WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |

«ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ РОССИИ ...»

-- [ Страница 1 ] --

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

имени М.В. ЛОМОНОСОВА

ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

На правах рукописи

УДК 911.3:316

КАРЛОВА Елена Васильевна

ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ

В ЦЕНТРАЛЬНОЙ РОССИИ

Специальность: 25.00.24 – Экономическая, социальная, политическая и



рекреационная география

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата географических наук

Научный руководитель:

доктор географических наук, профессор А.И. Алексеев Москва – 2015

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………………...

ГЛАВА 1. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ

ПО ТЕМАТИКЕ ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ………………… 10

1.1. Переход от теорий идентичности к территориальной идентичности населения………………………………………………………………………... 10

1.2. Междисциплинарный опыт изучения территориальной идентичности населения………………………………………………………………………….. 15 1.2.1. Территориальная идентичность в политологии и политической географии……………………………………………………………………… 16 1.2.2. Территориальная идентичность в контексте социологических и социально-психологических знаний……..……………………………………… 2 1.2.3. Территориальная идентичность в общественной географии…………….. 30

1.3. Территориальная общность людей как объект исследования территориальной идентичности населения…………………………………………………….

1.3.1. Разнобой терминов в концепции территориальной общности людей…... 39 1.3.2. Вклад понятия «коммьюнити» в становление концепции территориальной общности людей………………………………………

1.3.3. Основные подходы к выделению территориальных общностей людей… 43

ГЛАВА 2. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ

ПРИНЦИПЫ ИССЛЕДОВАНИЯ…………………………………………………

2.1. Территориальная идентичность населения как аналитическая категория…… 47

2.2. Ключевые вопросы изучения территориальной идентичности населения…… 54 2.2.1. Территориальная идентичность как фактор районообразования………... 55 2.2.2. Пространственная модель дихотомии «свой–чужой»…………………....

2.2.3. Экономика (влияние территориальной идентичности на социальноэкономическое развитие территорий) и политика (конструирование) территориальной идентичности…………………………………………..... 64

2.3. Методы исследования и выбор исследовательских случаев…………………... 70

ГЛАВА 3. ОПЫТ ИССЛЕДОВАНИЯ ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ

ИДЕНТИЧНОСТИ В КЛЮЧЕВЫХ ТОЧКАХ ЦЕНТРАЛЬНОЙРОССИИ

3.1. Активная форма территориальной идентичности населения в низовых протестных движениях…………………………………………………………… 79 3.1.1. Антиникелевое движение в Прихоперье…………………………………..

3.1.2. Движение «За Раменский парк» (г. Москва)……………………................ 89 3.1.3. Движение по ул. Мостовая (г. Орел)……………………………………..... 9

3.2. Пассивная форма территориальной идентичности населения………………… 98 3.2.1. Опыт исследования городской территории (район Карачарово, г. Москва)……………………………………………………………………. 98 3.2.2. Опыт исследования в сельской местности (сельское сообщество в Орловской области)……………………………………………………… 102

3.3. Официальная и обыденная формы территориальной идентичности населения………………………………………………………………………... 109 3.3.1. Результаты изучения вернакулярных районов методом массового социологического опроса (г. Орел)………………………………………... 109 3.3.2. Результаты изучения вернакулярных районов методом глубинных интервью (г. Кимры)………………………………………………………... 114 3.3.3. Результаты изучения вернакулярных районов методом контент-анализа местной прессы (г. Орел и г. Белгород)…………………………………... 119 ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………………………… 129 СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ…………………………………………………………. 134 ПРИЛОЖЕНИЯ……………………………………………………………………… 148

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность диссертационного исследования. Для более полного понимания процессов территориальной организации общества необходимо учитывать многие стороны этого явления, в том числе и все более набирающую роль социокультурных факторов. Процессы социологизации и гуманизации в настоящее время накладывают отпечаток не только на развитие общества в целом, но и на развитие научной мысли.





В результате этого географические исследования начинают акцентировать внимание на изучении многих явлений, долгое время находившихся в тени экономической географии, в том числе и феномена территориального (регионального) самосознания населения. Во многом это объясняется его малой значимостью на стадии индустриального развития общества. Социально-экономическая география наряду с другими общественногуманитарными науками вносит свой вклад в изучение такого компонента самосознания населения, как территориальная самоидентификация и идентичность.

Э. Эриксон, автор термина «идентичность», отмечал, что чем больше пишешь на тему идентичности, «тем более широким и всеобъемлющим кажется содержание этого термина. Единственный путь определить его – попытаться понять, в каких контекстах без него нельзя обойтись» (Эриксон, 2006, с. 20). Придерживаясь этого постулата, географическая наука должна подходить к изучению территориальной идентичности исходя из определения возможных сфер ее практического применения. В частности, территориальная идентичность может находить свое отражение в сфере понимания мотиваций мигранта при принятии решений о переезде, а также в специфике отношения коренного населения к приезжим мигрантам, основанного на стереотипе о территории прежнего проживания прибывших. Исследования территориальной идентичности населения связаны в том числе с маркетингом и брендингом территории, с местным предпринимательством, со становлением гражданского общества и местного самоуправления. Сформированные на основе территориальной идентичности общественные движения местного населения являются фактором развития их территории проживания, причем как положительного, так и отрицательного характера, а народные неофициальные (вернакулярные) районы воздействуют на функционирование рынка городской недвижимости. Вследствие этого наибольший интерес вызывают исследования проявлений территориальной идентичности населения на локальном уровне, уровне непосредственного межличностного и группового взаимодействия, где может наблюдаться географически детерминированная сеть социальных контактов.

Актуальность исследования определяется еще и тем, что привязанность, чувства безопасности и доверия к определенному географическому пространству и сплоченность территориальной общности людей выступают одними из моментов при исследовании современного социального капитала населения. Перманентное наблюдение за этим феноменом в современных реалиях необходимо, поскольку культурная среда (культурная насыщенность пространства, ее качество и др.) и социальная среда (качество жизни населения, плотность социальных контактов и пр.) россиян претерпевают постоянные изменения.

В настоящий момент накопилось большое количество теоретических и эмпирических исследований по тематике территориальной идентичности, но в силу отсутствия единства понятийно-терминологического аппарата наблюдается путаница в области различения таких терминов и дефиниций, как «территориальная идентичность– региональная идентичность – местная идентичность / самоидентификация / самосознание / самоорганизация», «территориальная общность людей–региональная общность– локальное сообщество» и многие др. Таким образом, возрастает актуальность интерпретации территориальной идентичности как аналитической категории.

Объект исследования – территориальные общности людей локального уровня (локальные сообщества).

Предмет исследования – территориальная самоидентификация и идентичность населения.

Цель диссертационного исследования – представить территориальную идентичность в качестве аналитической категории и выявить географические особенности ее локального проявления.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

1) проанализировать применимость теорий идентичности для изучения территориальной идентичности и систематизировать междисциплинарный опыт исследования этого явления;

2) обобщить теоретические знания, сформировав специальный понятийный аппарат концептов территориальной идентичности населения;

3) изучить явление территориальной идентичности как с позиций самоидентификации человека с территорией (и/или территориальной общностью), так и в виде движущей силы общественных процессов;

4) апробировать разработанное понимание территориальной идентичности населения в эмпирических исследованиях.

Поскольку полевые (экспедиционные) исследования проводились на микрогеографическом уровне, то охватить территорию всей Центральной России было труднодостижимой задачей. Произведен выбор исследовательских случаев, в результате территориальными полигонами выступили: ряд городских районов Москвы, город Воронеж, два крупных города Орел и Белгород, два средних города Борисоглебск Воронежской области и Балашов Саратовской области, малые города Кимры Тверской области, Новохоперск и Поворино Воронежской области, Урюпинск Волгоградской области, а также сельская местность Орловской (Знаменский и Орловский районы), Воронежской (Новохоперский и Поворинский районы) и Волгоградской (Урюпинский район) областей.

Научная новизна работы заключается в формировании понятийного аппарата категории «территориальная идентичность», упрощающего необходимое междисциплинарное взаимодействие при изучении этого сложного явления. Внесены предложения по развитию новых направлений: экономики и политики (конструирования) территориальной идентичности, которые могут способствовать пониманию механизмов функционирования неформальных институтов общества. Впервые в географической науке проведено исследование низовых протестных движений, доказывающее способность территориальной идентичности выступать платформой для активных гражданских действий.

Разработана методика выявления вернакулярных районов на основе контент-анализа частных объявлений в сфере городской недвижимости. Предложен способ картографирования вернакулярных районов, позволяющий представить обыденное районирование как вариант географического районирования территории.

Практическая значимость. Помимо академического значения работа обладает и прикладной направленностью. Полученные результаты могут найти применение в устойчивом развитии локальных сообществ, в совершенствовании системы местного самоуправления (а именно в повышении ее эффективности), в оптимизации взаимодействия с местным населением при принятии управленческих и экономических решений (ориентация на выраженность территориальной идентичности и возможное прогнозирование этих результатов), а также в маркетинге и брендинге территорий.

Теоретическая и методологическая база исследования основывается на трудах отечественных и зарубежных ученых по тематике территориальной идентичности населения, среди которых работы географов: О.И. Вендиной, Д.Н. Визгалова, А.А. Гриценко, Д.Н. Замятина, Н.Ю. Замятиной, В.Н. Калуцкова, В.А. Колосова, М.П. Крылова, А.Г. Манакова, И.И. Митина, С.Г. Павлюка, Н.В. Петрова, К.А. Пузанова, М.В. Рагулиной, Л.В. Смирнягина, В.Н. Стрелецкого, А.А. Ткаченко, Р.Ф. Туровского, У. Зеленского, Э. Рельфа, И-Фу Туана, Г. Харда, Р. Хейл и др.; социологов (в том числе социальных психологов и социальных философов, а также культурологов): Е.Е. Горяченко, Л.Н. Гудкова, Д.С. Докучаева, Ю.Л. Качанова, Г.С. Корепанова, Д.С. Котельникова, Е.Н. Мастеницы, Н.Л. Мосиенко, И.С. Самошкиной, Н.Е. Тихоновой, Н.А. Шматко, В.А. Ядова, К. Твиггер-Росс, Д. Уззелла и др.; политологов: В.Я. Гельмана, А.А. Гончарика, М.В. Назукиной, В.И. Пантина, И.Л. Прохоренко, И.С. Семененко, С. Роккана, Д. Урвина и др. Исследования разнообразных сторон идентичности человека, чувства общности содержатся в работах: Б. Андерсона, Э. Гидденса, М. Кастельса, Ч. Кули, Дж. Мида, Ф. Тенниса, З. Фрейда, С. Хантингтона, Я. Щепаньского, Э. Эриксона и др.

В работе использовались историко-географический, сравнительно-географический и картографический методы исследования, а также количественные и качественные социологические методы (массовый опрос населения, контент-анализ средств массовой информации, включенное и невключенное наблюдения, этнографические записки, неструктурированные, полуструктурированные интервью с местным населением и экспертные интервью).

Информационной базой исследования послужили полевые исследования автора в период 2009–2014 гг. На протяжении этого времени собрано более 100 глубинных (индивидуальных и групповых) интервью с местными краеведами, активистами низовых социальных движений и представителями районных, городских и сельских администраций, проведен ряд социологических опросов и наблюдений за митингами и другими акциями низовых социальных движений, обработаны архивы местных средств массовой информации (региональных отделений рекламно-информационной газеты «Моя реклама» и районных общественно-политических газет). Информационную базу дополнили: данные похозяйственного учета сельских администраций Орловской области, статистические материалы Всероссийской переписи населения 2010 г., данные OpenStreetMap и дистанционного зондирования Земли, научные публикации зарубежных и российских авторов по тематике территориальной идентичности, краеведческие материалы, а также аналитические материалы Всероссийского центра изучения общественного мнения.

Апробация работы и публикации. Основные положения исследования докладывались и обсуждались: на занятиях X, XI и XII международных научных школсеминаров молодых ученых «Теория и практика географической конфликтологии»

(г. Орел, 2009; г. Санкт-Петербург, 2010; г. Киев, 2011); на X международной межуниверситетской школе-семинаре молодых ученых «Методология и методика региональных исследований: из прошлого в будущее» (г. Смоленск, 2010); в рамках научнопрактической конференции «Общие географические закономерности Земли: взгляд молодого ученого» на VIII БГФ (г. Санкт-Петербург, 2011); а также на XX международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов» в секции «Социология коммуникативных систем» (г. Москва, 2013); на XII международной научнопрактической конференции молодых ученых «Векторы развития современной России.

Междисциплинарные научные интервенции» (г. Москва, 2013); на научном семинаре кафедры экономической и социальной географии России, комиссии социальной географии, географии населения и поселений Московского Центра (МГО) Русского географического общества «Постсоветский город» (г. Москва, 2013); на Всероссийской конференции с международным участием «Разнообразие как фактор и условие территориального развития» (г. Саранск, 2013); при работе XIII международной научно-практической конференции молодых ученых «Векторы развития современной России: от формирования ценностей к изобретению традиций» (г. Москва, 2014); в ходе V международной научной конференции сообщества профессиональных социологов «Социальная география, социобиология и социальные науки: моделирование и прогностика процессов развития регионов Ближнего Севера России» (Костромская обл., Мантуровский район, дер. Медведево, 2014). Основные положения диссертации отражены в 10 опубликованных статьях и тезисах, в том числе в 3 статьях из перечня изданий ВАК.

Исходя из поставленной цели структура изложения диссертации представлена в виде трех глав, введения и заключения, списка литературы, а также приложения. Первая глава «Основные направления исследований по тематике территориальной идентичности» представляет обзор основных исследований. Первая часть главы посвящена анализу общих теорий идентичности человека и группы (психологических и социальных теорий) с целью их применения в целях концептуализации территориальной идентичности. Во второй части представлен междисциплинарный опыт изучения территориальной идентичности (в политологии, социологии, политической географии, социальной психологии и общественной географии). В заключительной, третьей, части главы рассматривается понятие «территориальная общность людей».

Вторая глава работы «Теоретико-методологические принципы исследования» носит теоретический характер. В ней предпринята попытка представить территориальную идентичность как аналитическую категорию со специальным понятийным аппаратом концептов. Кроме этого, в главе указывается на ключевые вопросы изучения территориальной идентичности населения, имеющие разную степень освещенности в предыдущих исследованиях: районирование территории на основании территориальной идентичности населения, дихотомия «свой–чужой», «экономика территориальной идентичности» и «политика территориальной идентичности». В рамках этой главы происходит выбор территориальных полигонов (и исследовательских случаев) для эмпирических исследований и подбор методик исследования.

Третья глава диссертационной работы «Опыт исследования территориальной идентичности населения в ключевых точках Центральной России» освещает полученные результаты в ходе проведенных автором эмпирических исследований. Совокупный набор исследовательских случаев соответствует сформулированным концептам, описывающим разнонаправленную и многоаспектную интерпретацию феномена территориальной идентичности населения. Активная форма территориальной идентичности исследуется в низовых протестных движениях местного населения типа «только не в моем дворе». Пассивная форма территориальной идентичности рассматривается на примере городской и сельской местностей. Обыденная форма территориальной идентичности изучается через внутригородские вернакулярные районы при помощи разного методического инструментария.

ГЛАВА 1. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ ПО ТЕМАТИКЕ

ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ НАСЕЛЕНИЯ

1.1. Переход от теорий идентичности к территориальной идентичности населения «В научной и политической публицистике появилось слово, ставшее в последние годы необычайно частотным. Слово это – “идентичность”» (Малахов, 1998, с. 43). Научное осмысление термина «идентичность» стало актуальным с наступлением информационной сферы1, когда общественно-культурная заинтересованность в ее изучении проявилась в полной мере. Исследователи различных социокультурных феноменов зачастую оперировали этим понятием, не осознавая в полной мере его теоретической наполненности. В результате чего оно стало вытеснять из научного лексикона такие понятия, как «самосознание», «менталитет», «самоопределение» и даже «культура», «цивилизация» и «нация». В итоге появились даже призывы отказаться от него в силу научной неоднозначности, множественности коннотаций, и иногда универсальности (Брубейкер, Купер, 2002). Ответом на это выступает мысль П. Бергера и Т. Лукмана о том, что «идентичность остается непонятной, пока она не имеет места в мире» (Бергер, Лукман, 1995, с. 280). Таким образом, и предметом исследования является не территориальная идентичность, как явление само по себе, а ее проекция на социально-экономические процессы, происходящие в обществе.

В силу сложности и неопределенности понятия «идентичность» проведен анализ его использования в работах, посвященных разносторонним аспектам идентичности человека и группы, а также их потенциальной применимости для территориальной идентичности населения (приложение № 1). Анализ показал, что понятие идентичность пришло в научную литературу из психоанализа (психологии). Однако понимание территориальной идентичности населения исходя из выбранного объекта диссертационного исследования должно восходить к концепциям в рамках социальных наук, представители которых также указывали на важность учета пространственных компонентов даже при рассмотрении собственно идентичности («локальности», «пространственно-временных концептов», «географического положения»). Территориальная идентичность в рамках эмпирических исследований будет рассматриваться как вариант коллективной (групповой) идентичности, т.е. как идентичность между членами территориальной общности людей.

Загрузка...

Это утверждение обосновано философами при помощи исследования отражения этого термина в современной научной картине мира (Заковоротная, 1999).

Также обратим внимание на различие понятий идентичность/идентификация (самоидентификация). Идентификация – это процесс объединения себя с другим индивидом или группой на основании установившейся эмоциональной связи или включение в свой внутренний мир и принятие как собственных норм, ценностей, образов других людей (Базаров, Кузьмина, 2005). В социальной психологии идентификация – это и «чувство взаимной общности» (Шибутани, 1998, с. 37), что особенно важно, при рассмотрении территориальной идентичности через призму территориальной общности людей. Итак, идентификация – это всегда процесс, длительное действие, иногда даже часто изменяющийся процесс, в то время как идентичность представляет результат этого процесса.

В концепциях идентичности существуют два различных подхода к пониманию ее природы и становления; без акцентирования внимания на них географическое изучение территориальной идентичности теряет целый пласт наработанных ранее теоретических идей. Суть первого примордиалистского (сильного) подхода заключается в рассмотрении идентичности как базисной неизменяемой характеристики личности. Сильный подход концентрируется на роли исторического опыта человека (в случае географических исследований на укорененности индивида с территорией и/или территориальной общностью людей и влиянии продолжительности проживания на одном месте) в закреплении идентичности. Он основывается на теоретических представлениях об идентичности личности Э. Фромма, Э. Эриксона, К. Хорни, Р. Баумайстера. Второй подход – инструменталистский (слабый) – рассматривает идентичность как ситуативную и выбираемую (Дж. Мид, Э. Гофман и др.). Характерными особенностями последнего подхода становятся изменчивость, ситуативность идентичности индивида или группы.

Важным с понятийно-терминологической точки зрения является исследование возможных проекций «негативной идентичности» на территориальную идентичность.

Исходя из этого выделим четыре подхода к пониманию термина негативная территориальная идентичность. Первый связан с утратой территориальной идентичности, то есть с ситуацией, когда индивид перестает ощущать близость, сопричастность к той или иной территории/территориальной общности (например, выражающаяся в скорой смене территориальной самоидентификации у человека при переезде из сельской местности в город). Второй подход основан на представлениях Э. Эриксона относительно разграничения «позитивной» и «негативной» идентичности. При попытке формирования позитивной идентичности при помощи идеальных ценностей всегда существуют и отрицательные (негативные) ее прототипы. Негативная идентичность находится в постоянном конфликте с позитивной идентичностью и зачастую проигрывает ей (Лейбин, 2010). Подобным примером негативной территориальной идентичности могут служить отрицательные отношения, эмоции к своей территориальной принадлежности, т.е. «не любовь к родному краю». Третья интерпретация негативной территориальной идентичности встречается в исследованиях приграничного пространства, в случае, когда географические границы жестко выражены в культурной жизни территориальной общности и выполняют барьерную функцию. Последний подход основан на «внешнем воздействии», или проблеме, которая приводит к появлению новых вариантов самоопределения личности и общности или усиливает степень выраженности уже имеющейся («дремавшей») территориальной идентичности. В этом ключе феномен негативной идентичности подробно описан следующим образом: «укрепление самосознания личности и общества на отрицательном основании противодействия чему-либо, когда идентичность формируется не благодаря любви к чему-то своему, а вопреки, на основании ненависти к чему-то неизвестному, чужому» (Сургуладзе, 2010, с. 32). Л.Д. Гудков также объяснял подобные обстоятельства в обществе: «чувство “близости”, коллективной общности возникает в результате массовых реакций на ситуации общего напряжения, фрустрации, раздражения, страхов и близких к ним чувств, сплачивающих людей» (Гудков, 2000, с.

35). К исследованию негативной идентичности в трактовке последнего подхода прибегали многие ученные. Классическим примером является описание подъема американской национальной идентичности после событий 11.09.2001 г. С. Хантингтон исследовал проявление этого феномена на примере вывешивания флагов страны на домах, в автомобилях, на фонарных столбах и т.п. (Хантингтон, 2004, с. 22). Аналогичным образом рядом российских социологов объясняется возрастание московской идентичности после террористических актов в столице. В рамках эмпирических исследований в работе рассмотрен последний подход к формированию локальной территориальной идентичности.

Еще одним понятием, представляющим интерес при изучении территориальной идентичности, является «кризис идентичности». Это понятие было введено в научный оборот еще в 1940-х гг. ХХ века. Кризис идентичности (личности) заключается в конфликте между сложившейся конфигурацией элементов идентичности и соответствующим способом вписывания себя в окружающий мир (Erikson, 1968). В настоящее время понятие «кризис идентичности» начали применять и для описания трансформации коллективной идентичности, интерпретируя его как потерю постоянной принадлежности индивида к какому-либо сообществу. Это положение применимо и для территориальной идентичности (вариантом сообщества может выступать территориальная общность людей). Как принято считать, в этом случае существенную роль играет глобализация, которая влияет на утрату интереса к локальной культуре, стирании местных особенностей и уникальностей. В современном понимании глобализация оказывает сильнейшее влияние на национальную и культурную идентичности. В этой связи уделяется внимание «кризису национальной (макрополитической) идентичности» через проблему качества ее гражданской составляющей (Лапкин, 2011). В настоящее время отмечаются признаки национального кризиса идентичности в России, что выражается, кроме прочего, через размытость социальнопространственной идентичности по оси «страна–макрорегион–регион–локальное поселение» (Денисова, 2010). Таким образом, кризис территориальной идентичности во времена глобализации приводит к ее ослаблению на всех пространственных уровнях самоидентификации. Например, предполагается, что в глобальных городах локальная (городская) самоидентификация теряется в структуре территориальных самоидентификаций человека.

Социологи опираются при подобных высказываниях на взгляды М. Хайдеггера (Хайдеггер, 1993) о сжатии пространственных «далей», когда «приближение мира» приводит к исчезновению близости к территории проживания и локальному сообществу. Однако существуют и альтернативные точки зрения, в которых отмечается интерес к локальным явлениям именно с момента становления глобализации. Э. Гидденс предлагает рассматривать глобализацию через нарастание социальных отношений, когда локальные феномены формируются под влиянием событий, происходящих на дальних от них расстояниях, а глобальные в большей степени определяются локальными изменениями (Giddens, 1991, p. 64), что позволяет говорить о формировании глобально-локальной эпохи, часто именуемой глокализацией. Также и Е.В. Еремина (Еремина, 2011) под глобализацией понимает открытое информационное пространство с характерным бурным развитием сетевых взаимодействий, с высокой мобильностью людей, влияющей на представления человека о своем месте в мире. В результате этого локальная идентичность («самоотождествление человека со своей малой родиной или с местом проживания») утверждается исходя из противостояния обезличенным глобальным символам. В географических работах также изучаются влияния этих процессов на территориальную самоидентификацию населения, в частности, на примере региональной (территориальной) идентичности. М.П. Крылов, различая «культуру укорененности» и «культуру мобильности», отмечает неоднозначность выраженности на территории отдельных регионов сочетания векторов глобализма, антиглобализма и партикуляризма. Соответственно, он выделяет три ракурса региональной идентичности, связанные в сохранением традиционной культуры: надтрадиционный, транстрадиционный и традиционалистский. Надтрадиционный ракурс указывает на разобщенность региональной идентичности с местной традицией, с факторами исторического развития территории.

Транстрадиционная региональная идентичность наиболее полно передает культуру укорененности населения с сохранением ядра традиционной культуры («мы любим свою землю, наш край, потому что это – наша земля»). В рамках изучения этого ракурса автором выведен интегральный индекс расчета региональной идентичности. Традиционалистская региональная идентичность рассматривается как проявление культуры укорененности, при этом ей в наибольшей степени соответствует «партикуляризм» как наименее динамичная ее составляющая и жесткая дихотомия «свой–чужой» («мы лучше других, потому что мы отличаемся от других») (Крылов, 2005; 2006).

Безусловно, переход от идентичности к территориальной идентичности связан с установлением в последней роли территории, в том числе ее уникальности (специфичности) и самобытности. В некоторых трактовках территориальная идентичность и есть специфичность отдельно взятой территории – «самобытность2 территории» (например, культурная самобытность юга Карелии связана с проживанием там вепсов). Однако нас территориальная идентичность интересует как самосознание людей (то есть как самоидентифицируют себя представители этой народности). При этом можно заключить, что эти два явления взаимоувязаны. «Очень часто именно культурная самобытность региона (как уникальное сочетание базовых культурных характеристик территориальной общности людей) специфическим образом преломляется в генезисе регионального самосознания», – пишет В.Н. Стрелецкий (Стрелецкий, 2012, с. 19). Такая трактовка территориальной (региональной) идентичности через местную специфику и местное самосознание весьма приемлема, поскольку «местная специфика, географическая индивидуальность должны быть отражены в представлениях самих людей, проживающих на данной территории, а эти представления должны войти в представления самой науки» (Крылов, 2006, с. 4). В таком случае исследование «уникальности» и «специфичности» территории можно проводить исходя из методологических наработок в области культурной географии. В частности, Ю.А. Веденин отмечает, что каждый культурный ландшафт ориентиБ.С. Ерасов указывает на неоднозначность трактовки понятия «самобытность», на его взаимосвязь с понятиями «традиция», «специфика», «культурное наследие» и «идентичность» (Ерасов, 1998). М.П. Крылов также отмечает, что понятия «самобытность» и «особость» иногда используются как заменители понятия «идентичность», однако не являются его полными синонимами (Крылов Региональная идентичность…, 2005).

рован на сохранение местной специфики, а культурно-ландшафтное районирование определяется как форма описания жизненного пространства человека – носителя определенных культурных ценностей (Веденин, 1997). Для Р.Ф. Туровского культурный ландшафт – это синтез частных культурных пространств, к которым относятся: этническое, конфессиональное, историческое или политико-историческое, лингвистическое, художественное, пространства народного искусства и бытовой культуры, хозяйственной культуры (экономико-культурное пространство), политической культуры, научное и философское пространства (Туровский, 1998). Другой вариант понимания уникальности территории можно представить через структуру геокультурного пространства, по А.Г. Манакову, со следующими компонентами: природный (ландшафтный) слой, политико-исторический слой (характеристика политико-административных границ), лингвистический и топонимический слои, политико-культурный слой (в понимании термина «политическая культура») (Манаков, 2002). Таким образом, видим обширный набор культурно-географических факторов, которые могут воздействовать на территориальную идентичность населения. До сих пор четко не определено их влияние на формирование и функционирование территориальной идентичности населения, но географы стремятся освятить эту проблему.

1.2. Междисциплинарный опыт изучения территориальной идентичности населения Можно выделить три группы подходов к изучению и трактовке территориальной идентичности: политический и политико-географический, социальный и социальнопсихологический, а также общественно-географический. Несмотря на то, что феномен территориальной идентичности уже давно является неотъемлемой частью междисциплинарного знания, мы все-таки разделим подходы именно «по наукам». Такое разграничение необходимо, чтобы избежать терминологических разночтений, поскольку каждая научная дисциплина понимает рассмотрение этого феномен исходя из собственных, во многом уникальных основ теоретического осмысления. Ниже приведем обзор примеров частных исследований каждого подхода, чтобы показать все разнообразие использования концепта территориальной идентичности.

1.2.1. Территориальная идентичность в политологии и политической географии Пополнение понятийно-терминологического аппарата отечественной политической науки категорией «идентичность» наблюдается уже более двадцати лет. Результаты анализа научной литературы дали основания говорить о связи понятий «политическая идентичность» и «территориальная идентичность». Политические идентичности, в интерпретации М.В. Назукиной, обусловлены принадлежностью к определенной социально-политической общности (государству, нации и т.д.) и представляют собой выработку и поддержание коллективных смыслов, регулирующих групповое взаимодействие и символическое единство группы (Назукина, 2009, с. 16). В представлении И.Н. Тимофеева, политическая идентичность определяется, во-первых, через осознание гражданами страны своей политической общности, во-вторых, через совокупность представлений населения, формирующих уникальную сущность государства (в логике оппозиции «Мы–Они»), в-третьих, через совокупность представлений о прошлом этого политического сообщества (Тимофеев, 2008, с. 5). По убеждению М. Китинга, политические идентичности сложны и разнообразны, они имеют сильную связь с территорией, пространством и родиной, и территория является важной основой политической мобильности (Китинг, 2003). В то же время эта взаимосвязь подчеркивается и географами: этническая и политическая (государственная) идентичности определяются как отождествление себя и своих интересов с интересами лиц своей национальности, граждан своего государства, с жителями своего региона или местности (Колосов, 2003, с. 53–54). В политологии встречаются и обратные трактовки, когда региональная идентичность рассматривается одновременно как разновидность территориальной, так и политической идентичности (Гончарик, 2012, с. 18).

Приведем следующее определение территориальной идентичности с позиций политологии: «комплекс представлений о принадлежности к территориальному сообществу, об общих интересах, возникающих в связи с местом проживания, об особой связи с территорией, которая имеет (или не имеет) административные границы, и с функционирующими в пределах данной территории политическими институтами» (Прохоренко, 2011, с. 135).

С точки зрения политической географии видами территориальной идентичности могут считаться этническая и национальная (иногда употребляются синонимичные понятия государственная, политическая, национально-государственная, этатическая) идентичности. Поскольку территория исследования настоящей диссертационной работы включает историческое ядро проживания русского населения (мононациональная территория), то коснемся термина этническая идентичность в несколько упрошенной форме.

Итак, этническая идентичность выступает проявлением групповой лояльности на основании сходства культуры народа, формируя одни из самых устойчивых общностей – этнические. Иногда встречается употребление термина «этнотерриториальная идентичность», который указывает на компактность проживания того или иного этноса. Он является более уместным именно в контексте изучения территориальной идентичности. В настоящее время наблюдается снижение роли этнических идентификаций населения в структуре идентичностей, иногда подчеркивается и ее плавающая составляющая, когда идентификация индивида под влиянием процессов глобализации, космополитизма и в силу различия национальностей родителей происходит одновременно с несколькими этническими общностями (биэтническая идентичность) (Колосов, 2003). Акцентируем внимание еще на одной форме проявления идентификации, близкой к этнической, – субэтническая идентичность (классическим примером является казачество), ее иногда рассматривают как чисто территориальную идентичность. «Причем, последняя (субэтническая идентичность – прим. автора) определялась в истории, например, для этнических русских не национальной, а территориальной принадлежностью» (Шмелев, Шмелева, 2009, с. 36). Важно, что в концепции этнической и национальной идентичностей сделан акцент на их взаимосвязи. Не случайно в обыденных представлениях населения национальная идентичность ассоциируется с этнической идентичностью. Они могут существовать как совместно, так и раздельно, но придерживаясь принципа комплементарности.

Национальная идентичность складывается под действием триады национального государства – «территория, национальность, идентичность» – и основывается на отождествлении с людьми, обладающими общим отечеством, языком и культурой. В основе национальной идентичности лежит понятие «нация». В интерпретации Б. Андерсона, нация является воображаемым политическим сообществом, поскольку члены любой нации никогда не знают (не знакомы) большинства ее членов, в то время как в сознании каждого из них существует образ их общности (Андерсон, 2001). В теории национальной идентичности представляют интерес и некоторые специфические нюансы, относительно представлений о двойственности национально-политической идентичности. Под «базисной идентичностью индивида понимается его принадлежность к политической культуре «воображаемого политического “Мы”», в то время как «приобретенная» идентичность есть результат социального опыта, полученного в виду переселения человека на новую территорию или в связи с глобализацией (Беляева, 2011, с. 106). Примечательно, что для национальной идентичности россиян может быть свойственно «отождествление или соотнесение себя … с определенной национально-цивилизационной общностью, которая имеет черты как нации, так и цивилизации … » (Пантин Национальноцивилизационная идентичность, 2011, с. 116).

Главная роль в формировании и поддержании национальной и этнической идентичности принадлежит именно государству: «гораздо чаще государства, а не нации создают одновременно и политическую, и этническую идентичность» (Колосов, Мироненко, 2001, с. 339). Видоизменять национальную и территориальную идентичность могут как государство, так и внутригосударственные территориальные сообщества при помощи целенаправленной территориальной политики: «налаживание взаимодействия с местными и региональными властями по вопросам управления, бюджетного финансирования, организации хозяйственной деятельности, образовательного процесса, социальной политики и т.д.» (Прохоренко, 2011, с. 138). Для современной национальной идентичности россиян специфическим моментом остается сохранение «советской» идентификации, потеря которой породила сильную территориальную идентификацию.

Результатом национальной самоидентификации населения выступает представление «Я– гражданин своей страны» (рис. 1А). По распределению по категориям населенных пунктов видно, что она в большей степени характерна для населения городовмиллиоников (превалирует в городах федерального значения), чем сельской местности.

Анализ научной литературы позволяет утверждать, что политологи касаются проблематики гражданской идентичности, соотнося ее с такими категориями, как «нация», «государство», «гражданин» и даже «территория».

«Благодаря этой идентичности (гражданской – прим. автора) люди, несмотря на недостаток физических контактов, считают себя объединенными вместе, потому что говорят на одном языке, населяют общую территорию» (Самаркина, 2011, с. 54). Гражданская идентичность рассматриваться через формы гражданской активности и сопряжена с чувством местного патриотизма, ценностными установками, определяющими поведение. Одним из примеров подобных исследований является работа О.И. Вендиной, посвященная сравнительному анализу соотношения российской, городской и этнической идентичностей в структуре идентичностей москвичей, где наряду с этим рассматривается готовность населения к гражданскому участию (рис.

1Б). Тем самым автор предлагает исследовать городскую (территориальную) идентичность исходя из гражданских ценностей с позиции прав человека на пространство – возможность местным сообществам самим принимать решения, связанные с развитием города, нести ответственность за судьбу их пространства проживания. Политологи подчеркивают, что в современном обществе гражданская идентичность проявляется и в наднациональных идентификациях. Речь идет о «всемирном гражданстве», и/или «гражданине мира», как о наивысшем уровне территориальной самоидентификации общества.

Также отмечается и стратегическая основа региональной идентичности как фактора социально-экономического развития и элемента политического управления (Жаде, 2006, с. 6). Региональная идентичность в политологической трактовке описывается как инструмент политической мобилизации населения к коллективным действиям (Центр и региональные…, 2003). И с этим стоит согласиться, ведь территориальная общность людей должна обладать ощущением сплоченности, в этом случае она способна действовать солидарно. Условием для этого должна быть представленность общности в виде «гражданского общества», то есть обладать наличием в нем неофициальных институтов (организаций, движений и др.) и тем самым быть независимым от влияния со стороны политических органов.

Рис. 1. А. Самоидентификация «Я – гражданин России»: распределение по поселенческим группам по Мелешкиной Е.Ю. (Мелешкина, 1999); Б. Формы гражданской активности жителей Москвы по Вендиной О.И. (Вендина, 2012) Роль политической границы в формировании территориальной идентичности представляется в виде демаркационной линии, разграничивающей ареалы идентичностей. В понимании В.А. Колосова: «Границы сначала создаются в социальных представлениях, а затем уже делимитируются на карте» (Колосов, 2006, с. 6). Но все-таки четкое объяснение первостепенности границы относительно территориальной идентичности в научной литературе до сих пор отсутствует и чаще всего преподносится в виде логического парадокса. Очевидно одно: «идентичность на приграничных территориях в принципе складывается постепенно, с учетом политических границ прошлого, а также различных культурных взаимопереходов и барьеров» (Крылов, 2011, с. 148).

В рамках политического и политико-географического подхода обсуждается вопрос об угрозе регионального сепаратизма, выросшего на фоне территориальной (региональной) идентичности. «В целом для России характерно крайне неравномерное развитие региональной идентичности и связанных с ней частных политических интересов, которые могли бы выражаться в требованиях автономии», – пишет Р.Ф. Туровский (Туровский, 2005), подчеркивая, что она минимальна в историческом ядре России в отличие, к примеру, от национальных окраин Северного Кавказа. Таким образом, региональная идентичность может противопоставляться национальной «общероссийской» идентичности, а в которых случаях и подкрепляться этнической идентичностью. При этом существуют мнения, что только в кризисном «нездоровом» обществе может возникнуть инверсия, когда с верхней ступени лестницы территориальной самоидентификации региональная идентичность вытесняет национальную. В работе Ф.А. Попова (Попов, 2010) рассматривается в качестве одного из механизмов формирования сецессионистского движения территориальная идентичность, но с оговоркой на «гибридность» идентичности, когда она сосуществует и поддерживается другими идентичностями (этнолингвистической, конфессиональной, политической и т.д.). Таким образом, по этому поводу в настоящий момент устоялись две позиции. Первая – поддерживает и ставит в основу автономизма именно результат территориальной идентичности, вторая – отвергает эту точку зрения и рассматривает этот результат как фактор политической стабильности.

Формой проявления и фактором развития территориальной (в большей мере региональной и национальной) идентичности являются действия различных политических акторов (помимо вышерассмотренного государства, к ним можно отнести элиты, региональные власти, политические партии и общественно-политические движения и др.).

А. Албанви выделяет три типа элит, способных определять региональную идентичность:

властные элиты, принимающие решения и претворяющие их в жизнь; идеологи, воспроизводящие идеи национализма, государственности, демократии; хозяйственные элиты (Албанви, Электронный ресурс). Относительно влияния на формирование территориальной идентичности мы выделяем два ключевых типа элит: собственно политические и местные интеллектуальные элиты. Большей частью генераторами региональной идентичности выступают региональные политические элиты, посредством информационного воздействия в первую очередь через СМИ. Подобные исследовательские сюжеты преобладают в работах зарубежных авторов (Acharya, 2005; Felgenhauer и др., 2005), но встречаются и в современных отечественных изысканиях (Карпенко, 2008; Галактионова, 2009; Сагитова, 2004). Важным индикатором региональной самоидентификации при рассмотрении деятельности региональных политических элит являются высокие показатели доверия населения к местной власти. Относительно локальной территориальной идентичности, по нашему мнению, наибольшую роль в ее поддержании играют именно местные интеллектуальные элиты.

Наряду с деятельностью политических элит формой проявления региональной (иногда и локальной) идентичности выступают политическая ориентация и политическое поведение общества, формирующие географические различия в электоральном поведении. Политизация региональной идентичности, по И.М. Бусыгиной, наряду с другими феноменами выражается в особом электоральном поведении населения (Бусыгина, 2006), например, в формировании «красного пояса» как специфической политической культуры для населения соответствующей территории.

Вклад политической географии и политологии в развитие взглядов на региональные самоидентификации удобно представить в виде таблицы ее типов (по Р.Ф. Туровскому и М.В. Назукиной) (см. табл. 1). Типология Р.Ф. Туровского исходит из практики изучения политических процессов в стране, это отчетливо проявляется в преобладании национально-этнических и политико-идеологических основ. Усматривая проблему в формировании русской региональной идентификации, автор остановился на вариантах ее привязки (табл. 1А.).

–  –  –

Версия типов региональной идентичности с точки зрения политической науки разработана М.В. Назукиной (табл. 1Б.). В рамках этой концепции структура региональной идентичности включает два компонента: культурно-ценностный (связанный с характеристикой устоявшихся черт региональной уникальности, ценностных особенностей регионального сообщества3) и стратегический (в этом случае подразумевается сознательное использование элитами особенностей региональной идентичности в практических целях, например, для повышения известности региона). По соотношению, а также присутствию/отсутствию этих компонентов в структуре региональной идентичности (на основе анализа ситуации в 49 регионах страны) выделяются указанные в таблице типы.

Самым распространенным типом оказался второй – с сильным внутренним единством населения региона и выраженной стратегической направленностью.

В определениях территориальной идентичности, относящихся к полю политических и политико-географических исследований, неотъемлемым атрибутом является наличие различных политических институтов («наднациональное объединение», «государство» и др.). Среди пространственных уровней территориальной идентичности в политической науке наиболее изученными являются региональный и национальногосударственный уровни, в то время как локальная территориальная идентичность изучена слабо. Кроме того, понятие региональная идентичность не замещает территориальную идентичность, как это часто наблюдается в географических исследованиях. Региональная идентичность практически всегда привязана к существующей сетке административно-территориального деления страны.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 
Похожие работы:

«Ханалиев Нурадин Умарпашаевич ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕЖИМЫ НАЦИОНАЛЬНЫХ РЕСПУБЛИК СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ФЕДЕРАЛЬНОГО ОКРУГА: ФАКТОРЫ ФОРМИРОВАНИЯ И СИСТЕМНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ Специальность 23.00.02 – «Политические институты, процессы и технологии» Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук Научный руководитель: доктор политических наук, профессор ВАСИЛЕНКО...»

«Кравченко Илья Юрьевич Исследование палестино-израильского конфликта американским экспертноаналитическим сообществом в 2008-2014 гг. Специальность 23.00.04 «Политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития» Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук. Научный...»

«Аватков Владимир Алексеевич Внешнеполитическая идеология Турецкой Республики при правлении Партии справедливости и развития Специальность 23.00.04 – Политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук Научный руководитель кандидат исторических наук проф. С.Б. Дружиловский...»

«Тройнина Татьяна Витальевна Массмедиа и трансформирующаяся политическая система: особенности функционирования и взаимодействия (на примере ОАЭ) Специальность 10.01.10 – Журналистика ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени кандидата политических наук Научный руководитель: Доктор политических наук Доктор экономических наук профессор Большаков С.Н. Санкт-Петербург Оглавление: Введение.. Глава 1. Особенности политического развития...»

«Ермоленко Елена Евгеньевна ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА В УСЛОВИЯХ КОНКУРЕНТНОЙ СРЕДЫ: ПРЕДПОСЫЛКИ РАЗВИТИЯ, ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ (НА ПРИМЕРЕ УЧРЕЖДЕНИЙ СРЕДНЕГО ОБЩЕГО (ПОЛНОГО) ОБРАЗОВАНИЯ Г. ЧИТЫ). Специальность 25.00.24 – Экономическая, социальная, политическая и рекреационная география ДИССЕРТАЦИЯ на...»

«Безуглый Владимир Федорович Мобилизационный потенциал этнической идентичности в политических конфликтах Специальность 23.00.0 Политические институты, процессы и технологии Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук Научный руководитель – доктор политических наук, Газимагомедов Г.Г. Санкт-Петербург 2015 год Содержание Введение. Глава первая. Этнос и этническая идентичность как факторы политических...»

«Дьяконова Мария Александровна СОВРЕМЕННАЯ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ИСЛАМСКОЙ РЕСПУБЛИКИ АФГАНИСТАН Специальность: 23.00.0 Политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук Научный руководитель – доктор политических наук, профессор Панин В.Н. Пятигорск – 20...»

«ПЕТРОВА Татьяна Павловна ЭВОЛЮЦИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ И ДИПЛОМАТИИ ПЕРУ (1821-2013 гг.) Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук Специальность: 07.00.15 – история международных отношений и внешней политики Москва – Содержание ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1 ФОРМИРОВАНИЕ МИНИСТЕРСТВА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ РЕСПУБЛИКИ ПЕРУ. ОСНОВНЫЕ ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ В НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД НЕЗАВИСИМОСТИ Раздел 1.1. Анализ начального этапа...»

«ПЕРЕЯШКИН АЛЕКСАНДР ВЛАДИСЛАВОВИЧ РЕЛИГИОЗНЫЙ ФАКТОР В СОВРЕМЕННОЙ МИРОВОЙ ПОЛИТИКЕ Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук по специальности 23.00.04 Политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития. Научный руководитель: доктор политических наук, профессор Г.В. Косов Пятигорск – 2015   СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. 3 ГЛАВА I. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ...»

«УДК 911.3:338.46(470) ИМАНГАЛИН Азат Факилевич Размещение и территориальная доступность рыночных услуг в крупных городах Специальность: 25.00.24 – Экономическая, социальная, политическая и рекреационная география Диссертация на соискание ученой степени кандидата географических наук Научный руководитель – доктор географических наук, профессор Н.В. Зубаревич Москва – 201 СОДЕРЖАНИЕ Введение...»

«Гальперин Роман Игоревич Судебные процессы и политическая защита в Саратовской губернии в 1905-1917 гг. (по материалам Н.Н. Мясоедова) Специальность 07.00.02 – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель доктор исторических наук, профессор Ю.В. Варфоломеев Саратов 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение Глава I. Адвокатура и политическая защита в...»

«Федорова Светлана Сергеевна ЭВОЛЮЦИЯ ИНСТИТУТОВ ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВА ГЕРМАНИИ В УСЛОВИЯХ ЕВРОПЕЙСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ Специальность 23.00.02 – Политические институты, процессы и технологии ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата политических наук Научный руководитель доктор политических наук, профессор Ачкасов Валерий Алексеевич Санкт-Петербург СОДЕРЖАНИЕ Введение..3-1 Глава I. Влияние Европейской интеграции на...»

«БОСТАНОВ МАГОМЕТ ЭНВЕРОВИЧ ГЛОБАЛИЗАЦИОННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ ТУРЕЦКОЙ РЕСПУБЛИКИ В РЕГИОНЕ ЛЕВАНТА Специальность 23.00.04 – Политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук Научный руководитель: канд. полит. наук, доц....»

«ВОЛОЧАЕВА Оксана Федоровна ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В СОВРЕМЕННОМ ИНФОРМАЦИОННОМ ОБЩЕСТВЕ: НОВЫЕ АКТОРЫ И ВЕКТОРЫ РАЗВИТИЯ Диссертация на соискание ученой степени доктора политических наук Специальности 23.00.02 Политические институты, процессы и технологии (политические науки) Научный консультант: доктор политических наук, профессор В.Н. Панин Пятигорск 20   СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА I. Политический процесс в...»

«САМАРКИНА НИНА СЕРГЕЕВНА ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО РЫНКА ВООРУЖЕНИЙ Специальность 23.00.04 – Политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук Научный руководитель к. и. н., доцент ПАВЛЕНКО Ольга Вячеславовна Москва ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1....»

«ЧЭНЬ ДИ Социальные медиа в решении актуальных общественно-политических проблем Специальность 10.01.10 — журналистика ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата политических наук Научный руководитель — кандидат политических наук, доцент Р. В. Бекуров Санкт-Петербург Содержание Введение Глава 1.Web 2.0.: трансформация современной медиасреды 1.1.Социальные медиа: понятие, типология, этапы развития 1.2.Социальные медиа как...»

«Гальперин Роман Игоревич Судебные процессы и политическая защита в Саратовской губернии в 1905-1917 гг. (по материалам Н.Н. Мясоедова) Специальность 07.00.02 – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель доктор исторических наук, профессор Ю.В. Варфоломеев Саратов 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение Глава I. Адвокатура и политическая защита в...»

«ЦАРЁВА ЕЛЕНА ЮРЬЕВНА ОСОБЕННОСТИ МИГРАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ ИТАЛИИ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ 23.00.04 – политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук...»

«ЦЕЗАРЬ Дарья Алексеевна РОЛЬ РОССИИ В БОРЬБЕ С МЕЖДУНАРОДНЫМ МОРСКИМ ПИРАТСТВОМ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ Специальность 23.00.04 – политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук Научный руководитель: Почтный работник науки и техники РФ, Доктор военных наук, профессор Анненков В.И. Научный...»

«ЗАРИПОВ РУСЛАН ИРИКОВИЧ КОГНИТИВНЫЕ АСПЕКТЫ МЕТАФОРИЧЕСКОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ (на материале французских политических метафор образа России) Специальность: 10.02.19 – Теория языка Диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук Научный руководитель: кандидат филологических наук, профессор Гаврилов Л.А. Москва – Оглавление Введение ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ МЕТАФОРИЧЕСКИХ МОДЕЛЕЙ ПОЛИТИЧЕСКОГО...»









 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.