WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«КОНЦЕПЦИЯ «КУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТА» В ПРИМЕНЕНИИ К ГОРНОЗАВОДСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ УРАЛА ...»

-- [ Страница 1 ] --

Министерство культуры Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Пермская государственная академия искусства и культуры»

На правах рукописи

Тюленева Наталия Игоревна

КОНЦЕПЦИЯ «КУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТА»

В ПРИМЕНЕНИИ К ГОРНОЗАВОДСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ УРАЛА

Специальность 24.00.01 Теория и история культуры



ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата культурологии

Научный руководитель:

С. Д. Лобанов доктор философских наук

, профессор Пермь Оглавление Введение………………………………………………………………………..

Глава I. Концепция «культурного ландшафта» и её аспекты…………. 20

1.1. Основные теоретические подходы в построении теории «культурного ландшафта»………………………………………………….. 20

1.2. Вопросы исследования мифологических образов «культурного ландшафта»……………………………………………………………….…. 4 Глава II. «Культурный ландшафт» горнозаводской цивилизации Урала как система образов пространства………………………………… 5

2.1. Представления о пространстве: пространственно-временной континуум Урала…………………………………………………….……… 59

2.2. Механизмы формирования образа горнозаводского Урала……….… 67

2.3. Локально-мифологические основания «культурного ландшафта»

горнозаводской цивилизации Урала ……………………………………… Заключение…………………………………………………………………….

Список литературы…………………………………………………..………. 140 Список иллюстративного материала………………………………...……. 16 Приложения………………………………………………………………..….. 169 Приложение 1. Карта Пермской губернии из атласа Российской империи с планами главных городов А. А. Ильина; Карта уездов Пермской губернии XVIII – XIX веков……………………………………….….. 170 Приложение 2. Карта железных и почтовых дорог Российской Империи.

Пермская губерния (из Атласа А. А. Ильина); Фотографии Уральской горнозаводской железной дороги………………………………………..…… 17 Приложение 3. Главные пути освоения Урала конца XV – начала XVIII веков………………………………………………………………………..…… 174 Приложение 4. Главные дороги через Уральские горы XVII – XIX веков... 175 Приложение 5. Карта-схема Уральской горнозаводской цивилизации XVIII – первой половины XIX (по Л. В. Баньковскому и Р. М. Лотаревой)……………………………………………………….……… 17 Приложение 6. Иллюстрации из книги С. Ремизова (1880 г.) о походе Ермака в Сибирь……………………………………………………….……… 177 Приложение 7. Карта заводов Урала первой половины XVIII века; Карта основных заводов Урала первой половины XIX века……………….……… 179 Приложение 8. Фотографии горных заводов, рабочих посёлков и заводских строений…………………………………………………………… 18 Приложение 9. Художественно-картографический образ Уральских гор.... 182

–  –  –

Актуальность темы исследования. Отношение людей к пространству своего обитания (территории, земле, ареалу, региону, местности, месту) выражается в образах культуры и ценностных ориентациях. Формируемые в культурного этом отношении образы составляют основу концепции ландшафта. На это формирование решающее влияние оказывает модернизация общественного устройства. Модернизационные процессы в России, как и во всем мире, сопровождаются возрастающей мобильностью населения, что ведет к росту временного характера проживания людей и умалению постоянного (явление неокочевничества). Возникают вопросы, насколько устойчивыми оказываются образы, которые лежат в основе жизни людей? Что передается в традиции, и что д лжно передаваться и сохраняться во времени? Каким образом отношение к месту обитания формирует людей и закрепляется в их культуре? Актуальность ответов на эти вопросы означает актуальность концепции культурного ландшафта.

концепции культурного ландшафта Потребность в разработке определяется также необходимостью осознания и сохранения самобытности регионов в качестве условия единства российского государства. Исследование региона с позиций концепции культурного ландшафта позволяет связать истоки идентичности региона, историю его территории и общеисторические процессы России. Таким образом, это открывает возможности для научного объяснения образов культуры, присущих только данной местности, являющихся также своего рода константой культуры. Другими словами, концепция культурного ландшафта служит инструментом для утверждения региона в качестве уникального явления в единстве целого.





Исследования, посвященные формированию культурного ландшафта Урала, обусловлены интересом, который вызывает территория Урала в качестве локальной цивилизации, «пояса» между Европой и Азией, «хребта России». Здесь концепция «культурного ландшафта» проходит проверку на достоверность через применение к материалу «горнозаводской цивилизации»

Урала.

Исследования культурного ландшафта Урала во многом были предопределены утверждением, сделанным в начале ХХ века профессором П. С. Богословским о существовании «горнозаводской цивилизации». С этой точки зрения горнозаводской Урал предстает как геокультурная единица страны в целом, а его культурный ландшафт – целостное и сложное (многослойное) образование, в котором заключено единство уникальных природных и культурных компонентов пространства, выраженное посредством «ядерных» образов уральского ландшафта. В настоящее время выявление образов пространства региона представляется актуальным и перспективным, поскольку позволяет сформировать единую картину мира и концепцию культурного ландшафта горнозаводского Урала.

Такие исследования актуальны в условиях необходимости развития единства и разнообразия российского общества в целом, а также обострения споров о связи истории и современности.

культурного ландшафта Концепция представляет собой междисциплинарное направление, в котором естественные науки наделяются гуманитарным измерением, а гуманитарные объективными основаниями. В условиях, когда все больше событий совершается, «повинуясь щелчку компьютерной мыши» (удачное выражение Б. Линдси), необходимость в действенном единстве естественных и гуманитарных наук заключается в смягчении «технологического детерминизма».

Степень научной разработанности проблемы. Анализ научных исследований и литературы позволяет констатировать, что работы посвященные вопросу о применении концепции культурного ландшафта к горнозаводской цивилизации Урала, открывают возможности для объективного изучения мифологических образов этого региона.

Понятие «культурный ландшафт» введено в научный оборот одним из основоположников политической географии Ф. Ратцель для решения вопроса о соотношении природных условий и условий развития государства.

Основоположником концепции культурного ландшафта считается Карл Зауэр, изучавший целое, образованное в результате обработки людьми места их обитания и самими людьми.

В отечественную науку одним из первых понятие «культурный ландшафт» ввел географ Л. С. Берг. Понятие «географический пейзаж»

(французская калька немецкого «ландшафта») использовал В. П.СеменовТянь-Шаньский в работе «Район и страна» (1928), выделяя его основные типы, прежде всего – первобытный и культурный.

В настоящее время концепция культурного ландшафта находится на стадии своего становления и развития. В определении сущности культурного ландшафта первостепенную роль играют идеи о взаимодействии культуры и природы.

В этом контексте имеют значение древние представления о взаимодействии и взаимовлиянии природы и человека, которые основываются на интерпретации знаков на земной поверхности (извивы рек, склоны гор, глубокие пещеры, трудно проходимые леса и т. д.) – геомантики.

Отголоски этой традиции мы можем наблюдать и в современных исследованиях культурного ландшафта, согласно которым выдвигаются идеи о том, что образы культурного ландшафта имеют свою проекцию на земной поверхности (О. А. Лавренова), идеи о «чтении» ландшафта (В. Л. Каганский), символизации (В. В. Абашев) и интерпретации географического пространства (Д. Н. Замятин, И. И. Митин), идеи о том, что ландшафт способен задавать тональность культуры (О. Шпенглер) и т. д.

Наиболее близкими к пониманию сущности «культурного ландшафта»

являются античное выражение «genius и теория филолога, loci»

литературоведа Н. К. Пиксанова о «культурных гнездах», согласно которой необходимо изучать уникальные черты областных культур и особенности местности, которые стали родным пространством для писателей и наложили на их творчество особый отпечаток. Эти идеи во многом перекликаются с работами культуролога Д. Н. Замятина о вживании художников и писателей в пространство изнутри, которые постоянно живут в родной местности, в результате чего рождаются внутренние пространства с локальными местными образами. У философа В. А. Подороги «ландшафт» становится таким объектом осмысления, где «есть рисунок того пространства, в котором..

совпадают.. мысль и поэзия»1. В его работах прослеживается, по сути, «ландшафтная интерпретация» философских текстов (С. Кьеркегора, Ф. Ницше, М. Хайдеггера и др.).

На феноменологической интерпретации категории пространственности основываются современные исследования культурного ландшафта в русле гуманитарной географии и берут за свою основу философскую проблему единства пространства и культур. Проблемы теоретико-методологического исследования ландшафта в контексте пространственных категорий широко освещены и обобщены в работах философского направления О. А. Лавреновой, А. В. Никитиной и культурологического – Д. Н. Замятина 2.

Так, О. А. Лавренова в качестве теоретического фундамента теории «культурного ландшафта» предлагает концепции ноосферы В. И. Вернадского и пневматосферы П. А. Флоренского, которые заложили «возможности глубинного осознания процесса культуро-пространственного взаимодействия» и провозгласившие «господство культуры и человеческой деятельности не только над ландшафтом, но и географической оболочкой в целом, и как результат – возникновение некого культуро-пространственного единства, охватывающего планету».

Следует отметить, что с середины XX века наблюдается пик научного интереса к пространству и пространственным категориям, которые выступают основной темой большинства исторических (Ф. Бродель, Подорога В. А. Выражение и смысл Ландшафтные миры философии: Сёрен Киркегор, Фридрих Ницше, 1 Мартин Хайдеггер, Марсель Пруст, Франц Кафка. М. : Ad Marginem, 1995. С. 255.

Лавренова О. А. Семантика культурного ландшафта: дис. … д-ра филос.: 24.00.01; защищена 21.03.2011 / 2 Лавренова Ольга Александровна / ГОУ ВПО Рос. Гос. гуманитар. Ун-т. М., 2010. 371 с.;

Никитина А. В. Специфика философско-культурологической репрезентации культурного ландшафта: дис. … канд. филос. наук : 24.00.01: защищена 16.04.2013 / Никитина Александра Валерьевна / Казанский гос. ун-т культуры и искусств. Казань, 2013. 196 с.; Замятин Д. Н. Культура и пространство. Моделирование географических образов : монография. М. : Знак, 2006. 488 с.

И. Валлерстайн, М. Кастельс), философских (Ж. Делёз, Ф. Гваттари, М. Мерло-Понти и др.), филологических исследований (М. М. Бахтин, Ю. Кристева, Ю. М. Лотман, В. М. Топоров). Данные работы внесли существенный вклад в разработку проблемы взаимодействия культуры и пространства и предопределили направленность культурологических культурного ландшафта.

исследований Например, О. А. Лавренова рассматривает культурный ландшафт как знаковую систему и явление семиосферы и говорит об иконографичности ландшафта. В. Л. Каганский исследует культурный ландшафт как структурно-семантическое образование, «текст». И. И. Митин предлагает рассматривать культурный ландшафт в виде модели палимпсеста или множественности пространственных представлений, образующих пространственные (локальные) мифы конкретной территории.

Работы Д. Н. Замятина также посвящены локально-мифологическому аспекту изучения культурного ландшафта, где локально-мифологические образы являются «вектором» на пути к формированию культурного ландшафта.

В своих теоретических построениях представители культуроцентричного направления гуманитарной географии исходят из структурно-семиотического подхода (Р. Барт, Вяч. Вс. Иванов, Ю. Кристева, Ю. М. Лотман, К. Леви-Стросс, Ю. М. Лотман, Е. М. Мелетинский, В. Н.

Топоров, Б. А. Успенский и др.), где миф рассматривается как древнейшая знаковая форма. Представители данного подхода изучают глубинную мифологическую семантику и фольклорные архетипы.

По К. Леви-Строссу образ мира изначально строится на религиозно-мифологической картине мира, а мифологическое мышление носит метафоричный характер, смысл которого раскрывается в бесконечных трансформациях образов. По Р. Барту, в мифе имеются «две семиологические системы», миф строит метаязык (вторую семиологическую систему, в которой мифологические значения надстраиваются друг над другом) на основе языковой системы, языка (или иных, подобных ему способах репрезентации)» 3. Наиболее яркие исследовательские позиции по отношению к мифу, с точки зрения формирования символов и образов мифологии и применимости их к культурному ландшафту, разработаны также в рамках символического (Э. Кассирер, А. Ф. Лосев) подхода и в лоне психоаналитической традиции (К. Г. Юнг, К. Кереньи).

На региональном уровне проблемы символизации ландшафта разрабатываются в лоне геопоэтического направления, где накоплен большой материал по геокультурному пространству Урала и становлению образа Урала в русской литературе. Данными проблемами занимаются преимущественно филологи: В. В. Абашев, М. П. Абашева, М. П. Никулина, И. Н. Корнев, Ю. В. Клочкова, М. А. Литовская, Е. В. Милюкова, А. С. Подлесных, Л. М. Слобожанинова, Е. К. Созина, Е. В. Харитонова, А. В. Фирсова.

Геопоэтической доминантой Урала у этих авторов становится вектор хтонических подземных глубин, которому подчиняется описание реалий уральского природного ландшафта и горнозаводской формы организации жизни на Урале – «камень, пещера, гора» (М. П. Никулина), «река, гора, лес» (В. В. Абашев), «гора, завод» (Е. В. Харитонова). Также уральский горнозаводской ландшафт рассматривается в ряде работ с позиций его мифологических, мистических, фантастических коннотаций (М. П. Никулина, Ю. С. Подлубнова). Необходимо отметить работу В. Н. Дёмина «Уральская гиперборея», посвященную феномену архетипичности «бажовской мифологии».

С точки зрения исследования различных территорий страны и феномена культурного ландшафта, тема «пространства Урала» затрагивалось в работах В. Л. Каганского, О. А. Лавреновой, Д. Н. Замятина, Г. М. Казаковой.

В. Л. Каганский анализирует Урал с позиций внутренней периферии как внутренний, срединный, центральный макрорегион России, очерченный транспортными магистралями. О. А. Лавренова представляет Уральские

Барт Р. Избранные работы: Семиотика: Поэтика / пер. с фр., сост., общ. ред. и вступ. ст. Г. К. Косикова. М. :

3

Прогресс, 1989. С. 79.

горы как границу-фронтир, которая отделяет староосвоенную европейскую часть России от бесструктурного, внутренне хаотичного топонимапространства Сибири; Г. М. Казакова на примере Южного Урала обозначает регион как субкультурный локус. Д. Н. Замятин рассматривает Урал с точки зрения моделирования локальных мифов и прослеживает становление уральского мифа в литературных художественных текстах Б. Пастернака, П. П. Бажова, Н. Заболоцкого.

Естественно, что данные авторы не могут уйти от устойчивого восприятия территории Урала как срединного пространства и пространства уникальной горнозаводской культуры. Существование данной концепции утвердили в начале ХХ века В. П. Семенов-Тян-Шанский, который выделил горнозаводской тип территориального расселения, и профессор П. С. Богословский, который, исходя из цивилизационного подхода, предложил использовать в изучении геокультурного пространства Урала понятие «горнозаводская цивилизация» 4.

В начале XXI века идеи П. С. Богословского зазвучали с новой силой в творчестве современного писателя Алексея Иванова, работы которого посвящены «матрице» горнозаводской цивилизации (и Урала в целом).

Данный факт подтверждает, что локально-мифологические образы горнозаводской цивилизации продолжают существовать и производить новые смыслы и образы. Следует отметить, что в современной историографии термин «горнозаводская цивилизация» имеет неоднозначный и во многом условный характер, в то же время точно определяет суть возникновения и развития культуры горнозаводского «уральского мира» именно с культурологических позиций.

В современных исследованиях наблюдается тенденция к возврату изучения территорий с точки зрения локальных цивилизаций, где объектом становится не ограниченный административными рамками регион, а пространственно-временной ареал социокультурных процессов, имевших Богословский П. С. О постановке культурно-исторических изучений Урала // Уральское краеведение. Вып. 1.

4

Свердловск, 1927. С. 24.; Семенов-Тян-Шанский В. П. Район и страна. – М.-Л. : ГИЗ, 1928. 312 с.;

место на его территории. Так, именно с этих позиций существования на определенных исторических этапах конкретных локальных цивилизационных ландшафтов Р. Ю. Фёдоров предлагает изучать территорию Урала, где объектом исследования становится «предельно широкий спектр проявлений деятельности локальных сообществ» (принципы хозяйственного освоения территории, социально-политическое и экономическое устройство, системы расселения и т. д.). Автор видит исследование культурного ландшафта в реконструкции ценностных и структурно-коммуникативных аспектов освоения территории, примененной им к территории Урала и Западной Сибири5.

Понятие «горнозаводской Урал» и исследования культуры Урала с позиций существования горнозаводской цивилизации актуальны и по сей день.

К различным аспектам горнозаводской культуры обращаются ученые различных областей науки. Искусствовед И. П. Козловская рассматривает Пермский край в контексте существования «Строгановской империи», которая задала тон развития региональной культуры; А. С. Жарова уделяет вниманию различным аспектам проявлений «уральского города» (от горнозаводского поселения как мифологического локуса до города как техногенной среды) в программных сочинениях композиторов второй половины ХХ – начала XXI века, Е. А. Баженова пытается проследить репрезентацию уральского ландшафта (горы, реки) в различных сферах искусства (архитектуре, живописи).

В исторической науке проблемы становления российского гражданского общества на Урале во второй половине XIX – начале ХХ века рассматриваются историком Н. А. Невоструевым 6, где исследование данной проблемы представлено в срезе комплексной общественно-исторической и Фёдоров Р. Ю. Региональные цивилизационные ландшафты: введение в понятие и опыт реконструкции // 5 Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение.

Вопросы теории и практики, 2012. № 5. Ч.2. С. 193–200.; Фёдоров Р. Ю. Освоение Урала и Западной Сибири как социокультурный процесс: Структура, коммуникации, ценности : дис. … канд. филос. наук : 24.00.01 / Фёдоров Роман Юрьевич / Ин-т проблем освоения Севера Сибирское отд. РАН., 2009. 154 с.

Невоструев Н. А. Образование и развитие элементов российского гражданского общества на Урале во 6 второй половине XIX – начале XX века : дис. … д-ра истор. наук : 07.00.02. / Невоструев Николай Алексеевич. Пермь, 2006. 447 с.

–  –  –

Блажес В. В. К истории создания бажовских сказов // Известия УрГУ. 2003. № 28. С. 5.

7 В соответствии с поставленной целью определяются следующие задачи исследования:

– обосновать актуальность, применимость и эффективность концепции «культурного ландшафта» для анализа горнозаводской цивилизации Урала;

– определить основные механизмы, формирующие культурный ландшафт Урала;

– выявить основные синхронические и диахронические векторы формирования мифологических образов культурного ландшафта Урала;

– выделить основные мифологические образы, раскрывающие сущность культурного ландшафта Урала, и проследить их репрезентацию в текстах культуры (на материале сказов П. П. Бажова).

Хронологические рамки определяются временными границами с XVII – по рубеж XIX – XX веков, связанными со становлением и развитием явления горнозаводской цивилизации, где нижняя временная граница связана с активным освоением природных богатств региона и началом строительства первых медеплавильного (Пыскорский, 1634 г.) и железоделательного (Красноборский, 1640 г.) заводов на Урале. Верхняя временная граница:

Загрузка...

рубеж XIX – XX веков ознаменовался фундаментальными изменениями не только в области промышленности (вторая индустриальная революция, новые организационные формы, технические новшества), но и в экономической и общественно-политической жизни страны.

Территориальные рамки. Ввиду масштабности территории Урала, мы считаем необходимым локализовать «ядро» горнозаводской цивилизации в пределах Среднего Урала в границах Пермской губернии 1796 года. В состав Пермской губернии этого периода входили двенадцать уездов: Пермский уезд, Верхотурский уезд, Екатеринбургский уезд, Ирбитский уезд, Камышловский уезд, Красноуфимский уезд, Кунгурский уезд, Осинский уезд, Оханский уезд, Соликамский уезд, Чердынский уезд, Шадринский уезд (Приложение 1).

Теоретические основания работы. В качестве основы исследования использована четырехуровневая когнитивная модель пространственных культурный представлений Д. Н. Замятина8. Согласно этой модели, ландшафт, в силу своей визуальности, представляет собой высшую степень сознательных репрезентаций и интерпретаций различных локальных сообществ. Культурный ландшафт когнитивной модели Д. Н. Замятина «вырастает» из географических образов, утопающих в бессознательном, и локально-мифологических образов, располагающихся несколько выше к идеальному сознанию. Смена и переход от одной страты к другой происходит в результате мощного ментального сдвига (от бессознательного к сознательному).

Идеи Д. Н. Замятина о существовании системы взаимосвязанных и взаимодействующих знаков, символов, архетипов и стереотипов, ярко и в то же время достаточно просто характеризующих какую-либо территорию 9, дополнены теориями о коллективном бессознательном К. Г. Юнга и теорией О. Шпенглера о «материнских ландшафтах» культуры.

Мифология, трансформируя географические образы с заключенными в них архетипами в мифологические образы, выстраивает на локальном уровне мифологию местности (ландшафта). С одной стороны, локальная мифология становится транслятором универсальных архетипов и мифологем и прибегает к заимствованиям и адаптации элементов из древнегреческой, христианской, библейской и языческой мифологии (с этой точки зрения локальную «бажовскую мифологию» рассматривал в работе «Уральская Гиперборея»

В. Н. Дёмин). С другой стороны, локально-мифологическое пространство заполняется уникальным нарративом характерным только для данной местности. Таким образом, наблюдается «перетекание» географических образов в локальную мифологию, (локально) мифологических образов в образы культурного ландшафта, в свою очередь, образы культурного ландшафта, проецируясь заново на географический ландшафт, осознаются уже как часть реальных ландшафтов, часть уральской действительности.

Замятин Д. Н. Культура и пространство. Моделирование географических образов : монография. М. : Знак, 8 2006. 488 с.

Замятин Д. Н. Гуманитарная география: основные направления, категории, методы и модели // Культурная 9 и гуманитарная география, 2012. Т.1. № 1. С. 13.

Методологические основания работы построены на основе методологии концепции культурного ландшафта. Эта методология включает в себя междисциплинарные подходы:

– культурно-исторический метод, использующийся в исследовании становления устойчивого образа Урала через образы, возникающие на определенных этапах осмысления территории;

– герменевтический метод, необходимый для интерпретации образов географического пространства Урала, которые являются смыслообразующими компонентами культурного ландшафта Урала;

– метод образного конструирования, позволяющий создать целостную картину образов культурного ландшафта горнозаводской цивилизации Урала.

Привлечение широкого спектра теоретических исследований для изучения исследуемого объекта потребовало обращение к культурологическим принципам анализа, позволяющим реализовать синтетический подход к отбору теоретического материала, постановке проблемы и способам её решения.

Исходным положением исследования является идея о том, что ядром концепции культурного ландшафта горнозаводской цивилизации Урала являются культурно-географические, пространственные и локальномифологические образы Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем:

1) посредством применения современных достижений концепции культурного ландшафта проведен анализ особенностей мифологических, культурного ландшафта прежде всего пространственных, образов горнозаводской цивилизации Урала;

2) уточнены и описаны фундаментальные образы горнозаводского Урала, а именно «гора» и «путь», формирующие внутреннее и внешнее содержание культурного ландшафта Урала, объединяемые в одно целое образом «человека-мастера», или рабочего человека;

3) предложена одна из возможных моделей концепции культурного ландшафта горнозаводского Урала, построенная на взаимосвязи его традиционных пространственных образов горы, пути и человека-мастера, географических условий и горных заводов;

4) на основе исследования мифологических образов культуры горнозаводской цивилизации Урала предложено описание механизма, в ландшафта котором освоение природного становится творческим, формирующим началом отношения человека к миру, а также результатом художественной обработки людьми места своего обитания.

Соответствие диссертации паспорту научной специальности.

Работа выполнена в соответствии со следующими пунктами паспорта специальности 24.00.01. – Теория и история культуры: 1.2. – теоретические концепции культуры; 1.3. Исторические аспекты теории культуры, мировоззренческие и ментальные аспекты теории культуры; 1.9. Историческая преемственность в сохранении и трансляции культурных ценностей и смыслов; 1.11.

Взаимоотношение универсального и локального в культурном развитии; 1.17.

Компоненты культуры (наука, мораль, мифология, образование, религия, искусство).

Положения, выносимые на защиту:

1) концепция (и концепт) культурного ландшафта схватывает целое, образованное отношением людей к месту своего обитания, или то постоянное, что закрепляется в образах культуры, прежде всего, первичных из них – пространственных, приобретающих мифологические формы существования, характерные для локальных цивилизаций; в диссертации показано, что относится и к горнозаводскому Уралу;

2) в диссертации подтверждается, что культурный ландшафт есть образ («дух») местности (недр земли), установленный и существующий в отношении людей к окружающему их миру; «культурный ландшафт»

является синтезом особенностей природно-географического пространства (его природных и географических доминант) и процессов, связанных с освоением данной местности, т. е. человеческим участием, или культурой;

3) мифология места несет в себе механизм создания образов абсолютной реальности, сочетающий в себе полноту представлений человека о мире и творческое отношение к природному ландшафту. Уральский ландшафт и заключенные в нем географические образы являются основой, на которой возникла в результате культурной маркировки пространства уральская мифология;

культурный ландшафт горнозаводской цивилизации Урала 4) устанавливается в системе координат трех базисных образов Урала: гора (восприятие территории «изнутри» и внутреннее формообразование культурного ландшафта), путь (восприятие территории «извне» и внешнее мастеровой человек;

формообразование культурного ландшафта) и положение В. П. Семенова-Тян-Шанского о том, что «круг географии», замыкается человеком10, в диссертации развивается и уточняется утверждением, что культурный ландшафт горнозаводского Урала формируют образы горы, пути и человека-мастера;

5) образы культурного ландшафта проявляют себя в диахроническом и синхроническом измерениях истории культуры, например, от древних верований коренных народов Урала через фольклор к современным литературным произведениям, что хорошо прослеживается на примере сказов П. П. Бажова. Основные векторы культурного ландшафта горнозаводского Урала трансформируются в уральскую мифологию сказов П. П. Бажова, где архетипические мотивы раскрываются через обращение к фольклорномифологическим истокам горнозаводской цивилизации и мифологической связи человека с окружающим миром;

6) концепция культурного ландшафта имеет актуальный характер в рамках исследования образов горнозаводской цивилизации Урала, служит эффективным инструментом изучения локальных цивилизаций,

Семенов-Тян-Шанский В.П. Район и страна. – Б.м.: Государственное издательство, 1928. – С.4110

раскрывающим своеобразие сложного процесса преобразования природного ландшафта в культурный.

Теоретическая и практическая значимость работы.

Диссертационное исследование продолжает разработку теоретических и методологических основ изучения культурного ландшафта Урала. Выводы диссертации могут быть использованы в культурологическом осмыслении тенденций и направлений в гуманитарных науках, исследованиях проблем идентичности региона.

Материалы и результаты диссертации могут быть использованы в разработке специального учебного курса «Культурный ландшафт Урала» для студентов по направлениям подготовки «Культурология», «Социальнокультурная деятельность», «Туризм». Материалы и результаты исследования могут быть реализованы через внедрение в содержание учебных курсов, посвященных проблемам и перспективам формирования идентичности Урала, проблемам культурной регионалистики, основам региональной культуры и т.

п. Кроме того, материалы исследования могут быть применимы при создании научно-методических пособий, серий программ просветительского характера в социально-культурной деятельности.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертационного поиска отражены в научных изданиях (журналах и сборниках научных статей). Материалы по теме диссертации представлялись автором на Международной научно-практической конференции «Русское слово: восприятие и интерпретации» (Пермь, 19 – 21 марта 2009 г.), Международной научных конференции «Культура как предмет междисциплинарных исследований» (Томск, 11 – 13 мая 2010 г.), Международном гуманитарном форуме «Русский язык в диалоге культур»

(Пермь, 10 июня 2014 г.) и отражены в 7 публикациях (в том числе 3 – в рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК РФ).

Структура и объём диссертации. Полученные цели и задачи определили структуру диссертационного исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, включающих 5 параграфов, заключения, библиографического списка, насчитывающего 265 источников, списка иллюстративного материала и девяти приложений. Общий объём диссертации составляет 168 страниц.

–  –  –

культурного ландшафта Современное понимание является неоднозначным как в мировой, так и в российской науке. Исследования в данной области носят междисциплинарный характер, и можно говорить о продуктивном пересечении научного интереса естественных и гуманитарных наук в поисках фундаментальной основы концепции культурного ландшафта.

Во многом это связано с тем, что культурный ландшафт как научное понятие, предмет и объект исследований разрабатывается относительно недавно. И на сегодняшний день нет устоявшихся определений и характеристик культурного ландшафта.

Суть вопроса заключается в том, какое понятие мы берём за отправную точку в исследовании: «природа», «культура материальная», «культура духовная» и т. п. На наш взгляд, на данный момент в науке сложилось три основных направления к пониманию феномена культурного ландшафта, наполняющие концепцию культурного ландшафта смыслами: географическое, философское и культурологическое (междисциплинарное, включая философско-культурологическое).

Географический подход (направление) к пониманию феномена ландшафта» развивается главным образом в русле «культурного классического ландшафтоведения и исследует культурный ландшафт относительно родового по отношению к нему понятия «географический ландшафт» (в понимании природного комплекса). Другими словами, культурный ландшафт является частью природного ландшафта.

Таким образом, внимание в данных исследованиях акцентируется на самом понятии «ландшафт» в его первоначальном значении как комплекс, включающий в себя элементы как природные, так и созданные в результате человеческой деятельности (жилища с хозяйственными постройками, пастбище, пахотные угодья, окруженные лесом, и т. п.) [52, с. 24].

Впервые понятие «ландшафт» было использовано в IX веке при переводе с латыни богословского текста, в котором слово regio (район, страна) было заменено на lantscaf в значении «единая священная земля единой паствы, территория, упорядоченная согласно общегерманскому плану» [233].

Другими словами, сакральное пространство.

Затем понятие трансформировалось в Landschaft (от нем. Land – земля и суффикса schaft, выражающего взаимосвязь, взаимозависимость), означающее вид местности, край, пейзаж, «большой, обозримый простым глазом участок поверхности, отличающийся от соседних участков характерными индивидуальными чертами» [109, с. 6].

Нельзя не отметить европейскую тенденцию конца XVI века, которая связана с целенаправленным воздействием на природу и активным преобразованием окружающей среды. В это время в контексте развития садово-парковой и дворцово-парковой культуры употребление слова «ландшафт» получает широкое распространение. Хотя в обществе существуют и иные эстетические идеалы, находящиеся в оппозиции к преобладающему направлению в европейской культуре, «пасторальной» или неокультуренной красоты ландшафта (тому пример активно развивающийся с конца XVI – начала XVII веков жанр пасторали в европейской живописи, литературе, музыке).

В русскую общеупотребительную лексику слово «ландшафт» входит в начале XVII века в форме заимствованного из немецкого языка слова «леншафт» в значении «местность» [236, с. 457].

Импульсом к научному представлению о ландшафте начала ХХ века послужили труды немецкого учёного-энциклопедиста, географа и путешественника А. фон Гумбольдта. А. Гумбольдт впервые ввел в науку термин «ландшафт», под которым он понимал «визуально воспринимаемую и эстетически оцениваемую красоту окружающего» [109, с. 6]. Хочется отметить интересную параллель в нашем исследовании, у себя на родине, в Германии, Гумбольдт активно поощрял и развивал горную промышленность, изучал её историю, а в конце 20-х годов XIX века предпринял путешествие по России, в маршрут которого входили крупные промышленные города Среднего Урала – Пермь и Екатеринбург. Побывав на крупных уральских заводах – Невьянском и Верхнетуринском – учёный не мог не отметить «жалкое положение крепостных и невозможное состояние промышленности» [260].

Заложенное Гумбольдтом в научную почву «зерно» – употребление им термина «ландшафт» – дало многочисленные всходы. В начале ХХ века учёными разрабатываются и формируются различные научные представления (школы) о ландшафте и о культурном ландшафте.

Следуя традициям, заложенным в начале XX века родоначальником изучения культурных ландшафтов К. Зауэром, западная школа особое внимание уделяла культурным элементам ландшафта. Так, К. Зауэр полагал, что культурный ландшафт представляет собой «географический ареал в своем финальном значении (Хора). Все его формы являются результатом деятельности человека, которая характеризует ландшафт» [Цит. по: 190, с.

167]. При этом К. Зауэр видел целью изучения географии – способы осмысления природного ландшафта и способы осмысления культуры, т. е. как духовная культура и её динамические процессы запечатлены в ландшафте, при этом он не исключал среди свойств ландшафта его эстетику. Следует отметить примечательный с точки зрения культурологической направленности западных исследований факт, К. Зауэр, в духе времени, которое ознаменовалось развитием теорий морфологии культур Л.

Фробениуса и О. Шпенглера, также считал, что ландшафт, как и культура, проходит фазы зарождения, расцвета, старения и умирания.

В отличие от западной школы исследования культурного ландшафта российская школа первоочередным (первостепенным) фактором выделяла природную составляющую в ландшафте, который рассматривался в первую очередь как природный комплекс.

В отечественной географии фундаментальной основой в изучении «ландшафтов» являются труды Л. С. Берга основоположника

– ландшафтоведения и современной физической географии. Идеи Л. С. Берга во многом были близки представлениям о природных зонах В. В. Докучаева [140], которые он рассматривал как природно-хозяйственные комплексы с особым характером материальной и духовной культуры народов, в них обитающих [64].

Согласно Л. С. Бергу «география есть наука о ландшафте» [21, с. 469], а конечными целями географического исследования должны быть «изучение и описание ландшафтов, как природных, так и культурных». Природным ландшафтом учёный считал «совокупности или группировки предметов и явлений, которые будучи окаймлены природными границами, представляют нечто взаимно обусловленное, где части влияют на целое, а целое на части» [20, с. 277]. В понимании Л. С. Берга культурные ландшафты – это рожденные в результате практической деятельности человека ландшафты, «в которых человек и произведения его культуры играют важную роль. Город и деревня … составляют части культурного ландшафта» [21, с. 471]. По словам А. Г. Манакова, включив в ландшафты «культуру человека», Л. С. Берг почти на семьдесят лет опередил современные разработки по изучению культурных ландшафтов [148].

Идеи Л. С. Берга, как и его концепция «культурного ландшафта», имели широкий научный резонанс среди выдающихся отечественных географов начала ХХ века.

Развивая идеи Берга, В. П. Семенов-Тян-Шанский в фундаментальной работе «Район и страна» (1928 г.) впервые высказал мысль о ландшафте как пейзаже, в котором он видел связь географии и искусства. По словам ученого, «художественный пейзаж» для географической науки имеет колоссальное значение, так как она вся основана на зрительных впечатлениях и насквозь пропитана ими» [205]. В конце ХХ века эта мысль В. П. Семенова-Тянкультурного ландшафта Шанского легла в основу исследований гуманитарной географии (в частности, исследования Д. Н. Замятина), в которых мы можем выстроить следующий ряд: от ландшафта (географического пространства) через «зрительные впечатления» к образу территории.

Взгляды В. П. Семенова-Тян-Шанского во многом схожи с концепциями пневматосферы П. Флоренского и ноосферы В. И. Вернадского: достаточно привести цитату В. П. Семенова-Тян-Шанского, раскрывающую суть понятия «пейзаж» как ландшафта, «в котором человек использовал и переместил по своей воле в полной мере с большим техническим совершенством все элементы минеральные, растительные и животные, истребив часть первобытных из них дотла и заполнив всю территорию совершенными произведениями своего труда над Землёй» [205].

С точки зрения нашего исследования, этим вклад В. П. Семенова-ТянШанского в последующее развитие концепции культурного ландшафта не ограничивается. В вышеназванной работе Семенов-Тян-Шанский даёт типологизацию территориального расселения человечества, где среди прочих азональных (т. е. искусственных, созданных человеком, не зависящих от природных условий) типов выделяет Горнозаводской тип. И тут скрывается внутреннее противоречие, данная азональность связана исключительно с природными условиями Урала и богатством земных недр Уральских гор (или зональным расположением поверхностных богатств), хотя район Урала несомненно представляет собой горнозаводской тип расселения [205].

Следует отметить, что столь важные идеи (как мы можем теперь судить об этом) выдающегося географа и ученого дальнейших разработок его современниками не получили.

Таким образом, мы осветили первый этап (по периодизации, предложенной А. В. Лысенко [146, с. 8]) становления ландшафтной концепции в классической географии страноведческий

– общегеографический, охватывающий собой 1910 – 1930 гг. ХХ века.

Начало и бурное развитие нового этапа (1930 – 1990 гг. ХХ века) во многом связаны с широким признанием в научной среде идей В. В. Докучаева и его естественно-исторического метода. Этот этап ознаменовался активизацией научных исследований в области измененных ландшафтов, основы для систематического изучения которых заложил Ю. Г. Саушкин.

Советский географ не только выдвинул идею о необходимости выделения особой отрасли географии, изучающей культурные ландшафты, но и одним из первых дал определение этому понятию, которое в дальнейшем неоднократно дорабатывал. В более поздней формулировке Ю. Г. Саушкина культурный ландшафт представлен как «ландшафт, в котором непосредственное приложение к нему труда человеческого общества так изменило соотношение и взаимодействие предметов и явлений природы, что ландшафт приобрёл новые, качественно иные особенности по сравнению с прежним, естественным своим состоянием» [200, с. 289].

В середине ХХ века ученые вновь возвращаются к проблемам классификации ландшафтов, например, выделяются классификации по характеру антропогенного воздействия (В. Л. Котельников), по степени антропогенизации (Д. В. Богданов, С. В. Калесник).

А. Г. Исаченко на основе вышеуказанных классификаций обозначил следующие основные категории ландшафтов: неизменённые, первобытные ландшафты; слабоизменённые ландшафты; нарушенные, сильно изменённые ландшафты; преобразованные, культурные ландшафты [84, с. 212 – 213].

Но так или иначе отечественные географы (Н. А. Солнцев, А. Г. Исаченко, А. А. Шляпников и др.) не отходили от первоначального культурного ландшафта понимания преобразованного (ландшафта, человеком) как природного комплекса, развивающегося по естественным законам, несмотря на то, что он представляет собой абсолютно новый объект исследования физической географии [97].

В 70-е годы ХХ века в отечественной географии складывается устойчивое представление о культурном ландшафте, как «о разновидности антропогенного ландшафта» (или «сознательно созданного человеком путём изменения природного ландшафта в нужном направлении для хозяйственных целей» [153, с. 92]; термин введён Ф. Н. Мильковым), главными признаками которого являются рациональность преобразования, биологическая продуктивность и хозяйственная ценность [70, с. 290; 84, с. 214; 153, с. 45]. Но при этом ландшафтоведческая концепция культурного ландшафта «не исключала элементы материальной и духовной культуры» [82, с. 10], так как рациональное использование природных ландшафтов влечет за собой создание условий для их всестороннего и гармонического развития [83, с. 155 – 156].

Таким образом, вышеизложенные в данном параграфе идеи составляют фундаментальную основу ландшафтоведческой концепции культурного ландшафта в отечественной географии. Начиная с 90-х годов ХХ века, в работах наблюдается смещение научных акцентов в определении объекта исследований в сторону культуры, что, соответственно, повлекло за собой культурного ландшафта развитие концепции в двух направлениях:

природоцентричном и культуроцентричном, хотя оба они основываются на традициях классической географической научной школы. В современных ландшафтоведческих исследованиях в русле классического географического подхода культурный ландшафт продолжают рассматривать как результат хозяйственного освоения человеком природного ландшафта [256, с. 153], то есть объектом исследования по-прежнему является сам ландшафт как целостная система (В. А. Низовцев, А. Н. Иванов, В. А. Николаев, Г. А. Исаченко).

Философский подход к пониманию феномена «культурный ландшафт». Единая философская концепция «культурного ландшафта» в научном знании отсутствует, хотя, по мнению ряда исследователей, принадлежащих к культурной географии, ее очертания прослеживаются в работах западных (М. Хайдеггер, Ж. Делез, М. Мерло-Понти) и отечественных (В. И. Вернадский, П. А. Флоренский) философов.

На наш взгляд, концепция культурного ландшафта на данный момент лишена подробной фундаментальной философско-культурологической базы, характеризующейся концептуальным единством. Так, во многих современных исследованиях в качестве философских оснований понятия «культурного ландшафта» исследуются феноменологические категории пространственности и берут за свою основу философскую проблему единства пространства и культур, что, конечно, не в полной мере отражает многогранность феномена культурного ландшафта.

Данные проблемы, начинающие звучать в научных работах начала ХХ века, широко освещены в работах философского направления О. А. Лавреновой, А. В. Никитиной и культурологического – Д. Н. Замятина, лейтмотивом которых является идея о том, что в развитии концепции В. И. Вернадского о ноосфере «современная наука изучает культуру и географическое пространство в их единстве, обозначая его как культурный ландшафт» [130; 126, с. 90 – 91].

Естественно, что пространство и время выступают первостепенными онтологическими категориями культуры. В этих осях координат функционирует и сама культура, рождая собственные уникальные пространственные измерения. Но, на наш взгляд, пространство служит неким абстрактным, протяжённым понятием и чаще всего абсолютно не привязано к конкретной территории (например, виртуальное пространство, культурное пространство и т. п.), любая его точка может быть взята за начало координат.

В отличие от культурного ландшафта, в котором за начало координат могут быть взяты лишь определенные точки – географические доминанты, рождающие базовые образы (или прасимволы) территории.

Тем не менее окончательно уйти в своём исследовании от употребления понятия «пространство» мы не можем. И, говоря о пространстве с точки зрения исследования культурного ландшафта, мы, в первую очередь, пространство географическое подразумеваем в его классическом географическом определении как «совокупность отношений между географическими объектами, расположенными на конкретной территории и развивающимися во времени» [49, с. 56].

Культурологическое исследование территории с точки зрения культурного ландшафта позволяет отойти от формальных пространственных единиц, наполненных вторичными значениями и оторванных от оригинала.

Ландшафт же неотделим от конкретной местности (в отличие от «культурного пространства»), является выразителем природной, географической и т. п.

уникальности территории. Хотя наблюдается тенденция – указывают на то, что культурный ландшафт в преобладающем количестве работ современной гуманитарной географии давно уже «оторвался» от ландшафта в понимании земной поверхности, а нередко – и от самой территории.

Вполне естественно, что чаще всего пространство представляет собой определенный тип формальной пространственной единицы, еще не получившей смысловую нагрузку, или «актант», элемент смысла, (термин ввел Л. Теньер), т. е. «пустое» пространство, куда «вкладываются» различные семиотические формы, ценностные и смысловые коды. Пространство часто выступает как поле бесконечного семиозиса «симулякров», в котором знаки вытесняют собой оригинал, становясь важнее оригинала. Не без основания в конце ХХ века в западноевропейской науке возникает направление, изучающее культурные пространства, – проссемика, согласно которой «…пространство является “говорящим”, … наделяется значениями, варьирующимися от культуры к культуре» [258, с. 247].

Как мы выяснили в предыдущем параграфе, с точки зрения классической географии культурный ландшафт – это прежде всего природный комплекс с четкими географическими границами. В этом утверждении сама собой напрашивается новая (на наш взгляд, первостепенная) линия культурологического исследования культурного ландшафта: проблема взаимодействия и единства культуры и природы, в разработке которой мы можем найти потрясающие идеи, наполняющие культурного ландшафта содержательный статус новыми культурологическими смыслами. Обращение к проблеме взаимодействия культуры и природы проливает свет на различия гуманитарногеографического и культурологического подходов (в которых, конечно, существует и некий парадокс): географическая аксиома идёт от человека и заключается в утверждении: человек воздействует на природу, подчиняет её согласно своим потребностям и нуждам; культурологическая идёт от природы – природа воздействует на человека, «преобразует» его, задает ему рамки действия.

В контексте данного аспекта исследования культурного ландшафта (природа/культура, природа/человек) интерес представляют работы в области географического детерминизма.

Предпосылки к формированию в ХХ веке понятия «культурный ландшафт» прослеживаются в зарубежной философской мысли, начиная с развития мысли античных времен о влиянии природы на общественный уклад.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
Похожие работы:

«ДАВЛЕТЧИН Ильдар Лукманович РАЗВИТИЕ КУЛЬТУРЫ ДОСУГА ПОДРОСТКОВ В СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ДЕТСКОГО ОЗДОРОВИТЕЛЬНОГО ЛАГЕРЯ Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Специальность 13.00.05 – «Теория, методика и организация социально-культурной деятельности» Научный руководитель:...»

«УДК: 7.036 (47+57)+7.0 Шаханова Антонина Альбертовна ТВОРЧЕСТВО Л.М. БРАИЛОВСКОГО В КОНТЕКСТЕ РУССКОЙ И ЕВРОПЕЙСКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ ХХ ВЕКА Том I Специальность: 17.00.04 – изобразительное и декоративно-прикладное искусство и архитектура...»

«КУЗЬМИНА ИРИНА БОРИСОВНА ПРОБЛЕМЫ ВОССОЗДАНИЯ ЦЕРКОВНЫХ ИНТЕРЬЕРОВ И БОГОСЛУЖЕБНОЙ УТВАРИ В ДРЕВНИХ ХРАМАХ (НА ПРИМЕРЕ ВЛАДИМИРО-СУЗДАЛЬСКИХ ЦЕРКВЕЙ XII-XIII ВВ.) Специальность: 17.00.04 –...»

«Искра Ирина Сергеевна РАЗВИТИЕ ТВОРЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ СТУДЕНТОВ-ДИЗАЙНЕРОВ ВУЗОВ В ПРОЦЕССЕ ПРОЕКТИРОВАНИЯ Специальность 13.00.02 – теория и методика обучения и воспитания (изобразительное искусство) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: Сокольникова Н.М., доктор педагогических наук, профессор Москва 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. 3 Глава I....»

«ЗУЛЬКАРНАЕВ Алексей Батыргараевич СОРБЦИОННО-ФИЛЬТРАЦИОННЫЕ МЕТОДЫ ЭКСТРАКОРПОРАЛЬНОЙ ГЕМОКОРРЕКЦИИ ПРИ ТРАНСПЛАНТАЦИИ ПОЧКИ (14.01.24 – трансплантология и искусственные органы) Диссертация на соискание ученой степени доктора медицинских наук Научный консультант: доктор медицинских наук, профессор А.В. Ватазин...»

«ИВЧЕНКО Елена Викторовна РАЗВИТИЕ ХУДОЖЕСТВЕННО-ТВОРЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ СТУДЕНЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ В СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВУЗА 13.00.05 – теория, методика и организация социально-культурной деятельности диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: доктор...»

«НОВОДВОРСКАЯ Наталия Борисовна СОЦИАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МЕНЕДЖЕРОВ СОЦИАЛЬНО ОРИЕНТИРОВАННЫХ НЕКОММЕРЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ 13.00.05 – теория, методика и организация социально-культурной деятельности ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель:...»

«Лешуков Алексей Григорьевич СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ РАЗВИТИЯ РЕКЛАМЫ В РОССИИ 1861–1900 ГГ. 24.00.01 – теория и история культуры Диссертация на соискание ученой степени кандидата культурологии Научный руководитель – доктор исторических наук, доцент Чеботарев Анатолий...»

«Олонцева Татьяна Андреевна ФОРМИРОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ИСПОЛНИТЕЛЬСКИХ УМЕНИЙ СТУДЕНТОВ-ХОРМЕЙСТЕРОВ В ПРОЦЕССЕ ИЗУЧЕНИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ МУЗЫКИ 13.00.08 – теория и методика профессионального образования Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель кандидат педагогических наук, профессор Н.Ф. Спинжар Москва 2014 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ 3 Глава I....»

«Тельманова Анастасия Сергеевна СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ ЛИЧНОСТИ ПОДРОСТКА В ИНТЕГРАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ШКОЛЬНОГО МУЗЕЯ 13.00.05 – теория, методика и организация социально-культурной деятельности Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель – доктор...»









 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.