с точки зрения формы определяются по принципу locus regit actum либо в соответствии с lex causae; недействительность, связанная с пороками воли, определяется, как правило, в соответствии с lex causae; право и дееспособность сторон определяется в соответствии с lex personalis сторон либо законом места совершения сделки. Таким образом, для того, чтобы международный коммерческий договор приобрел принудительную силу, необходимо, чтобы волеизъявление сторон, лежащее в основе договора, было действительным с точки зрения применимого права.

С момента объективации (волеизъявления) воля сторон, выраженная в договоре, становится значимой для права2. При этом волеизъявление может Бекленищева И. В. Гражданско-правовой договор: классическая традиция и современные тенденции. М.: Статут, 2006. С. 92–119.

Ойгензихт В. А. Воля и волеизъявление. Душанбе, 1983. С. 118–127; Панов А. А. К вопросу о категориях воли, волеизъявления и порока воли в теории юридической сделки // Вестник гражданского права. 2011. № 1. С. 52–81.

совершаться в различных формах: путем явного (прямого) выражения воли, путем совершения конклюдентных действий и в ряде случаев – путем молчания. В случае осуществления волеизъявления полностью или частично в «неявной»

форме возникает необходимость привлечения такой категории, как подразумеваемая воля сторон. Категория подразумеваемой воли сторон достаточно часто привлекается при объяснении механизма действия обычаев и обыкновений международной торговли. Так, существует мнение о том, что такие обычаи и обыкновения применяются вследствие их вхождения в состав волеизъявления сторон договора и соответствия подразумеваемой воле контрагентов1. Говоря о подразумеваемой воле сторон договора, мы имеем в виду предположение одной стороны о действительном содержании воли другой стороны, определенные «разумные ожидания» стороны в отношении действительных намерений контрагента. В каждом случае подразумеваемая воля стороны подлежит установлению исходя из обстоятельств дела. Речь идет именно о предполагаемой воле сторон, так как установление «действительной» воли лица вряд ли возможно, поскольку воля представляет собой внутренний психический процесс, содержание которого зачастую не до конца ясно даже самому субъекту волевого процесса. В связи с этим следует согласиться с А. А. Пановым, который приходит к выводу, что «в деле установления чужой воли из области презумпций мы вообще выйти не можем - спор возможен только по вопросу о степени вероятности употребляемых нами презумпций». При этом суждение о волевых актах он представляет в виде суждения по аналогии: по некоторым внешним признакам на основании определенных обобщений делается вывод о состоянии2.

предполагаемом внутреннем О вытекающей из косвенного волеизъявления «презумпции о выражении воли» говорит и В. А. Ойгензихт3.

Зыкин И. С. Внешнеэкономические отношения: теория и практика правового регулирования:

дис.... д.ю.н. М., 1992. С. 236.

Панов А. А. К вопросу о категориях воли, волеизъявления и порока воли в теории юридической сделки // Вестник гражданского права. 2011. № 1. С. 52–81.

Ойгензихт В. А. Воля и волеизъявление. Душанбе, 1983. С. 127.

Что же касается содержания договора, то усмотрение сторон в его определении ограничено пределами свободы договора1. Сущность пределов свободы договора состоит в установлении определенных минимальных условий, при соблюдении которых государство предоставляет свою защиту (а следовательно, и принудительную силу) частным соглашениям. При этом указанные пределы устанавливаются, как правило, для достижения одной из следующих целей: во-первых, защита интересов слабой стороны в договоре, вовторых, защита интересов третьих лиц, в-третьих, защита действующего в стране правопорядка и иных общественно значимых ценностей2. В силу рассмотренных особенностей международных коммерческих отношений, необходимость ограничения свободы договора в этой сфере достигает своего минимума. Пределы свободы договора выражаются в двух категориях: в императивных нормах права, а также в категории публичного порядка.

Императивные нормы можно определить как нормы права, не допускающие отступления от них по усмотрению субъектов права. Императивные нормы права носят абсолютно обязательный характер и в этом смысле противостоят принципу свободы договора в гражданском праве3. В российской науке гражданского права нет единого подхода к определению императивности или диспозитивности той или иной нормы права. Наиболее распространенным можно назвать мнение, в соответствии с которым норма считается императивной, если в ней не предусмотрена возможность отступления от её положений по соглашению сторон. Так, М. И. Брагинский отмечает, что обычным атрибутом диспозитивной нормы служит формула: «если в договоре не предусмотрено иное»4. Однако Вопрос о пределах свободы договора в международных коммерческих отношениях рассматривался диссертантом в следующей публикации: Ломакина Е. В., Новоселова А. А.

Пределы свободы договора в международных коммерческих отношениях // Международное публичное и частное право. 2014. № 1. С. 9–13.

Договорное право: Общие положения. Кн. 1 / Брагинский М.И., Витрянский В.В. 3-е изд., стереотип. М.: Статут, 2001. С. 88 (автор главы – М. И. Брагинский).

Договорное право: Общие положения. Кн. 1 / Брагинский М.И., Витрянский В.В. 3-е изд., стереотип. М.: Статут, 2001. С. 90.

Договорное право: Общие положения. Кн. 1 / Брагинский М.И., Витрянский В.В. 3-е изд., стереотип. М.: Статут, 2001. С. 88.

существует и иное мнение, в соответствии с которым императивный или диспозитивный характер нормы следует определять исходя из её толкования. При этом в сфере обязательственного права должна действовать презумпция диспозитивности норм права1.

При регулировании международных коммерческих отношений приобретает значение разграничение императивных норм национального действия и так называемых норм непосредственного действия (сверхимперативных норм).

Принято считать, что ограничителем свободы договора выступают императивные нормы права в их обычном значении, тогда как смысл существования сверхимперативных норм состоит в ограничении действия коллизионной нормы, отсылающей к иностранному правопорядку2. Таким образом, сверхимперативные нормы относятся к такой сфере общественных отношений, в регулировании которых государство не допускает вмешательства не только частных лиц, но и иностранных государств. В силу специфики международных коммерческих отношений в этой сфере перечень императивных норм, ограничивающих свободу договора, и сверхимперативных норм, как правило, совпадает: это объясняется тем, что сверхимперативные нормы вводятся в законодательство с целью защиты публичных интересов3. При этом в сфере коммерческих отношений именно защита публичных интересов является единственным ограничителем свободы договора, поскольку в таких отношениях отсутствует заведомо более слабая сторона и они, как правило, не затрагивают интересов третьих лиц. Иными словами, пределы усмотрения сторон в таких отношениях в большинстве случаев совпадают с пределами применения иностранного права. Это обстоятельство сближает вненациональные, негосударственные, регуляторы международных Садиков О. Н. Императивные и диспозитивные нормы в гражданском праве // Юридический мир. 2001. № 7. С. 4–9; Карапетов А. Г. Свобода договора и пределы императивности норм гражданского права // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2009.

№ 4. С. 100–133.

Жильцов А. Н. Указ. соч. С. 40.

Жильцов А. Н. Применимое право в международном коммерческом арбитраже:

Императивные нормы: дис. … к. ю. н. М., 1998. С. 19–27; Асосков А. В. Нормообразующие факторы, влияющие на содержание коллизионного регулирования договорных обязательств:

дис.... д.ю.н. М., 2011. С. 76–86.

Загрузка...

коммерческих отношений с точки зрения их эффекта с иностранным правом.

Однако, несмотря на указанное внешнее сходство, механизм их применения, а также их юридическая сила остаются различными.

Другой категорией, выражающей ограничение свободы договора, является понятие публичного порядка. Как отмечается в юридической литературе, следует различать собственно публичный порядок как понятие, обозначающее определенные ценности, и оговорку о публичном порядке как техническое средство, создающее юридические основания для применения публичного порядка1. Во втором значении, то есть в качестве технического средства, оговорка о публичном порядке призвана ограничивать «вторжение» в данный правопорядок различного рода «инородных» элементов, если такое «вторжение»

может иметь негативные для правопорядка последствия. Именно такую функцию выполняет оговорка о публичном порядке в международном частном праве (ст. 1193 ГК РФ). В качестве ограничителя свободы договора категория публичного порядка («внутренний публичный порядок») аналогична по содержанию и юридическому смыслу такой же категории, применяемой в международном частном праве («международный публичный порядок»)2. В отношении частных соглашений публичный порядок действует таким образом, что соглашение, формально не нарушающее императивных норм права и считающееся в принципе действительным, всё же не влечет юридических последствий, если преследует цель, противную основам публичного порядка.

Здесь важно отметить, что в содержание публичного порядка, как правило, включаются не только основы правовой системы, но и основы нравственности, признаваемые в данном обществе.

Конкретное содержание пределов свободы договора напрямую зависит от выбранной сторонами формы разрешения международного коммерческого спора.

Литвинский Д. В. Оговорка о публичном порядке и признание иностранных судебных решений во французском праве // Закон. 2013. № 2. С. 78–86.

Муранов А. И. Применение международным коммерческим арбитражем российского материального права: невозможность ссылки на нарушение публичного порядка России? // Московский журнал международного права. 2003. № 1. С. 187.

Так, в случае рассмотрения спора национальным судом международный коммерческий контракт будет оцениваться на предмет его соответствия императивным нормам применимого права (обязательственного статута). В этих же пределах будут признаваться действительными и всевозможные негосударственные регуляторы, избранные сторонами для регулирования их отношений. Так, итальянский суд в одном из решений указал, что ссылка в контракте на негосударственные регуляторы транснационального характера, такие как lex mercatoria, Принципы УНИДРУА или Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров в случаях, когда она не является применимой, не считаются действительным выбором права и лишь приводят к инкорпорации соответствующих положений в договор1. Иную позицию занял суд в Швейцарии, применив Правила FIFA в качестве применимого права, поскольку эти правила имеют транснациональный характер, достаточно точны и сбалансированы по своему содержанию (аналогично Принципам УНИДРУА). В результате суд применил укороченный по сравнению с национальным правом срок исковой давности. Однако суд высшей инстанции (Bundesgericht) не согласился с выводами суда первой инстанции, указав, что в качестве применимого права могут рассматриваться только такие своды правил негосударственного происхождения, которые сопоставимы с системами национального права по своей внутренней сбалансированности, обширности и уровню признания (такими признаками обладают, по мнению этого суда, Принципы УНИДРУА). Что же касается иных частных сводов правил, таких как правила спортивных ассоциаций (в их числе и FIFA), то они в качестве применимого права рассматриваться не могут. Ссылка на такие правила в контракте должна рассматриваться как инкорпорация этих правил в контракт.

Таким образом, суд применил срок исковой давности, предусмотренный национальным правом2.

Tribunale Padova - Sez. Este (11.01.2005) // http://www.unilex.info/case.cfm?id=1004.

Handelsgericht St.Gallen (12.11.2004) // http://www.unilex.info/case.cfm?id=1123; Bundesgericht (20.12.2005) // http://www.unilex.info/case.cfm?id=1124.

В то же время если к отношению применяются унифицированные материально-правовые нормы (например, нормы Конвенции о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г.), то применение норм национального права в соответствующей части исключается. В такой ситуации правовой режим соответствующего отношения может измениться: пределы свободы договора, определенные в международном договоре, могут оказаться шире пределов, установленных в национальном праве. Это происходит вследствие того, что некоторые вопросы, регулируемые императивными нормами национального права, могут оказаться урегулированными диспозитивными нормами международного договора. На это обстоятельство обращает внимание А. В. Асосков1.

В случае разрешения спора в международном коммерческом арбитраже вопрос о пределах свободы договора может получить иное решение. Вследствие того, что арбитры обладают более широкой автономией в определении права, применимого к существу спора, некоторые императивные нормы обычно применимого права могут быть признаны неприменимыми в данном случае. Так, Оле Ландо приводит пример дела, в котором арбитры не применили императивную норму гражданского права Дании, устанавливающую более короткий срок для сообщения об обнаруженных недостатках товара, чем срок, принятый в международной практике. Несмотря на то, что право Дании было признано применимым, арбитры посчитали, что применение данной нормы противоречило бы разумным ожиданиям покупателя, поскольку она явно не предназначена для применения в международных коммерческих отношениях 2. В другом деле арбитры суда МТП, применив Принципы УНИДРУА вместо национального права Италии, указали, что их применение является более предпочтительным, поскольку позволит избежать вынесения решения, которое могло бы «удивить» стороны, то есть решения, не соответствующего разумным Асосков А. В. Трансграничные и внутренние контракты: пределы автономии воли сторон при выборе применимого права // Вестник гражданского права. 2011. № 4. С. 4–31.

Lando O. The Law Applicable to the Merits of the Dispute // Essays on International Commercial Arbitration / edited by P. Sarcevic. – Boston, London: Graham&Trotman, 1989. – pp. 148–149.

ожиданиям сторон1. К аналогичным последствиям в виде расширения пределов свободы договора приводит выбор арбитрами негосударственных регуляторов (например, Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА) в качестве норм, применимых к существу отношения, вместо какой-либо национальной системы права. В этом случае арбитры фактически игнорируют императивные нормы, существующие в национальном праве, применимом в силу коллизионных норм. Арбитражные решения, демонстрирующие такой подход, достаточно многочисленны.

Иными словами, при рассмотрении спора в международном коммерческом арбитраже пределы свободы договора могут быть расширены за счет того, что некоторые императивные нормы национального права будут признаны международными арбитрами «несоответствующими разумным ожиданиям»

сторон международных коммерческих отношений. Однако при обращении в международный коммерческий арбитраж стороны ещё не получают принудительной защиты государства. В действительности такая защита предоставляется уже не договору, а решению международного коммерческого арбитража, и именно оно оценивается национальным правопорядком на предмет соблюдения определенных «минимальных требований», к числу которых относится соблюдение публичного порядка страны, где испрашивается исполнение. Именно поэтому арбитры, несмотря на возможность избежать применения некоторых «нетипичных» императивных норм национального права, всё же не должны полностью игнорировать императивные нормы права государства, тесно связанного с рассматриваемым отношением. При вынесении решения арбитры, как правило, должны заботиться о возможности его принудительного исполнения в будущем. В связи с этим должны приниматься во внимание императивные нормы права соответствующего государства2.

ICC International Court of Arbitration, № 11926 (2003) // http://www.unilex.info/case.cfm?id=1405.

Lando O. The Law Applicable to the Merits of the Dispute // Essays on International Commercial Arbitration / edited by P. Sarcevic. Boston, London: Graham&Trotman, 1989. pp. 157–158.

Таким образом, договор в международных коммерческих отношениях выполняет важную регулятивную функцию. Во-первых, негосударственные регуляторы, не обладающие принудительной силой сами по себе, приобретают её в силу соглашения сторон, становясь при этом в один ряд с условиями договора.

Во-вторых, договорные условия, разрабатываемые непосредственно сторонами, также регулируют существенную часть отношений сторон.

Традиционное многоаспектное понятие договора не учитывает указанную регулятивную функцию договора. В связи с этим предлагается рассматривать договор как форму права, то есть совокупность индивидуальных правовых предписаний (прямо выраженных и подразумеваемых сторонами условий), действие которых основано на воле сторон. При этом принудительная сила договорных условий обусловлена двумя моментами: во-первых, наличием надлежащего индивидуального волеизъявления (сделки); во-вторых, соблюдением пределов, установленных государством (пределов свободы договора).

§ 2. Обычай международной торговли как типичный источник негосударственного регулирования международных коммерческих отношений Обычные правила являются исторически первыми регуляторами международных коммерческих отношений. Многие из действующих норм национального торгового права, а также актов унификации основаны на обычаях, уходящих корнями в период Античности. Например, правила об общей аварии, содержащиеся в Главе XVI Кодекса торгового мореплавания, основаны на ЙоркАнтверпенских правилах об общей аварии, которые, в свою очередь, восходят к Морскому закону Родоса, действовавшему в Средиземноморье с начала I тысячелетия до н.э. и впоследствии вошедшему в состав римского jus gentium:

Павел, 2-я книга «Сентенций» (Дигесты, Книга XIV, титул II, 1): «Родосским законом установлено, что если в целях облегчения корабля произведено выбрасывание товаров, то возмещается путем взноса всех то, что отдано в интересах всех»1.

Обычаи остаются основным источником негосударственного регулирования и в настоящее время. Сторонники теории lex mercatoria, несмотря на некоторые различия в интерпретации правовой природы этого явления, единодушно признают обычаи международной торговли его главной составной частью2.

Обычаи широко применяются при разрешении споров в международном коммерческом арбитраже3. Тем не менее, правовая природа этого источника регулирования международных коммерческих отношений по-прежнему является предметом дискуссии.

Под нормами обычаев следует понимать «правила поведения общего характера, исторически складывающиеся в силу данных фактических отношений и вошедшие в привычку в результате многократного повторения»4. Обычные нормы, таким образом, являются разновидностью социальных норм, источником которых является общественная практика. Возникновение обычая, как правило, связывается с длительным существованием определенной практики, с многократным повторением определенного образа действий. Из такой практики постепенно, путем обобщения, складывается правило поведения. В качестве социальных норм обычные нормы существует наряду с нормами права.

Дигесты Юстиниана / перевод с латинского; отв. ред. Л. Л. Кофанов. Т. III. М.: Статут, 2003.

С. 243.

Goldman B. Nouvelles Rflexions sur la Lex Mercatoria // Festschrift Pierre Lalive. Basel, Frankfurt,

1993. P. 241–255; Schmitthoff C. International Trade Usages // Institute of International Business Law And Practice Newsletter, Special Issue. ICC Publ. 440,4. Paris, 1987; Goldstajn A. Usages of Trade and Other Autonomous Rules of International Trade According to the UN (1980) Sales Convention // International Sale of Goods: Dubrovnik Lectures / edited by P. Sarcevic, P. Volken. New York, London, Rome: Oceana Publications, 1986. P. 72; Lando O. The Law Applicable to the Merits of the

Dispute // Essays on International Commercial Arbitration / edited by P. Sarcevic. Boston, London:

Graham&Trotman, 1989. P. 145–147; Lowenfeld A. F. Lex Mercatoria: An Arbitrator's View // Arbitration International. 1990 (Vol.6). No. 2. P. 133–150.

Как уже отмечалось, все действующие арбитражные регламенты и законы об арбитраже обязывают арбитров учитывать при разрешении спора соответствующие торговые обычаи (например, п. 2 ст. 21 Арбитражного регламента МТП 2012 года).

Алексеев С. С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. М.: «Юридическая литература», 1981.

С. 181.

Одновременно обычай традиционно рассматривается в качестве одной из форм объективного права (источника права в формально-юридическом смысле).

При этом обычные нормы наделяются общими свойствами правовых норм:

общеобязательным характером, принудительной силой. В этих случаях принято говорить не просто об обычае, а о правовом обычае. С. С. Алексеев рассматривает именно «санкционированный» обычай в качестве одного из трех основных источников права, наряду с нормативным юридическим актом и прецедентным индивидуальным актом1. Разграничение между обычаем и правовым обычаем проводится в науке международного публичного права. По замечанию Г. И. Тункина, «…констатация существования международного обычая (обыкновения) неравноценна констатации наличия обычной нормы международного права, поскольку обычай, обычное правило поведения не обязательно является юридической нормой»2. В то же время вопрос о том, что является основанием принудительной силы обычных норм, является одной из крупных проблем юридической науки.

Со времен римского права понятие обычая традиционно раскрывается при помощи двух признаков3. Первый, внешний признак, состоит в том, что обычай складывается из многократно повторяющейся, длительной и единообразной практики. Второй признак, внутренний, состоит в признании юридической обязательности обычая (opinio juris sive necessitatis). Причем такая обязательность может связываться с различными обстоятельствами. Так, в римском праве, а также в трудах постглоссаторов, обязательный характер обычая связывался с убежденностью в том, что обычай выражает общую волю народа, является результатом молчаливого согласия всех или большинства граждан. Историческая школа права предложила выводить обязательность обычаев из общего «народного духа», который в них выражен. Наконец, позитивизм утвердил точку зрения о том, что обязательность обычая основана на санкции государства, выраженной, Алексеев С. С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. М.: «Юридическая литература», 1981. С. 315.

Тункин Г. И. Теория международного права. М.: Международные отношения, 1970. С. 134.

Римское частное право: Учебник / Под. ред. И. Б. Новицкого, И. С. Перетерского. М.: Юристъ,

2004. С. 26.

прежде всего, в судебной практике. Многообразие теорий правовой природы обычая возникло в связи с различным сочетанием и соотношением указанных двух признаков. Тогда как в одних теориях главенствующая роль отводится внешнему признаку (фактическому применению обычая), другие теории полностью отрицают его роль в формировании обычая1.

Наряду с понятием обычая существует также понятие обыкновения (обычая делового оборота, торгового обычая). В соответствии с распространенным мнением, обыкновение, в отличие от обычая, носит «технический характер» и не является нормой права. По замечанию Л. Эннекцеруса, «обычаи гражданского оборота не являются обычным правом и потому они – не правовые нормы; не в силу их складывается правоотношение, а в силу волеизъявления (свободно к ним присоединяющегося) или в силу закона, объявляющего их руководящими»2.

Действие обыкновения, как правило, обосновывается его вхождением в состав волеизъявления сторон отношения. И. С. Зыкин определяет международное торговое обыкновение как «правило, сложившееся в сфере внешней торговли на основе столь постоянного и единообразного повторения данных фактических отношений, что оно считается входящим в состав волеизъявления сторон по сделке в случае соответствия их намерениям»3.

Основоположником господствующей теории обыкновения принято считать немецкого юриста П. Лабанда (Laband). Основой обыкновения, по Лабанду, является повторяющееся деловое поведение. В силу принципа добросовестности, договоренности, которые обычно соблюдаются сторонами в сделках определенного рода, считаются действующими и в других аналогичных сделках, Добров А. С. Формирование права без законодателя (Очерки по теории источников права).

Часть первая. Обычное право // Вестник гражданского права. 2010. № 2. С. 191–245;

Добров А. С. Формирование права без законодателя (Очерки по теории источников права).

Часть первая. Обычное право (окончание) // Вестник гражданского права. 2010. № 3. С. 198– 273.

Курс германского гражданского права: Введение и общая часть. Перевод с немецкого. Т. 1:

Полут. 1 / Эннекцерус Л.; Под ред. Д. М. Генкина, И. Б. Новицкого; Пер. К. А. Граве. М.:

Иностр. лит., 1949. С. 151–152.

Зыкин И. С. Обычаи и обыкновения в международной торговле. М.: Международные отношения, 1983. С. 17.

если стороны прямо не исключили их применение. Важным моментом является постоянное фактическое применение обыкновения: именно оно обусловливает возникновение презумпции того, что и в данном случае такое обыкновение применимо1.

Поскольку действие обыкновения основано на предполагаемой воле сторон, оно, в отличие от обычая, исключает применение диспозитивных норм национального или международного права. Это связано с тем, что обыкновения, приобретая обязательную силу на основании предполагаемой воли сторон отношения, действуют в том же порядке, что и условия гражданско-правового договора.

Обычные правила, действующие в сфере международных коммерческих отношений, принято именовать торговыми обычаями или обычаями международной торговли (international trade usages). При этом «…под торговым обычаем надлежит понимать сложившееся в торговом обороте единообразное правило, заключающее в себе совершенно определенное положение по вопросу, которого оно касается»2. Д. Ф. Рамзайцев называет следующие признаки торгового обычая: 1) ясность (определенность содержания); 2) единообразный характер («в одном и том же месте и по одному и тому же вопросу не может быть двух различных правил, которым придавалось бы значение обычая»);

3) общепризнанность3. В. А. Белов дает несколько отличающееся определение международного торгового обычая: «это издавна сложившиеся и непрерывно на протяжении длительного времени применяемые (действующие) в международном торговом обороте юридические (обязательные) нормы, обладающие свойствами общеизвестности, определенности (ясности) и единообразия»4.

Добров А. С. Формирование права без законодателя (Очерки по теории источников права).

Часть первая. Обычное право (окончание) // Вестник гражданского права. 2010. № 3. С. 198– 273.

Рамзайцев Д. Ф. Договор купли-продажи во внешней торговле СССР. М.: Внешторгиздат,

1961. С. 55.

Рамзайцев Д. Ф. Указ. соч. С. 55–56.

Белов В. А. Торговые обычаи как источники международного торгового права: содержание и применение // Правоведение. 2013. № 1. С. 6 В соответствии с мнением, преобладающим в современной российской науке международного частного права, обычаи международной торговли по своей сущности являются обыкновениями, то есть правилами, лишенными обязательной силы и действующими при наличии прямо или косвенно выраженной воли сторон1. При этом в российской литературе по международному частному праву последовательно проводится разграничение между обычаем и обыкновением как регуляторами международных коммерческих отношений2.

Итак, в доктрине гражданского и международного частного права для обозначения рассматриваемого источника применяются следующие понятия:

обычай, правовой обычай, обыкновение, обычай международной торговли.

Каждое из указанных понятий наполняется собственным смыслом, причем их соотношение является предметом дискуссии. На наш взгляд, все перечисленные явления, а именно: правовой обычай, обыкновение, обычай международной торговли, имеют одну и ту же основу – устойчивую общественную практику, из которой можно вывести правило поведения в аналогичных ситуациях. Подобные правила поведения являются обязательными в том смысле, что их исполнение обеспечено механизмом социального понуждения, основанным на деловой репутации и требованиях разумности и целесообразности. Однако изначально указанные правила лишены принудительной силы, то есть обеспеченности мерами государственного принуждения. В то же время правило поведения, основанное на такой обычной практике, может приобрести принудительную силу в различных формах: в форме правового обычая, нормативного правового акта, гражданско-правового договора и иных формах права, принятых в данной правовой системе. С этой точки зрения обычай можно рассматривать как Международное частное право: учебник / отв. ред. Г. К. Дмитриева. М.: Проспект, 2009.

С. 414–415; Гетьман-Павлова И. В. Международное частное право: учебник. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Эксмо, 2011. С. 65; Нешатаева Т.Н. Международное частное право и международный гражданский процесс: Учебный курс в 3-х частях. М.: ОАО «Издательский дом «Городец»,

2004. С. 259.

Ануфриева Л. П. Международное частное право: в 3-х томах. Том 2. Особенная часть:

учебник. М.: Издательство БЕК, 2000. С. 227; Зыкин И. С. Обычаи и обыкновения в международной торговле. М.: Международные отношения, 1983. С. 15–18.

источник права в материальном смысле, определяющий содержание правовых предписаний1.

При этом можно говорить о непосредственном и опосредованном применении обычая. В случае, когда обычное правило выражено в форме правового обычая, имеет место непосредственное применение обычая. В условиях развитой правовой системы, основанной на позитивистском типе правопонимания, правовой обычай становится формой права благодаря его легализации в законодательстве и санкционированию в ходе правоприменительной деятельности органов государства. Национальное право может содержать предписания относительно случаев применения обычаев, а также признаки, которым должен соответствовать правовой обычай. Так, в российском гражданском праве условия применения обычаев содержатся в ст. 5 и других статьях Гражданского кодекса, отсылающих к обычаям. Аналогичные правила могут содержаться и в международных договорах. При этом соответствие определенного правила легальным признакам обычая устанавливается судом в каждом конкретном случае.

Если же обычное правило не приобрело форму правового обычая, возможно его опосредованное применение в форме нормативного правового акта, гражданско-правового договора или иных формах права, принятых в данной правовой системе.

Как было показано в предыдущих параграфах, в регулировании международных коммерческих отношений особая роль принадлежит гражданскоправовому договору как форме права, изначально не имеющей связи с определенной правовой системой. В связи с этим обычаи, складывающиеся в этой сфере (обычаи международной торговли), как правило, приобретают Понятие «форма права» отождествляется с понятием «источник права в формальноюридическом смысле». При этом в теории права принято также говорить о «материальных» или «философских» источниках права, под которыми понимают социальные, экономические, идеологические и иные факторы, воздействующие на процесс правотворчества (Марченко М. Н. Источники права: учеб. пособие. – М.: ТК Велби, Проспект, 2008. – С. 43–58;

Муравский В. А. О различии между источником и формой права // Российский юридический журнал. 2013. № 5. С. 63–73).

принудительную силу именно посредством гражданско-правового договора.

Подобные обычаи также принято именовать обыкновениями или обычаями делового оборота.

Обычаи международной торговли могут быть применены на основании явно выраженной или подразумеваемой воли сторон. Именно такой подход к их применению закреплен в Конвенции ООН о договорах международной куплипродажи товаров 1980 г., ст. 9 которой содержит следующее правило: 1) стороны связаны любым обычаем, относительно которого они договорились, и практикой, которую они установили в своих взаимных отношениях; 2) при отсутствии договоренности об ином считается, что стороны подразумевали применение к их договору или его заключению обычая, о котором они знали или должны были знать, и который в международной торговле широко известен и постоянно соблюдается сторонами в договорах данного рода в соответствующей области торговли. Аналогичное правило закреплено в ст. 1.9 Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА1.

Полагаем, что в обоих случаях речь идет об одном и том же явлении – об обычае как негосударственном регуляторе, основанном на общественной практике2. Поскольку такие регуляторы сами по себе не обладают принудительной силой, для их применения необходимо соответствующее волеизъявление сторон. При этом, как уже отмечалось, в таких случаях воля сторон может быть как явно выраженной, так и подразумеваемой. В случае спора о возможности применения того или иного обычного правила лицо, ссылающееся на такое правило, должно доказать, что в своем предположении о «1) Стороны связаны любым обычаем, относительно которого они договорились, и практикой, которую они установили в своих взаимоотношениях. 2) Стороны связаны обычаем, который широко известен и постоянно соблюдается в международной торговле сторонами в соответствующей области торговли, кроме случаев, когда применение такого обычая было бы неразумным» (Ст. 1.9 Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010).

К аналогичному выводу приходит А. А. Дьяконова, рассматривая нормы Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г.и национального законодательства ряда зарубежных стран (Дьяконова А. А. Обычай международной торговли как источник негосударственного регулирования внешнеэкономических сделок: автореф. дис.... к.ю.н. М.,

2011. С. 17–18).

подразумеваемой воле другой стороны на применение этого правила оно действовало разумно и добросовестно. С учетом того, что добросовестность участников частноправовых отношений обычно презюмируется, доказыванию подлежит лишь разумность такого предположения. При этом может учитываться вся совокупность обстоятельств, сопутствующих отношениям сторон, в том числе переговоры, практика взаимоотношений сторон, поведение сторон при исполнении договора. В большинстве случаев также применяется критерий «понимания, которое имело бы разумное лицо, действующее в том же качестве, что и другая сторона, при аналогичных обстоятельствах»; при этом, как правило, имеется в виду не любое разумное лицо, а лицо, обладающее аналогичными профессиональными знаниями и осуществляющее деятельность в той же сфере.

Как показывает практика применения п. 2 и 3 ст. 8 Венской конвенции 1980 г., перечень обстоятельств, которые могут быть приняты во внимание судом при установлении разумности лица в отношении предположения о воле контрагента, чрезвычайно широк1. Полагаем, что при доказанности данных обстоятельств подразумеваемая воля сторон на применение рассматриваемого правила должна считаться установленной, а такое правило должно быть применено в качестве договорного условия.

Подобные правила закреплены в ст. 8 Венской конвенции 1980 г. для толкования заявлений и поведения контрагентов. Конвенцией установлена последовательность применения критериев толкования: 1) субъективный критерий – толкование в соответствии с намерением стороны, о котором другая сторона знала или не могла не знать (п. 1 ст. 8); 2) объективный критерий – толкование в соответствии с тем пониманием, которое имело бы разумное лицо (п. 2 ст. 8). В соответствии со смыслом данных положений, добросовестность сторон предполагается, в связи с чем сторона, которая утверждает, что другая См. Сборник ЮНСИТРАЛ по прецедентному праву, касающемуся Конвенции ООН о международной купле-продаже товаров // A/CN.9/SER.C/DIGEST/CISG/8 // http://www.uncitral.org/uncitral/ru/case_law/digests/cisg.html.

сторона знала или не могла не знать о намерении первой стороны, должна доказать свое утверждение1.

В то же время наличие воли на применение обычного правила может обосновываться и презумпцией. В этом случае при наличии определенной суммы фактических обстоятельств воля сторон на применение соответствующего правила будет презюмироваться. Полагаем, что установление признаков обычного правила (usage) в п. 2 ст. 9 Венской конвенции, а также в п. 2 ст. 1.9 Принципов УНИДРУА можно рассматривать как установление презумпции в отношении воли сторон на применение соответствующих обычных правил.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |
 
Похожие работы:

«ТИХОНОВА ОЛЬГА ЮРЬЕВНА РОЛЬ АРБИТРАЖНОГО СУДА В ФОРМИРОВАНИИ ПРАВОСОЗНАНИЯ СУБЪЕКТОВ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 12.00.15 – гражданский процесс; арбитражный процесс Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель доктор юридических наук, профессор Т.А. Григорьева САРАТОВ – 2015...»

«Храновский Игорь Витальевич ПРАВОВОЙ СТАТУС БЕЗРАБОТНЫХ ГРАЖДАН В РОССИИ И НЕКОТОРЫХ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАНАХ В ПЕРИОД МИРОВОГО ФИНАНСОВО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО КРИЗИСА (СРАВНИТЕЛЬНОПРАВОВОЙ АНАЛИЗ) Специальность 12.00.05 трудовое право; право социального обеспечения Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель доктор...»

«Шаронов Сергей Александрович Гражданско-правовое регулирование охранной деятельности в Российской Федерации Специальность 12.00.03 – гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук Научный консультант – доктор юридических...»

«НАБИРУШКИНА Ирина Сергеевна ФИНАНСОВО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ УПЛАТЫ И ВЗИМАНИЯ ТАМОЖЕННЫХ ПЛАТЕЖЕЙ 12.00.04 – финансовое право; налоговое право; бюджетное право ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель – доктор юридических наук, профессор Бакаева Ольга Юрьевна Саратов – 2014...»

«ТРИШКИН СЕРГЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ПРАВОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ И ОРГАНИЗАЦИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ ПО УЧЕТУ ПРЕСТУПЛЕНИЙ КОРРУПЦИОННОГО ХАРАКТЕРА Специальность 12.00.11 – судебная деятельность, прокурорская деятельность, правозащитная и правоохранительная деятельность Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель кандидат юридических наук, доцент И.Ю. Захватов Москва – 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение..3...»

«Ломакина Евгения Витальевна НЕГОСУДАРСТВЕННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ КОММЕРЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Специальность 12.00.03 гражданское право;...»

«Яловенко Татьяна Васильевна ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В ПРАВОЗАЩИТНОЙ СИСТЕМЕ СОВРЕМЕННОГО ГОСУДАРСТВА (вопросы теории) 12.00.01 — теория и история права и государства; история учений о праве и государстве ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель: доктор юридических наук, доцент В. А. Рудковский Волгоград — 201 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение Глава 1....»

«Швец Сергей Владимирович КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ТАКТИКА СЛЕДСТВЕННЫХ И СУДЕБНЫХ ДЕЙСТВИЙ В УСЛОВИЯХ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ПЕРЕВОДА Специальность: 12.00.12 – Криминалистика; судебно-экспертная деятельность; оперативно-розыскная деятельность Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук Научный консультант доктор юридических наук,...»

«Чуйко Наталия Андреевна МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ БЕЗОПАСНОСТИ ПИЩЕВЫХ ПРОДУКТОВ В РАМКАХ ВСЕМИРНОЙ ТОРГОВОЙ ОРГАНИЗАЦИИ Специальность 12.00.10 Международное право; Европейское право. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель доктор юридических наук, профессор,...»

«ШЕПЕНКО МИХАИЛ РОМАНОВИЧ ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ УСТАНОВЛЕНИЯ КОМПЕНСАЦИОННЫХ ПОШЛИН В США Специальность 12.00.04 — финансовое право; налоговое право; бюджетное право ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный...»

«Кастанова Екатерина Дмитриевна Правовые основы международного сотрудничества в области избежания двойного налогообложения и предотвращения уклонения от уплаты налогов Специальность 12.00.04 Финансовое право; налоговое право; бюджетное право...»

«ГУНИЧ Сергей Владимирович ОРГАНЫ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ КАК ЭЛЕМЕНТ КОНСТИТУЦИОННОПРАВОВОГО МЕХАНИЗМА ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Специальность 12.00.02 – конституционное право; конституционный судебный процесс; муниципальное право Диссертация на...»

«Пиличева Анна Владимировна ЛЕКАРСТВЕННЫЕ СРЕДСТВА КАК ОБЪЕКТЫ ПАТЕНТНЫХ ПРАВ специальность 12.00.03. гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель кандидат юридических наук, Павлова Елена...»

«ТИХОНОВА ОЛЬГА ЮРЬЕВНА РОЛЬ АРБИТРАЖНОГО СУДА В ФОРМИРОВАНИИ ПРАВОСОЗНАНИЯ СУБЪЕКТОВ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 12.00.15 – гражданский процесс; арбитражный процесс Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель доктор юридических наук, профессор Т.А. Григорьева САРАТОВ – 2015...»

«Агеева Алена Викторовна КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЙ СТАТУС СЕМЬИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 12.00.02 – Конституционное право, конституционный судебный процесс, муниципальное право ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор Ю. В....»

«Мальченко Ксения Николаевна ПРЕЮДИЦИЯ СУДЕБНЫХ ПОСТАНОВЛЕНИЙ В ГРАЖДАНСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ 12.00.15 — гражданский процесс, арбитражный процесс Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель — кандидат юридических наук, доцент Цепкова Татьяна Митрофановна Саратов – 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. ГЛАВА I....»

«БУШ ВАСИЛИЙ ВЯЧЕСЛАВОВИЧ ПРИНУДИТЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ КАК ВИД НАКАЗАНИЯ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ РОССИИ Специальность 12.00.08 – уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель кандидат юридических наук,...»

«Герштейн Станислав Евгеньевич АДМИНИСТРАТИВНО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬНОГО СТРАХОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ВЛАДЕЛЬЦЕВ ТРАНСПОРТНЫХ СРЕДСТВ КАК МЕРЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ В СФЕРЕ ДОРОЖНОГО ДВИЖЕНИЯ Специальность 12.00.14 – административное право; административный процесс Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук...»

«ДОБРЫНИН Виктор Олегович ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ СЛУЖЕБНЫХ ИЗОБРЕТЕНИЙ Специальность 12.00.03 – гражданское право, предпринимательское право, семейное право, международное частное право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических...»

«Знаменская Вера Сергеевна ПРАВОВАЯ ОХРАНА НАИМЕНОВАНИЙ МЕСТ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ТОВАРОВ В РОССИИ И ЗА РУБЕЖОМ 12.00.03 – гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель – Кандидат...»









 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.