WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |

«ПРОБЛЕМА ВЫДЕЛЕНИЯ ИНВАРИАНТА В СЕМАНТИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЕ МНОГОЗНАЧНЫХ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ С ОБЩИМ ЗНАЧЕНИЕМ «НАСТОЯЩИЙ» ...»

-- [ Страница 1 ] --

ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

«МОСКОВСКИЙ ГОРОДСКОЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ИНСТИТУТ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ

На правах рукописи

Лукошус Оксана Геннадьевна

ПРОБЛЕМА ВЫДЕЛЕНИЯ ИНВАРИАНТА В СЕМАНТИЧЕСКОЙ



СТРУКТУРЕ МНОГОЗНАЧНЫХ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ С ОБЩИМ

ЗНАЧЕНИЕМ «НАСТОЯЩИЙ»

Специальность 10.02.19 – теория языка Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель – доктор филологических наук, профессор Сулейманова Ольга Аркадьевна МОСКВА 2015

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Глава I. ЗНАЧЕНИЕ ЯЗЫКОВОГО ЗНАКА В КОГНИТИВНОЙ ЛИНГВИСТИКЕ И

МЕТОДЫ ЕГО ИССЛЕДОВАНИЯ

1.1.Интерпретация явления многозначности в современной лингвистике............ 13 1.1.1. Соотношение многозначности и полисемии

1.1.2.Соотношение многозначности и широкозначности

1.2. Исследование инварианта и прототипа многозначного слова

1.2.1. Существующие интерпретации инварианта

1.2.2.Исследование инварианта и прототипа многозначного слова

1.3. Методы исследования языкового значения

1.3.1.Компонентный анализ

1.3.2.Гипотетико-дедуктивный метод и экспериментальная методика.................. 48 1.3.3. Особенности семантического эксперимента

1.3.3.1. Процедура проведения эксперимента

1.3.4. Отличие эксперимента в семантике от экспериментов в психолингвистике и лингвистической типологии

1.3.4.1. Различия в характере используемого материала

1.3.4.2. Различия в цели описания

1.3.4.3. Различия в методике и формате работы с информантами

1.3.4.4. Величина выборки и количество информантов

1.3.4.5. Роль интроспекции в семантическом эксперименте

ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ I

Глава МЕТАЯЗЫК ОПИСАНИЯ СЕМАНТИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ

II.

МНОГОЗНАЧНОГО СЛОВА

2.1. Метаязык описания семантической структуры многозначных прилагательных

2.1.1. Исследование значения языкового знака

2.1.2. Теория референции в контексте исследуемых многозначных прилагательных

2.2.3. Оценочные и экспрессивные компоненты в семантической структуре многозначных прилагательных

ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ II

Глава III. ПРОБЛЕМА ВЫДЕЛЕНИЯ ИНВАРИАНТА В СЕМАНТИЧЕСКОЙ

СТРУКТУРЕ МНОГОЗНАЧНЫХ СЛОВ

3.1. Особенности семантической структуры многозначного слова в русском языке

3.1.1. Семантика прилагательного настоящий

3.1.2. Семантика прилагательного подлинный

3.1.3. Семантика прилагательного действительный

3.1.4. Семантика прилагательного истинный

3.1.5. Сравнительный анализ употребления исследуемых прилагательных........ 134

3.2. Особенности семантической структуры многозначного слова в английском языке

3.2.1. Семантика прилагательного true

3.2.2. Семантика прилагательного faithful

3.2.3. Семантика прилагательного loyal

3.3. Модель инварианта многозначных прилагательных с общим значением настоящий

ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ III

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БИБЛИОГРАФИЯ

ПРИЛОЖЕНИЯ

ВВЕДЕНИЕ

Настоящее диссертационное исследование представляет собой работу по когнитивной лексической семантике и посвящено проблеме описания семантической структуры многозначного слова, а также проблеме выделения инварианта как центрального содержательного элемента в структуре многозначного слова.

В качестве объекта исследования выступает семантическая структура многозначного слова.

Предметом исследования выступает инвариант семантической микросистемы английских прилагательных true, loyal, faithful и их русских коррелятов настоящий, действительный, истинный, подлинный. Выбор данной группы единиц обусловлен тем, что они являются наиболее частотными лексемами в данном синонимическом ряду.





Так, согласно лексикографическим данным, прилагательное настоящий занимает 17 позицию с частотой 374 употреблений на миллион слов в списке частотности, представленном в Национальном корпусе русского языка (его синонимы истинный, подлинный, действительный занимают соответственно 270, 387 и 735 позицию с частотой употреблений 61.8, 42.8, 21.8 на миллион слов) [НЧСРЛ 2009], а прилагательное true, согласно данным Дж. Лича, вошло в список 1000 самых употребляемых слов, составленный на основе корпуса Брауна, занимая 516 позицию [Leech 1970].

Методологическую базу диссертационного исследования составляют положения современной лингвистической семантики и когнитивной науки, связанные с интерпретацией значения слова, исследованиями явлений многозначности и широкозначности, проблемой выделения инварианта в семантической структуре многозначных слов, а также лексикографической практикой, представленные в работах Ю.Д. Апресяна, Н.Д. Арутюновой, Е.С.

Кубряковой, О.Н. Селивёрстовой, Г.Е. Крейдлина, Н.К. Рябцевой, А.Д. Шмелёва, И.Б. Шатуновского, В.З. Демьянкова, А. Зализняк и др.; методологический подход на основе применения гипотетико-дедуктивного метода и экспериментальной методики, разработанный в трудах О.Н. Селивёрстовой, О.А. Сулеймановой, Ю.С.

Степанова и получивший дальнейшее развитие в исследованиях Е.В. Ильчук, М.А.

Фоминой, Т.Н. Маляр, Н.С. Трухановской, О.С. Белайчук и др.

Актуальность данной работы определяется прежде всего обращением лингвистики к проблеме исследования инварианта на новом этапе её развития, в связи с тем, что проблема инварианта, несмотря на широкий спектр исследований (см. работы [Зайлер 1988; Апресян 1995а, 1995б; Вежбицкая 1996; Перцов 2001;

Бондарко 2003; Песина 2005; Канцельсон 2011; Архипов 2012; Евтеева 2014]), не получила окончательного решения. Так, ещё Е.С. Кубрякова, рассуждая о понятии парадигмы научного знания, отмечает, что лингвисты всё время возвращаются к обсуждению одних и тех же проблем [Кубрякова 1995]. В настоящее время наблюдается возрождение интереса к проблемам, не получившим исчерпывающего описания.

Как известно, интерес к семантике отдельного слова является одной из констант развития лингвистической науки. Более того, современная лингвистика уделяет особое внимание исследованиям семантики конкретных языковых единиц, образующих синонимичные ряды. Актуальность таких исследований обусловлена отсутствием исчерпывающих описаний соответствующих слов, а также лексикографической неточностью при описании семантической структуры лексических единиц, что затрудняет выбор оптимальной для контекста языковой единицы. Так, в словарных статьях большинства современных толковых словарей присутствуют логические круги, т.е. слова трактуются друг через друга. Например, в словаре С.И. Ожегова [ТСРЯ 1999] прилагательное настоящий трактуется через синонимы (в соотносимых значениях):

1) Настоящий 3. Подлинный, действительный, не поддельный. Настоящая фамилия. Настоящий бриллиант. 4. Действительно такой, какой должен быть, представляющий собой образец, идеал чего-л. Повесть о настоящем человеке.

Он настоящий поэт.

2) Подлинный 1. Настоящий, оригинальный, нескопированный. Подлинный документ. Подлинный текст. 2. Самый настоящий, истинный. Он подлинный ученый.

3) Истинный 1. Соответствующий истине, содержащий истину. Истинное суждение. Истинный рассказ. 3. Действительный, настоящий, несомненный.

Истинное происшествие. Истинное раскаяние. Истинный друг.

4) Действительный 1. Существующий на самом деле, настоящий, подлинный.

Не выдумка, а действительный факт [ТСРЯ 1999: 394].

Таким образом, дефиниции слов, представленные в словарях, ссылаются на синонимы, не сообщая о различиях в их семантике.

В английской лексикографической практике наблюдается похожая ситуация.

Тезаурус английского прилагательного включает в себя обширный true синонимичный ряд, в который входят и исследуемые прилагательные loyal, faithful.

В словарных статьях таких словарей английского языка, как Oxford Advanced Learner’s Dictionary [OALD], Cambridge Advanced Learner’s Dictionary [CALD], The American Heritage Dictionary of the English Language [AHDEL] прилагательные true, loyal, faithful трактуются через друг друга (см. ниже подчёркнутые части определений).

True – sincere or loyal, faithful loyal, true – correct, real, admitting fact, loyal,

– accurate, loyal – remaining faithful to somebody/something and supporting them or it.

Syn. true [OALD].

True – sincere or loyal, and likely to continue to be so in difficult situations, faithful faithful – loyal; true and accurate; not changing anything [CALD].

– loyal, True – faithful, as to a friend, vow, or cause; loyal, faithful – loyal, loyal –faithful to a person, ideal, custom, cause, or duty [AHDEL].

Таким образом, несмотря на разнообразие словарей и лексикографических описаний, признаки, разграничивающие значения рассматриваемых прилагательных, остаются не выявленными. Иными словами, современные толковые словари не предлагают адекватного описания семантики рассматриваемых лексических единиц, что, безусловно, говорит в пользу актуальности данного исследования.

Цель предлагаемого исследования состоит в том, чтобы выделить и исследовать инвариантное значение и его роль в организации семантической структуры многозначного прилагательного.

Цель исследования определила постановку следующих задач:

1) систематизация различных точек зрения на явление инварианта, рассмотрение его особенностей и его сопоставление с прототипом;

2) изучение различных точек зрения на явление многозначности и выявление проблем, не получивших однозначного решения в современных лингвистических исследованиях;

3) разработка принципов семантического описания лексики, связанной с вербализацией идей, принадлежащих концептуальному полю «настоящий»;

4) разработка метаязыка описания исследуемых единиц применительно к решению заявленной цели;

5) выявление особенностей, лежащих в основе семантики рассматриваемых английских и русских прилагательных;

6) описание особенностей их употребления в речи и корреляции друг с другом;

7) моделирование инварианта, репрезентирующего общий компонент значений исследуемых прилагательных.

Материалом исследования послужили примеры и данные русских, английских и американских лексикографических источников, оригинальные тексты произведений художественной литературы русских, английских и американских авторов XX-XXI вв., включая корпусы текстов, взятые из Интернета (Национальный корпус русского языка, Британский национальный корпус BNC, Корпус современного американского варианта английского языка COCA), а также примеры, предложенные носителями языка – информантами. Таким образом, эмпирическую базу исследования составили более 10000 единиц.

Теоретическая значимость исследования состоит в том, что в результате исследования получили развитие представления, связанные с определением инварианта и явления многозначности; исследована и описана семантика микросистемы английских и русских прилагательных с общим значением «настоящий», что может быть приравнено к открытию «частных» законов в лингвистике; получил развитие специальный метаязык лингвистического описания применительно к описанию исследуемых прилагательных; получил дальнейшее развитие применяемый в ходе исследования семантический эксперимент.

Практическая значимость исследования заключается в возможности применения его результатов в преподавании различных теоретических и практических дисциплин – в курсах по общему языкознанию, лингвистической семантике, сравнительной типологии, когнитивной лингвистике, теории и практике перевода, спецкурсах по принципам и методам лингвистических исследований; при создании различных словарей, а также при разработке методических пособий и учебников по практическим аспектам языка (практический курс первого / второго иностранного языка – английский язык, практикум по межкультурной коммуникации первого / второго иностранного языка – английский язык); при написании дипломных и курсовых работ по рассматриваемым проблемам.

Научная новизна исследования состоит в том, что:

1) в работе получила развитие инновационная экспериментальная методика исследования – гипотетико-дедуктивный метод, основанный на системном использовании семантического эксперимента;

2) уточнены основные параметры семантического эксперимента относительно других видов лингвистического эксперимента: в лингвистической типологии, психолингвистике;

3) приведены аргументы в пользу устойчивости, надыиндивидуальности значения языкового знака;

4) обосновывается возможность выделения инвариантного значения в семантической структуре многозначных прилагательных на основе общих компонентов их значений;

5) уточнена интерпретация категории оценки применительно к описанию семантики исследуемых языковых единиц;

6) на основании выделенных в ходе исследования признаков получены новые описания значения лексических единиц true, loyal, faithful, истинный, подлинный, настоящий, действительный.

Основные положения, выносимые на защиту:

1) Под значением языкового знака понимается знаковая информация о денотате языковой единицы,

- имеющая языковую релевантность;

- передаваемая только через означаемое языковой единицы и не включающая энциклопедические фоновые знания;

- которая представляется одинаковой для всех или большинства говорящих на данном языке.

2) Под оценкой понимается операция соотнесения степени соответствия объекта тем требованиям, которым должен удовлетворять член класса. В соответствии с данным пониманием оценки исследуемые прилагательные рассматриваются как неоценочные.

3) Атрибутивное и предикативное употребление прилагательных определяют нетерминологическое и терминологическое значения исследуемых прилагательных.

4) Наличие общих компонентов в значениях исследуемых прилагательных является основанием для выделения инвариантного значения, которое понимается как абстрактная языковая сущность, включающая совокупность семантических компонентов, лежащих в основе значений, которые составляют семантическую структуру многозначного слова, в соответствии с интуицией «среднего» носителя языка.

5) На защиту выносятся выделенные в процессе исследования значения многозначных прилагательных с общим значением настоящий в английском и русском языках.

Структура диссертации.

Работа состоит из введения, трёх глав, заключения, списка использованной литературы, включающего в себя 309 наименований, в том числе 41 на иностранных языках; 4 приложений. Общий объём работы составляет 203 машинописных страницы.

Во введении обозначены цели и задачи исследования, определены его предмет, объект, обоснована актуальность и сформулированы новизна, практическая и теоретическая значимость исследования, а также принятая структура работы.

Первая глава посвящена обоснованию теоретических предпосылок и метода исследования. В ней рассматривается принимаемое в данной работе понимание явления многозначности, его соотношение с коррелирующими явлениями полисемии и широкозначности. В рамках этой же главы рассматриваются существующие подходы к интерпретации инварианта и определяются основные проблемы, связанные с его выделением в семантической структуре многозначных единиц. В первой главе описываются этапы применения гипотетико-дедуктивного метода на материале настоящего исследования, уточняются основные параметры семантического эксперимента относительно других видов лингвистического эксперимента: в лингвистической типологии и психолингвистике.

Во второй главе определяются основные трудности, связанные с интерпретацией значения языкового знака, приводятся аргументы в пользу его трактовки через информацию, а также в пользу его устойчивости и надывидуальности. В рамках второй главы получает дальнейшее развитие теория референции, определяющая атрибутивное и предикативное употребление исследуемых прилагательных; обосновывается отсутствие оценочного компонента в семантике исследуемых единиц.

Третья глава посвящена анализу особенностей значений исследуемых прилагательных с общим значением настоящий; изложены результаты семантического описания русских прилагательных настоящий, истинный, подлинный, действительный и английских прилагательных true, loyal, faithful, а также предложена модель инварианта в семантической структуре исследуемых прилагательных, построенная на основании наличия общих компонентов в их значениях.

В заключении обобщаются результаты проведённого исследования и намечаются его дальнейшие перспективы. Приложения содержат материал, необходимый для иллюстрации ряда положений, изложенных в первой и третьей главах данной работы.

Апробация работы. Основные результаты исследования были представлены на следующих конференциях:

1) V Научная сессия ИИЯ МГПУ (Москва, март 2011);

2) Пятая международная конференция по когнитивной лингвистике (Калининград, июнь 2012);

3) Международный болгарско-российский методический семинар «Подготовка переводческих кадров XXI века» (София, март 2013);

4) XIX Международная конференция студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов» (Москва, апрель 2013);

5) 48-й международный лингвистический коллоквиум (Испания, сентябрь 2013 г.);

6) VII Научная сессия ИИЯ МГПУ (Москва, март 2013);

7) Межвузовская научная конференция «Современные теории и методы обучения ИЯ в ВУЗе» (Москва, май 2014);

8) 49-й Лингвистический коллоквиум (Уфа, сентябрь 2014 г);

9) Международная конференция «Формирование культурной и языковой компетентности в процессе изучения ИЯ. Интернет и изучение ИЯ» (Москва, сентябрь 2014)

10) Международная конференция Translata II (Инсбрук, ноябрь 2014 г.);

11) IX научная сессия ИИЯ МГПУ (Москва, март 2015);

12) 50-й международный лингвистический коллоквиум (Инсбрук, сентябрь 2015 г.).

По теме диссертации имеется 11 публикаций (в том числе 4 в изданиях, рекомендуемых ВАК РФ).

Глава I. ЗНАЧЕНИЕ ЯЗЫКОВОГО ЗНАКА В КОГНИТИВНОЙ

ЛИНГВИСТИКЕ И МЕТОДЫ ЕГО ИССЛЕДОВАНИЯ

1.1. Интерпретация явления многозначности в современной лингвистике Современная лингвистическая наука воспринимает многозначность как одно из наиболее существенных свойств единиц языка, как неизбежное следствие основных особенностей его устройства и функционирования. Феномен многозначности интересовал лингвистов всегда; более того, этот феномен изначально был центральной проблемой когнитивной лингвистики. Однако отношение к нему было различным.

В исследованиях отечественных лингвистов для обозначения этого явления используются четыре термина – многозначность, неоднозначность, полисемия и широкозначность. Ряд исследователей проводят системное разграничение, в частности, между многозначностью и полисемией.

Рассмотрим интерпретацию данных явлений в современных лингвистических работах и выявим основные проблемы, не нашедшие окончательного решения в современных лингвистических исследованиях.

1.1.1. Соотношение многозначности и полисемии

Загрузка...

Термин многозначность часто рассматривается как полный синоним термина полисемия: так, например, в ЛЭС данные термины употребляются не дифференцировано: «полисемия (многозначность) – наличие у единицы языка более одного значения – двух или нескольких» [ЛЭС 1998: 382]. Однако в ряде исследований проводится их разграничение. Как отмечает А.А. Зализняк, под полисемией обычно понимается лексическая многозначность, в то время как термин многозначность не содержит данного ограничения. Кроме этого, под полисемией понимается чисто парадигматическое отношение, факт наличия у слова более одного значения; многозначность в свою очередь может быть и синтагматической:

многозначностью может быть названа возможность одновременной реализации у языковой единицы двух или более значений [Зализняк 2004: 13]. Полисемичным может быть слово как единица словаря, тогда как многозначным может быть выражение или целое высказывание.

Отметим, что в зарубежной лингвистике, в частности в исследованиях, выполненных на материале английского языка, феномены многозначности и полисемии, а также коррелирующее явление неоднозначности обозначаются терминами ambiguity и polysemy: первое соответствует термину неоднозначность, второе охватывает многозначность и полисемию. Таким образом, в английской лингвистической традиции не проводится разграничения между явлениями многозначности и полисемии. Ср.: в немецком языке также существует два термина Polysemie и Mehrdeutigkeit, которые соответствуют явлениям многозначности и неоднозначности в русском языке.

В зарубежных исследованиях полисемии / многозначности основанием для интерпретации данных явлений являются следующие постулаты:

1) все языковые единицы многозначны;

2) для многозначной языковой единицы не существует единого ядерного (инвариантного) значения;

3) значение языкового выражения может быть представлено в форме его образа-схемы;

4) значения языкового выражения образуют категорию с радиальной структурой, в которой центральный элемент связан с остальными посредством трансформаций образ-схемы и метафоры;

5) производные значения могут быть «предсказаны» на основании центрального значения, но не мотивированы центральным значением, трансформацией образ-схемы и метафорическими переносами;

6) между описанием полнозначных слов и служебных слов и морфем нет принципиальной разницы (см. [Lakoff 1987], [Smith 1999] и др.).

Представляется возможным прокомментировать данные положения следующим образом:

Во-первых, широко известно, что в естественном языке подавляющее большинство слов (но не все слова) являются многозначными. К словам с однозначной семантикой относятся термины, например, фонема, синус, вольфрам, действительный статский советник, истинный горизонт; слова, называющие конкретный предмет, чаще всего предмет обиходного характера, например, сахарница, карандаш; а также слова, выражающие субъективную оценку качества или признака, например, малюсенький или гадко [Рахманова 1997: 25].

Во-вторых, утверждение, что для многозначной единицы не существует единого ядерного значения, представляется не до конца доказанным. Так, например, А.А. Зализняк и другие учёные (см. работы [Кустова 2004; Ривелис 2007]) приводят различные аргументы в пользу семантического единства многозначного слова, определяя его как «общее значение» или «инвариант» [Якобсон 1985], «главное значение» [Курилович 1962], «концептуальная схема» [Зализняк 2004]. Другие учёные считают, что свести всё многообразие контекстных употреблений лексемы в инвариантное значение практически невозможно (см. работы [Апресян 1980, 1995, 2001; Рахилина 2000; Шмелёв 2008]). В связи с отсутствием однозначного подхода к трактовке данного явления поиск решения данной лингвистической проблемы входит в одну из задач данного исследования.

В-третьих, значение языкового выражения может быть представлено не только в виде образа-схемы.

Среди существующих на сегодняшний момент способов представления многозначного слова разные учёные рассматривают многоуровневые представления семантической структуры слова как набора частных значений (И.А. Мельчук, Ю.Д. Апресян, традиционные толковые словари), «семантические мосты» (термин Е.В. Падучевой) или схему Е. Куриловича, инвариант (или общее значение у Р.О. Якобсона, Н.В. Перцова); набор семантических компонентов (А. Вежбицкая), уже упомянутую образ-схему (G.

Lakoff, M. Johnson, L. Talmy, R. Langacker). В зарубежных исследованиях также употребляется термин абстрактная схема (Д. Пайар). Из вышеизложенного следует, что в зарубежных исследованиях, как и в отечественных, не существует единого подхода к пониманию способа представления значения языковой единицы.

В-четвёртых, тип многозначной связи может быть как радиальным, так и цепочечным, а также представлять собой полисемию смешанного типа. Например, семантическая структура существительного кромка основана на радиальной связи:

1. Узкая полоска по долевому краю ткани; 2. Продольный край деревянной доски и пр.; 3. Вообще край чего-либо, где все три значения имеют общую нетривиальную часть – инвариант (общее значение) – край чего-либо [Кронгауз 2005: 126].

Примером цепочечной полисемии может служить исследуемое многозначное слово настоящий: 1. Теперешний, происходящий в данное время; 2. Теперешнее время, современность; 3. Этот, данный; 4. Действительный, подлинный; 4. Такой, какой должен быть, соответствующий требованиям [НБТСРЯ 2008: 482]. Примером смешанной многозначности является слово стол (см. [Кронгауз 2005: 127]).

Поскольку значения многозначных слов могут представлять собой достаточно сложную структуру, отношения между значениями (или лексико-семантическими вариантами – ЛСВ – одного слова) могут быть основаны как на метафорической, так и на метонимической связи. Ср. В бочке было не больше кастрюли воды, где метонимически мотивированные значения слова кастрюля – 1. Сосуд, 2. Жидкость, находящаяся в таком сосуде, 3. Количество вещества, способное поместиться в таком сосуде – цепочечная многозначность, которая согласуется с определением лексической многозначности как способности слова иметь несколько разных, но связанных между собой значений (при условии, что связность понимается как наличие общих компонентов в толковании) [Апресян 1995а: 178].

В-пятых, известно, что семантическая структура слова изменяется – некоторые значения многозначного слова исчезают, с появлением новых значений изменяется соотношение между значениями одного слова, первичные значения могут быть вытесненными производными, то есть изменяется соотношение между главным (первичным) значением и производными (вторичными) значениями. При этом данные изменения рассматриваются с точки зрения диахронии и синхронии.

Часто современные переносные значения оказываются первичными с исторической точки зрения: например, в современном литературном языке практически исчезло главное (первоначальное) значение таких слов, как поприще, дымка, и только словообразовательные связи могут указать на исходную метафоричность слов, в которых соответствующие значения являются главными – например, такие слова как дремучий (где дремать является главным значением) или здравый (здоровый) [Шмелёв 2008: 214-215]. Производные, или переносные, значения по-разному связаны с главным (центральным) значением. Так, переносное значение слова камень – тяжелое чувство связано с главным значением (всякая твердая горная порода в виде сплошной массы) на основе репрезентативных признаков, а переносное значение слова ключ – средство для разгадки и его главное значение (металлическое приспособление за запирания и отпирания замка) демонстрируют иной вид связи: переносное значение непосредственно развивает основной элемент главного значения, а именно – функциональное назначение предмета [Шмелёв 2008:

231-232]. Более того, производное значение можно считать выводимым, если существует некий алгоритм вывода (данные алгоритмы предложены в лингвистике, но их не очень много). Соответственно мотивированность значения определяется наличием некоторой связи внутри данного алгоритма. Действие же механизмов семантической деривации определяется бльшим числом факторов, поэтому предсказать его крайне сложно. Знание этих механизмов позволяет выявить возможные логические пути семантического изменения слова, но сложно предсказать, реализуется ли такая возможность в языке [Зализняк 2004: 33]. Иными словами, следует скорее говорить не о том, могут ли производные значения быть предсказаны на основании главного значения, а о том, каковы связи и отношения между главным и производными значениями с точки зрения синхронии и диахронии.

Подводя итог, отметим, что в зарубежной и отечественной лингвистике существуют различные подходы к определению многозначности, которые характеризуется сходствами и различиями как локально – в рамках отдельных подходов в зарубежной и отечественной науке, так и глобально – между общими взглядами представителей обеих лингвистических традиций.

Еще одним существенным отличием между этими лингвистическими традициями является различие в определении термина неоднозначность и его корреляции с рассмотренными выше терминами многозначность / полисемия.

Под неоднозначностью языкового выражения в отечественной лингвистке понимается наличие у него одновременно нескольких различных смыслов [Зализняк 2004: 13]. Неоднозначность является одним из очевидных свойств любого языка.

Она связана с развитием языка и является свидетельством его богатства и гибкости, а также обусловлена особенностями человеческого мышления, отраженными в обобщающем характере слов. Как отмечает В.В. Виноградов, «конкретность опыта беспредельна, ресурсы же самого богатого языка строго ограничены. Язык оказывается вынужденным разносить бесчисленное множество знаний по тем или иным рубрикам основных понятий, используя конкретные или полуконкретные идеи в качестве функциональных связей» [Виноградов 1972: 18].

В рамках явления неоднозначности выделяют несколько типов, наиболее известны из которых лексическая и синтаксическая, а также речевая и языковая, описываемые Ю.Д. Апресяном [Апресян 1995]. Неоднозначные высказывания могут быть использованы в разной иллокутивной функции и, соответственно, иметь разный смысл, однако обычно слушающий способен произвести выбор нужного понимания выражения.

Исследования явления неоднозначности учёными показали, что оно возможно только в речевых фрагментах и возникает благодаря явлениям полисемии / многозначности.

Принимая во внимание высказанные замечания, в данном исследовании представляется нерелевантным разграничение между явлениями полисемии и многозначности (при этом явление многозначности признаётся более широким по отношению к полисемии).

1.1.2. Соотношение многозначности и широкозначности

Одной из трудностей, лежащих в одном парадигматическом поле с явлением полисемии / многозначности, является ее соотношение с широкозначностью.

Впервые на существование этих схожих, но принципиально различных явлений обратила внимание Н.Н. Амосова [Амосова 1963: 154]. Вслед за ней В.Г.

Гак в общих чертах определил, что для перевода широкозначных (слов с недифференциальным значением в его трактовке) и многозначных слов используются разные переводческие стратегии. Так, многозначное слово имеет более чем одно значение, тогда как слово широкой семантики обозначает только одно понятие, которое настолько абстрактно, что охватывает ряд понятий, обозначаемых разными словами в другом языке [Гак 1971: 81].

Нельзя не согласиться с точкой зрения В.Г. Гака, однако уточним, что, говоря о значении, не представляется правомерным говорить о понятии, поскольку «значение» и «понятие» представляют собой явления разного порядка. Понятие представляет собой «мысль, отражающую в обобщённой форме предметы и явления действительности посредством фиксации их свойств и отношений; эти свойства и отношения выступают в понятии как общие и специфические признаки, соотнесённые с классами предметов и явлений» [ЛЭС 1998: 383].

Иными словами, понятие является логической категорией, отражающей наиболее общие и релевантные признаки предметов. Значение, в свою очередь, представляет собой лингвистическую категорию, которая, с одной стороны, значительно шире понятия, поскольку можно включать оценочный и некоторые другие коннотации, с другой стороны, оно значительно же понятия, так как включает лишь различительные черты объектов [ЛЭС 1998: 261] (подробнее о разграничении значения и понятия в п. 2.1.1).

Возвращаясь к разграничению явлений широкозначности и полисемии, отметим, что в общем в лингвистике можно выделить два направления в их исследовании. Такие учёные, как А.А. Уфимцева, А.М. Аралов, С.Н. Димова, В.М.

Соколова определяют широкозначность как свойство, неразрывно связанное с полисемией и сосуществующее с ней в рамках многозначной языковой единицы.

Так, например, С.Н. Димова трактует широкозначность и многозначность как корреляцию широкозначных и узкозначных ЛСВ в семантической структуре полисемантичной языковой единицы. Исследователь демонстрирует принцип разложения многозначного существительного way, выделяя в его составе восемь ЛСВ, два из которых автор признает широкозначными [Димова 1972]. Данные утверждения нуждаются в отдельном исследовании, но, вероятно, решение вопроса о границе явлений многозначности и широкозначности определяется материалом исследования, поскольку отдельные языковые единицы демонстрируют собственный путь развития, хотя имеют место быть некоторые общие тенденции.

Согласно взглядам других отечественных исследователей, в частности В.Я.

Плоткина и Л.Я. Гросул, широкозначность находится в прямой зависимости от типологической характеристики языка. Широкозначность складывается преимущественно в языках аналитического строя, где имеется потребность в словах, наделенных высокой степенью способности участвовать в формировании стандартных синтаксических единиц, не теряя при этом своей лексикосемантической самостоятельности [Плоткин, Гросул 1982: 94]. Изучая языки синтетического строя, исследователи говорят не о широте лексического значения, а о денотативной отнесённости [Плоткин 1989: 88]. Как утверждает А.А. Авдеев, анализ особенностей широкозначных единиц языка предполагает рассмотрение соотношение слова и контекста, так как широкозначные единицы являются особыми единицами, их сфера референции широка и не определена, вследствие чего они не обладают отчётливо выраженными очертаниями лексического значения [Авдеев 2002: 12]. Действительно, широкозначные единицы получают интерпретацию на основании контекста, однако утверждение о том, что широкозначные слова не обладают выраженным лексическим значением, представляется весьма спорным.

Так, например, при исследовании местоименного значения О.Н. Селивёрстова убедительно показала, что местоимения, которые традиционно признаются широкозначными единицами, имеют своё собственное, сложно-построенное означаемое. Наличие у местоимений значения доказывается тем, что каждое из местоимений несёт свою информацию, не зависящую от контекста [Селивёрстова 2004: 409], и местоименное значение составляет указание на уровни характеризации (представление актанта ситуации как личности, представление индивида в его единичности и т.д.) и информация о том, где искать и искать ли недостающие сведения. Эти два «пласта» значения не зависят от контекста и не изменяются в каждом акте речи [Селивёрстова 2004: 413]. Так, анализируя местоимения я и ты, вопреки взглядам ряда исследователей (см. работы [Якобсон 1972, Смирницкий 1959, Падучева 1985] и др.), О.Н. Селивёрстова приходит к выводу, что их значения содержат информацию о том, что актант ситуации характеризуется как индивидуальность, как личность, при этом свойства личности не раскрываются.

Указывается носитель данной характеристики – в случае с местоимением я это говорящий, с местоимением ты – слушающий. Центральное место в значении занимает информация об индивидуализированном представлении актанта ситуации, а информация о его соотнесённости с говорящим / слушающим носит отсылочный характер. Ср. также слова типа собеседница, приписывающие актанту свойство – участие в акте речи, которое может по-разному уточняться: собеседник может характеризоваться как участник речевого акта, в котором участвует я – отсюда моя собеседница vs *моя ты; моя прекрасная собеседница vs *прекрасная ты. Так как ты не приписывает никаких свойств личности, слушателю предлагается в момент речи идентифицировать заполнителя актантной позиции, следовательно, определения будут употребляться в постпозиции: Ты, милая, добрая, как ты можешь так говорить [Селивёрстова 2004: 413-416].

Анализ местоимений, проведенный О.Н. Селивёрстовой, показал, что местоимения не относятся к категории референциально «пустых», их своеобразие заключается не в отсутствии значения, а в его отсылочном характере, что позволяет говорить о наличии собственного значения и у других широкозначных единиц, таких как put, set и др. Как убедительно показано в исследовании М.Ю. Евтеевой, широкозначные глаголы с общим значением делать также характеризуются по крайней мере тремя основными значениями. Например, делать 1, machen 1, make 1 вносят информацию о создании из объекта Z объекта иной качественной определённости Y – делать сок из апельсинов, Saft aus Apfeln machen, to make money и необратимости данного изменения; делать 2, machen 2 акцентирует внимание на преобразовании объекта – делать большие глаза, j-n krank machen; делать 3, tun сообщает о реализации некоторого действия – ничего не делать, er tut Wunder (он совершает чудо) [Евтеева 2014: 246-247]. Поэтому утверждение А.А. Авдеева об отсутствии у широкозначных слов сферы референции и отчётливо выраженного лексического значения представляется не совсем оправданным.

Широкозначность может также трактоваться с позиций принятия ее лингвистической или экстралингвистической природы. Экстралингвистическую природу широкозначности можно объяснить характером логических операций и когнитивных категорий, которые актуализирует слово (особенности логической операции обобщения и соотношения содержания и объёма родо-видовых понятий).

Собственно лингвистический подход связан с пониманием природы лексического значения словесного знака – с интерпретацией составляющих значения и их организации [Авдеев 2002: 16]. Таким образом, с экстралингвистической точки зрения широкозначность есть результат обобщения устойчивых признаков, присущих разнообразным и разноплановым предметам, с лингвистической – результат «упразднения» дифференциальных (видовых) сем в структуре лексического значения слова [Авдеев 2002: 18]. Этой точки зрения придерживаются и такие исследователи, как З.Д. Попова и И.А. Стернин. Так, принимая за минимальную единицу, формирующую лексическое значение, сему, они полагают, что широкозначность связана с опущением дифференциальных видовых сем (нерелевантных для данной ситуации) [Попова, Стернин 2001: 54]. Архисема, таким образом, позволяет слову соотноситься с широким кругом референтов (что является одним из параметров широкозначности). С позиций подобного взаимодействия сем получает описание десемантизация слова в языках аналитического строя [Гак 1977: 80]. А.А. Авдеев понимает под широкозначностью наличие у слова одного, предельно обобщенного значения, референция которого конкретизируется в каждом случае в силу того, что слово относится или к предмету, или к явлению, или к процессу, или к результатам какой-либо деятельности [Авдеев 2002: 5].

Рассмотрим в качестве примера лексическую единицу thing, которая в словаре трактуется следующим образом: 1. an object that one need not, cannot, or does not wish to give a specific name to; 2. an inanimate material object as distinct from a living sentient being; 3. an action, event, thought, or utterance; 4. (the thing) informal what is needed or required; 5. (one's thing) informal one’s special interest or inclination; 6. (the thing) informal used to introduce or emphasize an important point. Таким образом, слово широкой семантики thing имеет предельно обобщенное значение (см.

значение 1), которое конкретизируется в каждом случае в зависимости от того, относится ли слово к предмету, явлению, процессу или к результатам деятельности.

Это предполагает наличие бесконечного множества ситуативных вариантов употребления слова, реализуемых в речи за счет «сужения» обозначаемого им объёма, что позволяет генерировать конкретные употребления при переводе:

Call families during the first week of school to share at least one positive thing their child has done at school1 (Позвонить/Позвоните родителям в первую неделю учебы, чтобы поделиться с ними по крайней мере одним положительным поступком, который совершил их ребенок в школе).

On the train, it strikes me that I've done a very stupid thing. I've left the castle and fifteenth-century farmhouse belonging to Civitella Ranieri, a tiny artists' colony near the town of Gubbio, where my only job was to read the poet Propertius, or whoever I chose, and maybe to write some poems. (В поезде меня вдруг осенило, что я поступил очень глупо. Я покинул замок и фермерский домик, построенный в пятнадцатом веке и 1 Примеры здесь и далее взяты из Национального корпуса современного американского английского языка (COCA), Британского национального корпуса (BNC), а также Национального корпуса русского языка; перевод мой – О.Л.

принадлежащий Чивителла Раньери, небольшое поселение художника рядом с городком Губбио, где моим единственным занятием было читать поэмы Проперция или любого другого, и может быть писать собственные стихи).

"The most amazing thing about Michael is that he was a quick study," Dr. Laney said. "When he made up his mind, he just did it. He would do what he wanted and he knew how to get it. In his personal life, he wanted to be private, but his name he wanted recognized. (Самое удивительное в Майкле то, что он быстро учился. Когда он что-то реаил, он просто делал это. Он делал то, что хотел, и знал, как этого добиться. В своей личной жизни он хотел сохранять приватность, но хотел, чтобы его имя узнавали). Как видно из примеров, слово thing может обозначать все, что можно представить, почувствовать, попробовать и т.д.

Далее А.А. Авдеев приводит характеристики, определяющие содержание широкозначных слов: соотнесённость с понятием широкого объема, наличие гиперо-гипонимических отношений между широкозначными словами и остальными словами единой ЛСГ, синсемантизм, способность к грамматикализации, полиденотативность, преобладание сигнификативной отнесённости над денотативной, высокая частота употребления (об этом ниже) [Авдеев 2002: 21].

Такие исследователи, как А.М. Аралов и Б.Д. Джоламанова полагают, что широкозначность является базисом для развития полисемии, и обе языковые категории следует рассматривать как соотношение широкой понятийной основы с узкоспециальными значениями [Аралов 1993; Джоламанова 1978]. Е.М. Дианова считает, что широкозначных слов в «чистом» виде не существует, и они входят как отдельные ЛСВ в семантическую структуру многозначных слов [Дианова 1979].

Представители второго направления рассматривают широкозначность как автономную лексико-семантическую категорию, которая объединяет специфическую группу слов. Так, В.Я. Плоткин, Д.И. Квеселевич, В.С. Луговой выявляют различные признаки широкозначных слов. В.Я. Плоткин отмечает, что широкозначные слова обладают инвариантным значением (выделение моё – О.Л.) и их значение не разбивается на отдельные фрагменты [Плоткин 1982: 84-86]. Д.И.

Квеселевич считает, что широкозначность представляет собой особую разновидность моносемии с широкой денотативной отнесённостью, где оттенки значения группируются вокруг одного семантического стержня [Квеселевич 1973:

68]. В.С. Луговой, А.А. Авдеев рассматривают широкозначность как отдельную лексико-семантическую категорию, восполняющую границы моносемии и полисемии. Однако результаты исследований в области лексической семантики свидетельствуют, что широкозначность может быть свойственна не только моносемантичному слову, но и отдельным лексико-семантическим вариантам многозначных языковых единиц [Луговой 1991: 104; Авдеев 2002: 37].

Таким образом, в настоящее время существуют многочисленные подходы к определению явлений многозначности и широкозначности, которые на настоящий момент не предлагают исчерпывающего описания их разграничения. Трудности разграничения этих двух феноменов, вероятно, связаны с частичной общностью критериев их выделения. Так, у широкозначных и многозначных слов есть свойство полиденотативности – способности одновременно обозначать разные предметы и явления, от которой зависит относительно высокая частотность их употребления.

Однако полиденотативность имеет разную природу у широкозначных и многозначных слов. По мнению А.А. Авдеева, основу разграничения двух типов единиц составляет противоположность структурных типов речемыслительной реконструкции действительности (реализующихся через механизм вторичной номинации) и моделей эпидигматических отношений (под моделями эпидигматических отношений автор, вероятно, подразумевает отношения между значениями многозначного слова, например, семантическую связь между прямым и переносным значением, в основе которой лежит общий компонент значения – примечание моё – О.Л.), свойственных каждому из структурных типов речемыслительной реконструкции смыслового содержания [Авдеев 2002: 26]. Л.Я. Гросул в свою очередь полагает, что «полиденотативность не является признаком многозначности, так как конкретность семантики мешает многозначным словам быть семантически совместимыми со всеми словами, имеющими признак, указывающий на ту или иную категорию предметов или явлений» [Гросул 1989: 5].

Разграничение широкозначности и полисемии в плане структуры переосмысления непосредственного содержания связано с существованием двух основных типов вторичной номинации. Явление полисемии обусловлено непрямой, мотивированно-опосредованной, автономной направленностью смысла на объект (В.В. Виноградов, А. И. Смирницкий, Ю. Д. Апресян и др.). При непрямой номинации во всех словоупотреблениях сохраняется не основной понятийный признак, а один из его существенных второстепенных признаков, что и способствует сдвигу в значении [Авдеев 2002: 29].

Широкозначность в свою очередь связана со способом вторичной номинации, при котором языковая форма соотносится с обозначаемым объектом не автономно, а при участии другого отношения наименования, вследствие чего широкозначные слова малопригодны для формирования новых значений [Авдеев 2002: 30-31;

Степанова, Кистанова 1990: 53]. Противоположность полисемии и широкозначности связана с различиями в природе понятий, составляющих сигнификат лексемы. При полисемии исходное наименование выражает понятие, обладающее набором признаков, выраженных с разной степенью чёткости, а производное значение содержит в себе один из них, являясь автономным. При широкозначности исходное наименование несет в себе предельно обобщенное понятие, охватывающее множество видовых и родовых классов и требующее конкретизации при опоре на значимую единицу и контекст, т.е. мы имеем дело не с производным значением, а с ситуативной интерпретацией широкого понятия 2002: 31-32] (о [Авдеев разграничении понятия и значения см. п. 2.1.1).

Далее, все варианты многозначного слова образуют определенную иерархию:

каждый новый лексико-семантический вариант либо вытекает из одного из предыдущих, образуя, таким образом, подчинительные отношения, либо они могут быть объединены общим семантическим компонентом. При этом любой ЛСВ многозначного слова есть самостоятельная единица, имеющая самостоятельное сигнификативное и денотативное значение. В рамках широкозначности сущность семантических отношений сводится к следующему: широкозначное слово обладает предельной степенью отвлечённости значения, устраняющей дифференциальные, видовые признаки лексем и архисемы, поэтому широкозначное слово семантически совместимо со всеми предметами и явлениями, обладающими категориальными признаками [Авдеев 2002: 34]. В.К. Колобаев отмечает, что у слов широкой семантики сигнификативное значение преобладает над денотативным, выявить последнее можно только из контекста [Колобаев 1983: 12]. Данное утверждение представляется неточным, поскольку речь должна идти скорее о прототипе как варианте широкозначного слова, а не его денотативном значении – М.Ю. Евтеева отмечает, что прототипы являются «интенциональными и актуализирующимися каждый раз в контексте» [Евтеева 2014: 236]. Например, у слова широкой семантики stuff представляется возможным выделить основное значение matter, material, articles, or activities of a specified or indeterminate kind that are being referred to, indicated, or implied, которому прямо или опосредованно «подчиняются»

производные значения – a person’s belongings, equipment, or baggage; worthless or foolish ideas, speech, or writing; rubbish; things in which one is knowledgeable and experienced; one’s area of expertise [OALD].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
Похожие работы:

«Холодова Дарья Дмитриевна ПРЕДИКАТЫ «БЕСПЕРСПЕКТИВНОГО ПРОТЕКАНИЯ»: СЕМАНТИЧЕСКИЙ И ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ Специальность 10.02.19 – теория языка Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель – доктор филологических наук, профессор Сулейманова Ольга Аркадьевна Москва...»

«Машошина Виктория Сергеевна СПОСОБЫ ЯЗЫКОВОЙ ОБЪЕКТИВАЦИИ АБСТРАКТНЫХ КОНЦЕПТОВ В АМЕРИКАНСКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ (на материале романа Г. Мелвилла «Моби Дик, или Белый Кит») Специальность 10.02.04 – германские языки Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель – доктор...»









 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.