WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«Горбачева Наталья Сергеевна ДОН ЖУАН КАК АРХЕТИП: ПРОБЛЕМА МУЗЫКАЛЬНОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ «ВЕЧНОГО ОБРАЗА» Специальность 17.00.02 Музыкальное искусство Диссертация на соискание ученой ...»

-- [ Страница 1 ] --

Нижегородская государственная консерватория имени М.И. Глинки

На правах рукописи

Горбачева Наталья Сергеевна

ДОН ЖУАН КАК АРХЕТИП:

ПРОБЛЕМА МУЗЫКАЛЬНОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

«ВЕЧНОГО ОБРАЗА»

Специальность 17.00.02 Музыкальное искусство

Диссертация на соискание ученой степени

кандидата искусствоведения

Научный руководитель



доктор культурологии, профессор

Сиднева Татьяна Борисовна

Нижний Новгород – 2015 Оглавление Введение…………………………………………………………………............... 3 Глава 1. Дон Жуан как архетип. Философско-эстетические основания проблемы…………………………………………………………………………... 13 Глава 2. Становление традиции музыкальной донжуанианы…………………. 44 §1. Балет «Дон Жуан» К.В. Глюка: у истоков музыкальной интерпретации образа………………………………………………………………………………. 44 §2. Опера «Дон Жуан» В.А. Моцарта и феномен имманентной музыкальности архетипа ………………………………………………………..... 56 Глава 3. Романтическое осмысление «вечного образа» в музыке XIX века…………………………………………………………………………………. 69 §1. Дон Жуан и западноевропейская музыкальная традиция………………….. 69 §2. Русская музыкальная донжуаниана………………………………………….. 88 Глава 4. Метаморфозы Дон Жуана в музыкальном пространстве XX-XXI веков………………………………………………………………………………... 101 §1. Музыкальная донжуаниана советской эпохи……………………………….. 101 §2. Дон Жуан в современных художественных реалиях……………………….. 128 Заключение……………………………………………………………………….. 137 Список литературы……………………………………………………………… 142 Приложение………………………………………………………………………. 164 Введение Дон Жуан, бесспорно, вошел в историю мировой культуры как обладатель одной из сущностно важных характеристик «вечного образа» – непреходящей актуальностью и востребованностью. Тирсо де Молина, Ж.-Б. Мольер, В.А.

Моцарт, Д.Г. Байрон, А.С. Пушкин, Э.Т.А. Гофман, А.К. Толстой, Н. Ленау, Р.

Штраус, Ш. Бодлер, Б. Шоу, А. Блок, М. Фриш, М. Цветаева, Н. Гумилев и многие другие интерпретаторы в контексте соответствующих культурноисторических эпох виртуозно вскрывали злободневность донжуановской тематики. В философии, литературоведении, культурологии, музыковедении и иных сферах искусствознания исследователи неизменно фиксировали насущность изучения отдельных аспектов донжуановской проблематики.

Многоликий и многомерный образ Дон Жуана – при всей, казалось бы, разноплановой воплощенности в художественных опытах и исчерпывающей осознанности в теоретических рефлексиях – в настоящее время не только не утрачивает своей привлекательности, но значительно приумножает ее. Он активно репрезентируется в художественных текстах, а связанная с ним проблематика интенсивно вовлекается в научный дискурс. Одна из ключевых причин востребованности Дон Жуана как художественного образа и объекта исследования обусловлена культурной ситуацией в современном обществе.

Сегодня пространство культуры, в котором нередко девальвируются классические эстетические ценности, переосмысляются традиционные представления о морали и нравственности, религии и искусстве, провозглашается небывалая, граничащая с вседозволенностью свобода, открывает новую значимость феномена Дон Жуана.

Кроме того, актуальность обращения к фигуре Дон Жуана продиктована настойчивым и мотивированным исследовательским интересом к архаическим формам культуры, к общечеловеческим представлениям, способам мысли и воображения, к вневременным художественным явлениям, иными словами, повышенным вниманием к проблеме архетипа. Понятия «архетип», «архетипика», «архетипический» сегодня широко обсуждаются во многих областях научного знания. Особая их острота «звучания» обнаруживается в исследованиях, посвященных специфике претворения «вечных образов» в искусстве в целом или отдельных его видах. Одной из важнейших причин актуальности проблемы архетипа в работах подобного плана является устойчивое желание их авторов зафиксировать некий инвариант, через рационально непреднамеренную апелляцию к которому протекает процесс художественной интерпретации. Эта особенность прочтения «вечных образов», коренящаяся в природе человеческого воображения и творческого мышления, позволяет обоснованно вписывать их в контекст разработанной К.Г. Юнгом теории архетипов. Как известно, в послеюнгианском интеллектуальном пространстве происходит экстраполяция данной теории в литературоведение, лингвистику, культурологию, этнографию и т.д. В настоящее время она активно утверждается и в музыкознании. Проблема архетипа привлекает к себе внимание музыковедов, как возможность постичь первообраз сквозь призму музыкальной материи. С этой точки зрения музыка предстает одной из важнейших художественных сфер, способной воплотить данный феномен в звуках.





Литература, посвященная вопросам универсальности и «бессмертия» в культурном наследии человечества «вечных образов», в последнее десятилетие пополняется новыми исследованиями (Вл. Луков, Вал. Луков, А. Бойцова, Е.

Власенко), что подтверждает растущий интерес к проблеме архетипа, желание постичь его глубинные содержательные аспекты. И все же научный анализ архетипичности художественных констант еще далек от полноты и всесторонности осознания.

Так, применительно к образу Дон Жуана концепция К.Г. Юнга во всей своей последовательности не нашла достаточно широкого отражения в искусствознании. Существуют немногочисленные литературоведческие исследования, в которых термин «архетип» фигурирует в связи с именем Дон Жуана, однако их авторы в основном используют данное понятие формально, не приводя аргументов в пользу выявленной связи (Г. Пиков, В. Онорин). При этом отсутствуют специальные труды, освещающие в обозначенном ракурсе «судьбу»

Дон Жуана в музыкальном искусстве. Справедливости ради следует признать, что отдельным звуковым интерпретациям «вечного образа» отведен внушительный ряд исследований, раскрывающих широкий круг проблем теоретического и исторического музыкознания. Однако в силу своей разрозненности они не в состоянии представить целостной картины явлений музыкального претворения феномена, воспринятого в контексте юнгианской теории архетипов.

Тема исследования представляется актуальной исходя из следующих предпосылок. Первая из них состоит в необходимости реконструировать музыкальную «биографию» Дон Жуана, охватывающую более трех столетий.

Вторая связана с рассмотрением сквозь призму музыкального искусства архетипических оснований донжуановского образа. Третья заключается в изучении композиторских прочтений с позиции восприятия интерпретации как сложно организованного кода, превращающего музыкально-языковые константы образа в оригинальное высказывание. Актуальность, наконец, обусловлена трудной выявляемостью типологических качеств легендарного соблазнителя, который до сих пор остается одной из сокровенных тайн культуры.

Объект исследования – интерпретация образа Дон Жуана в музыкальном искусстве XVIII-XX веков.

Предмет исследования – определение общехудожественных и имманентно-музыкальных констант, актуализирующих содержание архетипа Дон Жуана в музыке и подтверждающих архетипическую природу образа.

Материал исследования – музыкальные произведения, непосредственно раскрывающие сюжет о севильском обольстителе: «Дон Жуан» – балет К.В.

Глюка, опера В.А. Моцарта, фортепианная транскрипция Ф. Листа («Воспоминания о „Дон Жуане“»), симфоническая поэма Р. Штрауса, сюита из балета Л.В. Фейгина; «Каменный гость» – опера А.С. Даргомыжского, балет Б.В.

Асафьева; Серенада Дон Жуана («Гаснут дальней Альпухары») – П.И.

Чайковского, Э.Ф. Направника; музыка к «Каменному гостю» – В.Я. Шебалина, М.Ф. Гнесина, А.Г. Шнитке. В диссертации сознательно не привлекаются произведения, аллюзийно интерпретирующие образ Дон Жуана. Подобное ограничение продиктовано стремлением обратиться к имени героя, сконцентрироваться на его имманентных свойствах, оставив за гранью исследовательского взора все метафорические прочтения.

Цель диссертации – постижение диалектики неизменного и изменяющегося в музыкальной характеристике Дон Жуана в контексте обоснования архетипической природы образа.

Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

- выявление архетипических оснований образа Дон Жуана;

- воссоздание панорамы различных музыкальных воплощений сюжета о Дон Жуане;

- изучение ключевых закономерностей синтеза искусств в звуковых интерпретациях донжуановской темы;

- обоснование имманентной музыкальности Дон Жуана, имеющей концептуальную значимость для осознания архетипической природы образа.

Методология исследования. На основе междисциплинарного подхода привлекается комплексная методология в единстве научных положений исторического, теоретического музыкознания, а также смежных гуманитарных наук

, в частности, литературоведения, театроведения, эстетики, философии, культурологии.

Для анализа изучаемых интерпретаций в аспекте их своеобразного преломления архетипической природы образа Дон Жуана оказываются необходимыми следующие общенаучные методы: эпистемологический, историкокультурный, структурно-функциональный, семиотический, компаративистский.

Существенным для истолкования специфики музыкального прочтения донжуановской образности становится герменевтический метод. Связь изучаемых произведений с традицией актуализирует аксиологический подход.

Научная новизна исследования обусловлена:

предложенным ракурсом изучения художественных интерпретаций рассматриваемого образа в рамках теории архетипов;

прояснением особенностей функционирования феномена Дон Жуана в музыкальном искусстве;

представлением в системной целостности эволюции «вечного образа» в западноевропейской и отечественной музыкальной традиции, репрезентацией в данном контексте композиторских сочинений разных эпох, стилей, жанров;

введением в научный обиход ранее неизученных или малоисследованных в отечественной науке произведений Б.В. Асафьева (балет «Каменный гость»), Л.В. Фейгина (сюита из балета «Дон Жуан»), А.Г. Шнитке (музыка к фильму М.А. Швейцера «Каменный гость» по одноименной трагедии А.С.

Пушкина) и др.;

новым ракурсом рассмотрения классических, имеющих богатую исследовательскую традицию сочинений («Дон Жуан» В.А. Моцарта, «Каменный гость» А.С. Даргомыжского и др.);

выявлением на основе изучения различных версий прочтения легенды о севильском обольстителе музыкальной природы Дон Жуана и донжуановских мотивов в искусстве.

Степень разработанности темы исследования. Постижение устойчивости и изменчивости феномена Дон Жуана на материале его музыкальных интерпретаций неизбежно включено в контекст смежных проблем, успешно решаемых в сфере литературоведения, философии, культурологии. Интерес к данной проблематике, возросший во второй половине XX века, не угасает и по сей день, свидетельством чему служит постоянно увеличивающееся количество исследований, как в зарубежной Ж. Массена, К. Бесерры Суарес, Л.

(работы Вайнштейна, Б. Витман и др.), так и в российской (работы И. Нусинова, А. Багно, И. Бабанова, А. Багдасаровой, Н. Веселовской, С. Михиенко и т.д.) гуманитарной науке. Однако с позиции теории архетипов всесторонний анализ диалектики константного и мобильного в образе Дон Жуана остается наименее разработанным аспектом научной донжуанианы. При этом зарубежное литературоведение находится на шаг впереди отечественного. Так, в исследовании Э.К. Фонтенота «Интеграция символа, текста и звука в эволюции трех испанских архетипов: Эль Сида, Дон Жуана и Дон Кихота» подробно описывается процесс экстраполяции литературного архетипа на страницы оперной партитуры. Применительно к фигуре Дон Жуана данная метаморфоза прослеживается от Тирсо де Молины до Моцарта. В отечественном литературоведении компаративные диахронические исследования эволюции изучаемого феномена в культуре и искусстве проводятся вне юнгианской концепции. В основе их инструментария для аналитического прочтения художественных интерпретаций донжуановской темы традиционно лежит понятие «вечный образ».

Важно отметить, что при создании «апологии» Дон Жуана и западноевропейские, и российские филологи и искусствоведы непременно апеллируют к опере Моцарта как к этапному, рубежному претворению, пытаясь с литературоведческих и культурфилософских позиций вскрыть своеобразие данной интерпретации. В музыкознании «Дон Жуан» Моцарта также имеет солидную традицию изучения, представленную внушительным объемом публикаций. В рамках настоящей диссертации значительная роль принадлежит работам, раскрывающим следующие проблемы: «Дон Жуан» в контексте музыкальной культуры XVIII столетия (Е. Чигарева, Е. Черная, П. Луцкер, И.

Сусидко, М. Бонфельд, Х. Юнг), в движении времени (В. Рогожникова, К. Зенкин, О. Соколов, Л. Дьячкова), в сценических версиях (Н. Мякинина, А. Сокольская, Е.

Шапинская), в мировой художественной донжуаниане (В. Багно, К. Зенкин), в интерпретации Кьеркегора (С. Кьеркегор, П. Гайденко).

Вместе с тем, среди колоссального объема отечественных и зарубежных музыковедческих исследований в настоящий момент не существует трудов, в которых бы определялись место, роль и значение оперы «Дон Жуан» в процессе становления мировой донжуанианы. Подход к интерпретации Моцарта как к этапному сочинению музыкальный эволюции сюжета и образа не получает самостоятельного освещения. То же можно констатировать в отношении оперы А.

Даргомыжского и симфонической поэмы Р. Штрауса.

В имеющейся о «Каменном госте» литературе подробно анализируются композиционно-драматургические закономерности и особенности сочинения (Н.

Самоходкина, Г. Белянова, М. Гейлиг), говорится о своеобразии образной системы произведения (Е. Белозерцева, О. Шмакова), о взаимосвязи музыкальной концепции оперы с идейно-художественными исканиями А. Даргомыжского (А.

Цукер), а также о влиянии творческих импульсов А.С. Пушкина на поиски композитора в жанровой сфере (О. Соколов).

Литература, посвященная «Дон Жуану» Р. Штрауса и в целом проблемам его симфонического творчества, представлена несколькими трудами. Прежде всего, это – исследования, появившиеся еще при жизни композитора в 20-30-х годах XX века в зарубежном (Р. Шпехт) и отечественном (А. Островский, И.

Соллертинский) музыкознании, монография о жизни и творчестве Р. Штрауса, впервые опубликованная в ГДР в 1955 году (Э. Краузе), и работы на русском языке, возникшие в 60-70-е годы XX столетия (Г. Крауклис, Г. Орджоникидзе). Из последних публикаций, значимых в контексте рассматриваемой проблемы, следует отметить статью Г. Еременко «„Дон Жуан“ Н. Ленау и Р. Штрауса: два прочтения „вечного“ образа».

Что же касается балетов «Дон Жуан» Л. Фейгина и «Каменный гость» Б.

Асафьева, а также музыки Э. Направника к драматической поэме «Дон Жуан» А.

Толстого, музыки В. Шебалина, М. Гнесина, А. Шнитке к «Каменному гостю»

А.С. Пушкина, то они практически не освещены в музыкознании. Краткие сведения о балете Б. Асафьева содержатся в статье В. Красовской, о музыке В.

Шебалина – в монографии Н. Листовой, о музыке Э. Направника – в статье Е.

Шульги, о «Мелодиях…» М. Гнесина – в кандидатской диссертации М.

Карачевской.

Анализ существующей литературы вскрывает очевидность сложившегося на сегодняшний день парадокса. Казалось бы, проблема звуковой интерпретации «вечного образа» Дон Жуана и создания его музыкальной «апологии»

представляется лежащей на поверхности для науки. Однако в действительности наблюдается заметное «отставание» музыкознания от смежных областей искусствоведения (в первую очередь от литературоведения).

Положения, выносимые на защиту:

архетипическое начало укоренено в природе и сущности образа Дон Жуана.

Его выявление представляется продуктивным для понимания причин неисчерпаемости смысловых глубин и неиссякаемости интерпретационных возможностей образа;

свидетельством архетипической природы Дон Жуана являются присущие ему свойства: обращенность к мифологическим и фольклорным истокам, актуализирующаяся в разных контекстах способность преодолевать границы эпох и национальных культур, амбивалентность смыслов, символическая емкость, умение вписываться в системы других образов при сохранении своей идентичности;

эволюция художественных прочтений сюжета о Дон Жуане допускает историческую типологию, при этом вершинные образцы способны выполнять функции архетипа. Показательной в этом отношении является опера Моцарта;

в музыкальном искусстве архетипическое начало получает преломление в комплексе музыкально-языковых констант образа Дон Жуана, в то же время история музыкальной донжуанианы представляет собой непрерывное становление традиции, в ходе которого апробируются различные стилевые приемы;

«поведение» Дон Жуана в музыке отличается специфическим тяготением музыкального начала к синтезу с другими видами искусства, что представляется вполне обоснованным в ситуации символической многомерности и амбивалентности образа;

принципиальным для осмысления специфики композиторских интерпретаций Дон Жуана является феномен имманентной музыкальности образа, предопределяющей формирование интонационно-тематических и композиционно-драматургических закономерностей музыкального претворения архетипа.

Теоретическая значимость диссертации заключается в обосновании отвечающих требованиям современной науки аналитических подходов и методов исследования феномена Дон Жуана; во введении в научный обиход малоизвестных и «забытых» музыкальных претворений образа, изученных в аспекте концепции архетипа. Данная работа может послужить импульсом для последующего рассмотрения музыкальной донжуанианы, как в рамках определенной жанровой направленности, так и в русле стилевых парадигм.

Практическая значимость определяется возможностью применения результатов исследования при создании концепции исполнительской интерпретации композиторских трактовок сюжета о Дон Жуане, а также в деятельности музыкантов-исполнителей, обращающихся к звуковым прочтениям «вечных образов», в числе которых значатся Прометей, Орфей, Фауст, Дон Кихот, Гамлет и др. Полученные в диссертации выводы могут быть использованы в рамках вузовских курсов истории зарубежной и отечественной музыки, анализа музыкальных произведений, истории театра и эстетики.

Апробация результатов исследования. Основные выводы и результаты исследования получили обсуждение на научных международных и межрегиональных конференциях, в том числе: на Международной научной конференции «Михаил Иванович Глинка: тайны творчества, проблемы интерпретации» (Москва, 2014), Международном интердисциплинарном симпозиуме «Концепты хаоса и порядка в естественных и гуманитарных науках»

(Нижний Новгород, 2009), ежегодных Международных конференциях «Актуальные проблемы высшего музыкального образования» (Нижний Новгород, 2009, 2014), на XIV (2009) и XV (2010) Нижегородских сессиях молодых ученых.

Отдельные положения настоящего исследования нашли отражение в публикациях, в том числе в 4-х статьях в рецензируемых научных изданиях.

Структура диссертации определена логикой, подчиненной цели исследования, а также степенью этнокультурной и хронологической схожести рассматриваемых музыкальных интерпретаций образа Дон Жуана. Диссертация состоит из Введения, четырех глав, Заключения, Списка литературы, включающего 212 наименований, и Приложения, содержащего нотные примеры.

Глава 1. ДОН ЖУАН КАК АРХЕТИП. ФИЛОСОФСКО-ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ПРОБЛЕМЫ

Феномен Дон Жуана в истории искусства – явление уникальное и многогранное. По масштабности и многоаспектности донжуановской проблематики можно судить, сколь великое число тайных и не проясненных моментов сокрыто в рассматриваемом художественном явлении. Ни один из крупных вопросов, встающих перед современным исследователем в связи с изучением феномена в его философско-культурологическом и эстетическом аспектах, не получает исчерпывающего и однозначного ответа. Во многом этому способствует исходная, обусловленная существованием множества «белых пятен»

Загрузка...

в истории становления фабулы загадочность происхождения легенды о Дон Жуане, а также ее противоречивость, связанная с неоднородностью сюжетной основы, с генетически заложенной возможностью различных модификаций сюжетных мотивов. Знаменателен тот факт, что имея более чем вековую традицию изучения в зарубежном и отечественном литературоведении, проблема генезиса сюжета о Дон Жуане, обозначенная еще в критических работах А.Н.

Веселовского (1883) и А. Фаринелли (1896), и ныне остается предметом научных изысканий (примером тому служат диссертации Я.В. Погребной (1996), С.А.

Михиенко (2001), А.А. Багдасаровой (2012)).

Чрезвычайно сложна для осмысления и фигура Дон Жуана. Кто он: «вечный образ», символ, концепт или архетип, имеющий глубокие основания в культуре?

С одной стороны, в отечественном литературоведении сформировалась устойчивая тенденция идентификации Дон Жуана с понятием «вечный образ», получившая сложившуюся традицию изучения (исследования А.Н. Веселовского, И.М. Нусинова, В.Е. Багно). Однако, несмотря на привычность апелляции к данному понятию при фиксации константности феномена Дон Жуана само словосочетание «вечный («вековой» по терминологии И.М. Нусинова) образ» с научной точки зрения представляется более чем размытой и уязвимой метафорической характеристикой. Так, по обоснованному мнению современного филолога А.А. Багдасаровой, в определении «вечный» акцентируется надвременной характер бытования образа в искусстве, что само п о себе не совсем верно, ибо любой из традиционно относящихся к этому разряду литературных персонажей имеет конкретную точку отсчета в истории культуры [17, с.17].

Очевидная условность понятия, его неспособность выступить «инструментом»

изучения предопределяют необходимость поиска методологически точной и значимой терминологии.

С другой стороны, в современной гуманитарной науке, ориентированной на выявление смысловых и общекультурных универсалий, присутствующих в языке, разных сферах искусства и литературе, для обозначения художественных констант исследователи все чаще апеллируют к термину «архетип». Как известно, данное понятие, введенное в научный тезаурус XX века швейцарским психоаналитиком К.Г. Юнгом, интерпретируется в работах ученого как «первичный» или «исконный образ», «символическая формула» [198, с.524], пребывающая в коллективном бессознательном человечества и раскрывающая свои значения в мифах, снах, фантазиях. Исключительно важная роль, по мнению К.Г. Юнга, исполняется архетипом в процессе художественной деятельности человека. «Говорящий праобразами говорит как бы тысячью голосов, он пленяет и покоряет, он поднимает описываемое им из однократности и временности в сферу вечносущего, он возвышает личную судьбу до судьбы человечества и таким путем высвобождает в нас все те спасительные силы, что извечно помогали человечеству избавляться от любых опасностей и превозмогать даже самую долгую ночь. Такова тайна воздействия искусства» [195, с.284]. «Поэтому мы не можем относиться равнодушно к творчеству поэтов, ибо они в своих главных произведениях и в своем глубочайшем вдохновении черпают из недр коллективного бессознательного и высказывают в слух то, о чем другие лишь грезят» [198, с.288].

В современной науке термин «архетип» обнаруживает свое присутствие в различных сферах гуманитарного знания, как следствие – получает более широкую и многоаспектную трактовку. Согласно утверждению Е.А. Колчановой, он наполняется содержанием той дисциплины, в которой используется – этнографии, социологии, лингвистики, религиоведения, культурологии и т.д. [79, с.5]. В частности, в литературоведении активно практикуется отождествление архетипа с мифологемой, мифемой, матрицей, образом, символом, сюжетом, героем. В результате термин обретает немало дополнительных коннотаций, что нередко приводит к размыванию его смысловых границ и, как следствие, к некорректному применению. Сам К.Г. Юнг предостерегал от терминологически неточного истолкования архетипа, как вполне определенного мифологического образа или мотива. «Но последние являются не более чем сомнительными репрезентациями; было бы абсурдным утверждать, что такие переменные образы могли бы наследоваться. Архетип же является тенденцией к образованию таких представлений мотива, – представлений, которые могут значительно колебаться в деталях, не теряя при этом базовой схемы» [195, с.65].

И все же, несмотря на сложившуюся в сфере гуманитарного знания неоднозначность трактовки термина «архетип», продуктивность его использования в научных изысканиях, обусловленная исследовательской возможностью расширять контекст рассмотрения художественных явлений, обращаться к архаическим, мифологическим корням, углублять смысловые грани текста, логически обосновывать «бессмертие» культурных феноменов, на сегодняшний день неоспорима. Применяемый в различных научноисследовательских дисциплинах и обретающий в современной науке статус «культурфилософской универсалии» (Е.А. Колчанова), архетип инициирует комплексный междисциплинарный подход исследования, признанный в последние годы приоритетным, перспективным, открывающим немалые возможности в изучении произведений искусства. В связи с этим данное понятие приобретает принципиальную методологическую важность.

Однако прежде чем выявлять архетипическое начало в феномене Дон Жуана, необходимо прояснить, во-первых, ключевые терминологические смыслы архетипа, ратифицируемые современной наукой, во-вторых, критерии архетипического, позволяющие обоснованно вписывать художественные константы в юнговскую концепцию. Стоит учесть и тот очевидный факт, что архетип, внедряясь в различные области гуманитарного знания, в значительной степени утверждает себя в литературоведении и семиотике. А посему плодотворной для определения и корректировки семантического объема понятия и его качеств представляется апелляция к исследованиям современных мифологов, филологов, литературоведов.

С.С. Аверинцев в работе «„Аналитическая психология“ К.-Г. Юнга и закономерности творческой фантазии» вслед за швейцарским психоаналитиком закрепляет за архетипом значение определенной, «не детерминированной логикой внешнего мира схемы, априорно формирующей представления человека» [2, с.125]. В качестве основных свойств С.С. Аверинцев называет «вездесущность», аксиологическую нейтральность и амбивалентность архетипа, а также указывает на двоякую роль архетипических образов в художественном творчестве. С одной стороны, архетипы придают литературному тексту способность исцеляюще воздействовать на психику реципиента, с другой – предостерегающе. «И вот, дело художника состоит в том, чтобы в силу своей особой близости к миру коллективного бессознательного, первым улавливать совершающиеся в нем необратимые трансформации и предупреждать об этих трансформациях своим творчеством» [2, с.153].

Е.М. Мелетинский в работе «О литературных архетипах» предлагает рассматривать архетипы как «первичные схемы образов и сюжетов, составившие некий исходный фонд литературного языка, понимаемого в самом широком смысле» [110, с.11]. Главное внимание исследователь уделяет понятию «архетипический мотив», ограничивая семантический объем термина значением некоего микросюжета, содержащего «предикат (действие) агенса, пациенса и несущий более или менее самостоятельный и достаточно глубинный смысл» [110, с.50]. В своем толковании мотива Е.М. Мелетинский подчеркивает неотъемлемость наличия действия, сюжетности в архетипических образованиях, нередко именуя последние «сюжетными архетипами».

А.Ю. Большакова в статье «Литературный архетип» [31], указывая на очевидную на сегодняшний день полисемантичность трактовки термина «архетип», предлагает своеобразную типологию его значений:

- писательская индивидуальность с точки зрения ее роли в формировании дальнейшего литературного процесса;

- христианско-библейская тематика, рассматриваемая в качестве источника литературных образов и сюжетов;

- античные традиции в осмыслении природных первоначал, прастихий;

- «вечные образы» мировой литературы (в том числе Дон Жуан), претворяющиеся в произведениях разных эпох и жанров;

- жизненная реалия, к которой многократно обращаются в своем творчестве художники [31, с.170-171].

В ходе рассмотрения различных интерпретаций литературного архетипа как «ментального первообраза» (ментальной «матрицы», праформы) А.Ю.

Большакова устанавливает одно из ведущих качеств последнего – способность трансформироваться, сохраняя при этом некое ценностно-смысловое ядро, «в своей неизменности обеспечивающее высокую устойчивость архетипической модели» [31, с.171]. Названное свойство исследователь определяет как «вариативность инвариантности».

На основании фундаментальных трудов К. Юнга, а также работ отечественных ученых С. Аверинцева, Е. Мелетинского, А. Большаковой, правомерно утверждать, что архетип есть ключевое, имеющее неоспоримое значение в качестве «инструмента» исследования образных констант, понятие, которое продуцирует аргументацию генетически обусловленной емкости и значительности содержания «вечных образов», их непреходящей актуальности и универсальности, смысловой устойчивости и «тяги» к беспрерывной модификации. Среди основных смыслов архетип обнаруживает значение некоего исходного продукта коллективного бессознательного, объемной онтологической данности. И все же в исследованиях выше упомянутых авторов содержатся наблюдения за отдельными качествами архетипа при отсутствии единой системы критериев архетипического. Между тем, на наш взгляд, уточнение данных критериев напрямую способствует обоснованию актуальной в современной научной мысли тенденции идентификации образных констант с понятием «архетип». Учитывая те свойства, которые сам К.Г. Юнг и последовавшие за его концепцией исследователи постулируют в архетипе, как основные выделим следующие параметры архетипического:

Архетип, понимаемый, согласно К.Г. Юнгу, как «определенное образование архаического характера» [194, с.31], обнаруживает свое отражение в мифологических мотивах. Общеизвестно, что в психоаналитической трактовке миф и сказка репрезентируют собой хорошо знакомые проявления [197, с.250], древнейшие способы актуализации структурообразующего элемента коллективного бессознательного. Сам по себе архетип есть некий гипотетический образец, сравнимый «с осевой системой кристалла, который, обычно, формирует заранее кристаллическую структуру, находясь еще в „материнской“ жидкости» [194, с.123]. В процессе восприятия он, будучи исходной «бессознательной» формой, наполняется материалом практического опыта «в духе того индивидуального сознания, в котором он вспыхивает» [197, с.250]. Вместе с тем, существуют идентичные по своему значению праобразы, которые обнаруживаются в несхожих и невзаимодействующих друг с другом мифологиях и народных сказаниях.

Подобные поразительные сходства древних слоев фольклора различных народностей объясняются проявлением единых законов человеческого мышления, психологических механизмов, врожденных свойств человеческой натуры. К.Г. Юнг пишет: «Первобытное мышление выражает основную структуру нашего разума, тот психологический пласт, который в нас составляет коллективное бессознательное …. Поскольку базовая структура мозга и разума одна и та же у всех, то функционирование на этом уровне не несет в себе каких-либо различий» [194, с.35].

Архетип, будучи элементом коллективного бессознательного, органично вписывается в различные временные и этнокультурные контексты.

Согласно концепции архетипов К.Г. Юнга, коллективное бессознательное есть некая данность, наследуемая из поколения в поколение посредством определенной формы мнемонических образов. Эта традиция сообщения присуща всем представителям рода Homo Sapiens, безотносительно к этнической, культурной и иной принадлежности. А посему архетипы универсальны. Историческая и национальная изменчивость обусловливается их способностью трансформироваться до бесконечности, актуализируя те или иные смысловые оттенки. К.Г. Юнг, а вслед за ним и С.С. Аверинцев определяют данное качество как «вездесущность» архетипического [2, с.125].

Характерно, что архетип способен проецировать заложенную в нем универсальность на область художественного творчества. Не случайно среди множества прочтений «вечных образов» выделяются так называемые «классические» интерпретации – интерпретации, проверенные временем, принадлежащие перу гениальных творцов, отмеченные смысловой емкостью и символической неисчерпаемостью. Они составляют фундамент традиции претворения, или, по определению М. Гаспарова, «культуры перечтения».

Последняя «пользуется набором традиционных, устойчивых и осознанных приемов, выделяет пантеон канонизированных перечитываемых классиков, чьи тексты в идеале постоянно присутствуют в памяти…» [47, с.17].

Апелляция к классическим прочтениям «вечных образов», с одной стороны, вовлекает реципиента в смысловое пространство текста, отмеченное совершенством и высокой художественной значимостью. С другой, согласно концепции «автокоммуникации» Ю. Лотмана, погружает его в собственный духовный мир, «в благоприятные условия для того, чтобы прислушаться к самому себе» [98, с.440].

Архетип, являясь цельной, диалектической структурой, имеет «как позитивный, благоприятный, светлый, указывающий вверх характер, так и указывающий вниз, отчасти негативный и неблагоприятный, отчасти прямо хтонический, но в остальном нейтральный аспект» [196, с.347].

Заключая в себе врожденную полярность антитезы «положительное – отрицательное», архетип опосредуется эмоциями и переживаниями индивида, которые препятствуют доминированию одного из оценочных полюсов, способствуя осмыслению амбивалентной природы праобраза.

Архетип, отражаясь в коллективном сознании в виде вербально определенного многомерного культурно-значимого социально-психического образования, становится концептом, обретая языковое поименование. К.Г.

Юнг в статье «К феноменологии духа в сказке» указывает на обширное поле значений слова «дух», затрудняющее психологу понятийное ограничение его предмета, но, тем не менее, создающее наглядную, облегчающую задачу описания картину феномена [196, с.333]. Д.Б. Рассел в работе «Дьявол.

Восприятие зла с древнейших времен до раннего христианства» отмечает, что концепт заключается в традиции представлений, в которую не входят эксцентричные, не получающие всеобщего признания положения. «Если вы описываете кошку как толстокожее крылатое животное, то эта ваша идея бесполезна для изучения кошек» [134, с.52]. Из приведенных суждений следует, что концепт есть ментальное образование, обладающее вербальной определенностью и обобщающее явления одного ряда и общекультурной значимости. Согласно определению С.Г. Воркачева, систематизировавшему накопленный концептологией опыт, «концепт – это единица коллективного знания, отправляющая к высшим духовным ценностям, имеющая языковое выражение и отмеченная этнокультурной спецификой» [43, c.66].

Корреляция понятий «архетип» и «концепт» при изучении характерных свойств того или иного общекультурного феномена позволяет, с одной стороны, увидеть его корневую структуру, а с другой, осознать логику концептуального развертывания. Примечательно, что в современном литературоведении концепт анализируется и как научная дефиниция, и как «собственно художественное явление, существующее в литературе» [42, c.8].

И если в первом случае концепт связывается с отвлеченной от конкретного содержания абстракцией, то во втором – он непременно реализуется в литературных образах. Однако не каждый образ способен инициировать создание концепта. По верному замечанию Н.В. Володиной, подобный образ «должен обладать инвариантным смыслом и нести в себе отсвет ментальности народа; носить „имя“; иметь устойчивый, повторяющийся характер и манифестировать знаковые явления в культуре» [42, c.8].

Архетип, преломляясь в мифологии, религии, искусстве, подвергаясь в данных культурных образованиях шлифовке, превращается в символ, все более прекрасный по форме и всеобщий по содержанию[195, c.15]. Швейцарский психоаналитик отмечает спасительную роль символа от могущественного и опасного коллективного бессознательного. Символ дает «пережитому форму и способ вхождения в мир человечески-ограниченного понимания, не искажая при этом его сущности, без ущерба для его высшей значимости»

[195, c.103].

Архетип, нацеленный на автономное существование в виде художественного образа или мотива, обладает определенным комплексом устойчивых к попыткам видоизменения характеристик. Архетип, наделенный способностью к модификациям, способен сохранять в процессе миграции из века в век, из страны в страну, из сочинения в сочинение константное начало. В рамках настоящих рассуждений уместно вспомнить рассмотренный в статье А.Ю. Большаковой организующий принцип литературного архетипа – «вариативность инвариантности» [31, c.171].

Напомним, что он основан на одном из важнейших свойств, обусловливающих высокую устойчивость архетипической модели, – на типологической повторяемости. Именно в таком контексте обретает адекватное прочтение положение о том, что, несмотря на наличие схожих черт, объединяющих отдельные архетипы, знак тождества между элементами коллективного бессознательного невозможен. Характерный пример – Фауст и Дон Жуан, сближение которых в романтическую эпоху предопределялось присутствием общего качества, имманентно близкого каждому из героев – демонического начала. Однако обнаруженная романтиками скрытая грань соприкосновения Фауста и Дон Жуана отнюдь не противоречила утверждению их самости в последующие столетия.

Как представляется, названный комплекс атрибутивных свойств архетипа может служить надежным признаком «прорастания» образных констант из структур коллективного бессознательного. Поэтому, опираясь на обозначенные тезисы, попытаемся дать обоснование архетипической природы феномена Дон Жуана.

1. В легенде о Дон Жуане явлено доказательство того, насколько глубокое и внушительное влияние данный архетип оказывает на культурное сознание человечества. Ее праистоки обнаруживают себя в фольклоре разных европейских народов (целый ряд примеров тому зафиксирован в работах А.Н. Веселовского и Е.Д. Брауна). Во Франции – это сказания о рыцаре, соблазнившем невесту крестьянина, а также легенда о Роберте-дьяволе, во многом схожая с главными чертами будущего предания о Дон Жуане; в России – былины о похождениях Алеши Поповича с сестрой братьев Збродовичей, о неудавшейся женитьбе Алеши Поповича и смерти Василия Буслаева; наконец, в Испании – народный романс «Don Juan», центральный сюжетный момент которого, в обобщенном виде представленный как мотив непочтительного отношения к праху, восходит к архаическим, мифо-ритуальным истокам [127, c.25].

В настоящее время является общепризнанным, что легенда о Дон Жуане в том виде, в каком она предстала в первой официально зафиксированной версии – пьесе испанского драматурга Тирсо де Молина – имеет разветвленную, мифологическую по своему генезису, корневую систему. С одной стороны, отдельные элементы фабулы восходят к античной литературе: мотив взаимоотношений человека и статуи (легенда о Митии и его каменном изваянии, изложенная в «Поэтике» Аристотеля) и мотив преступления и божественного воздаяния (миф об Эдипе). С другой стороны, фигура распутного аристократа мыслима только в рамках христианской мифологии. По словам С. Кьеркегора, Дон Жуан «принадлежит христианству и через христианство – также и Средним векам» [90, c.116]. «И хотя греческие герои и Боги в своем непостоянстве очень напоминают Дон Жуана, однако идея соблазна Греции совершенно чужда, поскольку эротическое начало лишено у греков того напряженно-демонического характера, которое оно получает в средние века» [44, c.165]. Напротив Дон Жуан

– «это выражение демонического, которое определено как чувственное» [90, c.119]. В средневековой культуре в рамках светского профессионального творчества интенсивную разработку получает мотив любовных историй и похождений. В дальнейшем, о земной любви, весьма далекой от рыцарской галантности и жертвенности, красочно повествуют куртуазные романы Возрождения. Развлекательность и эротизм подобной литературы оказываются обратно пропорциональными суровости и аскетичности официальной идеологии времени.

Таким образом, история о Дон Жуане, рожденная, по справедливому утверждению В.Е. Багно, на пересечении легенд о повесе, пригласившем на ужин череп, и преданий о севильском обольстителе [18, c.6], генетически восходит к изначальным схемам представлений, заполненным актуальным в ту или иную эпоху содержанием.

2.«Встреча Святотатца и Обольстителя» (по образному определению В.Е.

Багно), ставшая решающей для формирования донжуановского сюжета, предопределяет его онтологическую двойственность, проекция которой ложится на всю историю развития феномена в европейской культуре. На основании выявленного неоднородного «фундамента» легенды антиномия «историческое – вневременное» оказывается очевидной, прежде всего.

Бесспорно, Дон Жуан – герой своего времени. Его формальной точкой отсчета как литературного персонажа принято считать один из узловых моментов развития европейской культуры – перекресток эпох Возрождения и Барокко, период кардинального перелома, происходившего в общественном сознании:

когда удовлетворение чувственных потребностей становилось подчас важнее развития духа, земные интересы оказывались на первом плане. Как известно, данный рубеж ознаменовался «рождением» четырёх героев – Фауста (1587), Гамлета (1601), Дон Кихота (1605) и Дон Жуана (1630). Культурно-историческим фоном выхода в свет пьесы Тирсо де Молина было ощущение остроты обозначившегося глубокого кризиса, напряженности в поиске новых ответов на «вечные вопросы». В Дон Жуане претворилась одна из актуальных в исторически переходную эпоху форм самоутверждения индивида – ничем не ограниченный чувственный гедонизм. Небезынтересно, что устойчивая фабула, объединившая страсть к запретным чувственным удовольствиям и вмешательство в повседневную жизнь высших сил, карающих святотатца, возникла именно в Испании XVI века благодаря не только мощной фольклорной традиции, но и определенным историко-культурным обстоятельствам [17, c.5]. То был период резкого обострения набожности и религиозности жителей Пиренейского полуострова, любивших грешить до самозабвения и мучительно вымаливать потом прощение.

Однако будучи порождением конкретного исторического контекста, Дон Жуан и в дальнейшем не утратил своей злободневности, став, пожалуй, самым желанным гостем в искусстве. «Вряд ли в богатой галерее характеров мировой литературы, – замечает А.А. Багдасарова, – найдется образ, способный конкурировать с легендарным Насмешником по количеству литературных и музыкальных интерпретаций» [17, Надвременной статус феномена c.3].

неопровержимо доказан историей его четырехсотлетнего существования в художественном пространстве европейской культуры. Дон Жуан прошел сквозь столетия в ореоле неослабевающего интереса к своей персоне со стороны писателей, поэтов, драматургов, композиторов, кинорежиссеров, философов, проявив способность органично вписываться в различные исторические контексты. По словам А. Михайленко, «за последние четыре века не было десятилетия, когда бы не появилось более или менее знаменитое произведение, связанное с образом бессмертного любовника» [112, c.6]. В результате в мировой литературе, по подсчетам исследователей, на сегодняшний день существует около 3000 текстов, непосредственно или аллюзийно раскрывающих донжуановскую тему.

Принципиальное значение обнаруживает и тот факт, что сложившиеся в научно-исследовательском мире различные версии об историческом периоде самоидентификации феномена Дон Жуана, по сути, выступают веским аргументом в пользу вневременной универсальности изучаемого образа.

Следующая антиномия реализуется в этнокультурном аспекте. С одной стороны, несомненно, Дон Жуан – имманентное явление для Испании.

Неслучайно, многие интерпретаторы настаивают на сугубо испанской принадлежности феномена. Так, М. Фриш – автор комедии «Дон Жуан, или Любовь к геометрии», рассматривая данный аспект донжуанской проблематики, считает, что испанский колорит в легенде о наказанном распутнике – не просто бытовой фон, а сущностная черта легендарного героя, его национальная ментальность. «Испанское! – мы можем этим пренебречь, но никогда нельзя одеть Дон Жуана в какой-то другой, определенный костюм, будь то немецкий, англосакский или славянский … Дон Жуан остается истинным испанцем» [165, c.81]. Согласно М. Фришу, Дон Жуан есть ни кто иной, как тореадор, вступивший в смертельную схватку с грубой природной силой пола, которую он не может убить, не лишив себя жизни. Итог фришевской интерпретации – «лучшим введением к Дон Жуану, за исключением Кьеркегора, остается зрелище боя быков в Испании» [165, c.82].

С другой стороны, испанский менталитет не помешал Дон Жуану стать «своим среди чужих» в Италии, Франции, Германии, Англии, России. В частности, пришедший на русскую землю из испанской литературы, феномен Дон Жуана обрел здесь особую судьбу, оказавшись не просто объектом многочисленных интерпретаций в творчестве отечественных художников, а самобытным культурным явлением – российским Дон Жуаном. Он утратил сладость нарушения запретов, получив сомнения в правоте жизненного выбора.

По словам М.В. Якушевича, именно Россия привила «южному соблазнителю»

возмездие собственной совести [199, c.221].

Таким образом, Дон Жуан, вышедший из недр испанской культуры, сумел освободиться от своего национального костюма. Подтверждением чему служит фрагмент из стихотворного цикла М. Цветаевой:

«…Долго на заре туманной Плакала метель, Уложили Дон Жуана В снежную постель, Ни гремучего фонтана, Ни горячих звезд… На груди у Дон Жуана Православный крест» [172, c.551]

3.Еще одна антиномия представлена в плане идейно-образных трактовок.

Вечен спор о том, кто есть Дон Жуан: наказанный развратник или изживающий себя романтик, убийца или бунтарь, охотник или жертва. Амбивалентность восприятия очевидна: влекущее и отталкивающее сосуществуют в нерасторжимом единстве.

Как известно, честь открытия возможности образной трансформации феномена принадлежит литературе, где происходило становление фигуры Дон Жуана, делались первые попытки осмысления его внутренней антиномичности.

Учитывая высокую роль художественного и художественно-критического слова в эволюции изучаемого персонажа, принципиальным представляется выявление на материале литературных трактовок специфики воплощения донжуановской двойственности у разных авторов. Кроме того, анализ наиболее известных прозаических и поэтических произведений о Дон Жуане необходим и для последующего сравнительно-типологического вывода о своеобразии данных прочтений при их сопоставлении с музыкальными интерпретациями образа.

Уже в пьесе Тирсо де Молина, относящейся ко времени строгой, инициируемой гуманистическими представлениями дифференциации на положительных и отрицательных персонажей, на первый план выдвигался образ, не поддающийся точной идентификации с позиции добра и зла.

Характер первого литературного Дон Жуана определяло противоречие между кипучей жизненной энергией, освобожденной разрушением средневековых устоев, и ее реализацией в чрезмерном эгоизме испанского гранда-представителя знатного сословия. Дон Жуан Тирсо де Молины оказывался далек от гуманистической концепции человеческого достоинства и любви, поскольку нацелен был на удовлетворение страсти, на оскорбление жертв, на озорство и обман. Кроме того, ему была присуща беззаботная уверенность в собственной ненаказуемости. Наивно полагая, что «до божьего суда по смерти» ему еще далеко, Дон Жуан Тирсо оставлял за собой право покаяться в самый последний момент.

При этом в сцене поединка со статуей развратник и обманщик превращался в настоящего героя. По мере того, как Дон Жуан демонстрировал бесстрашие перед лицом вечности, менялся и нравственный климат пьесы. Парадоксальным образом в финальной сцене объектом зрительских симпатий оказывался именно он, тогда как каменному «носителю справедливости» публика отказывала в сопереживании. В результате Тирсо де Молина сквозь официоз образа Дон Жуана, воспроизводящего антигероя, осуществлял прорыв к отражению в нем привлекательного начала.

Спустя несколько десятилетий Дон Жуан стал предметом интерпретации у Мольера (1665), в комедии, которая при первой же постановке вызвала скандал и была исключена из репертуара театральных трупп почти на два столетия.

Французский драматург открыл новые качества в образе героя, трансформи руя и углубляя его. Мольеру удалось максимально заострить негативную составляющую личности Дон Жуана, сохранив при этом и ее позитивное начало.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
Похожие работы:

«УДК – 778.5.05:778.534. ББК – 85. Т – Трапезникова Елена Владимировна ЭВОЛЮЦИЯ ОБРАЗА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПРОСТРАНСТВА В РОССИЙСКОЙ АНИМАЦИИ (1985–2014 гг.) Специальность 17.00.03 – «Кино, телеи другие экранные искусства» Диссертация на соискание ученой степени кандидата...»

«Бояршинова Нина Александровна ФОРМИРОВАНИЕ ОБРАЗА МОСКВЫ В ОТЕЧЕСТВЕННОМ КИНЕМАТОГРАФЕ Специальность 17.00.0 «Кино-, телеи другие экранные искусства» Научный руководитель доктор искусствоведения, профессор Разлогов К.Э. Диссертация на соискание ученой степени кандидата...»

«          Терехов Виталий Анатольевич   Статус гидратации у больных на программном гемодиализе: методы оценки и коррекции      14.01.24 – Трансплантология и искусственные органы.       Диссертация на соискание ученой степени кандидата медицинских наук.           Научный...»

«Усанова Алла Леонидовна ХУДОЖЕСТВЕННО – БЫТОВЫЕ ТРАДИЦИИ В СОВЕТСКОМ ГОРОДСКОМ ИНТЕРЬЕРЕ 1930-1950-Х ГОДОВ 17.00.04 изобразительное, декоративно-прикладное искусство и архитектура Диссертация на соискание ученой степени доктора искусствоведения Научный консультант: Т.М. Степанская доктор искусствоведения, профессор Барнаул 2014 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ..3 ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ...»

«ИВЧЕНКО Елена Викторовна РАЗВИТИЕ ХУДОЖЕСТВЕННО-ТВОРЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ СТУДЕНЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ В СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВУЗА 13.00.05 – теория, методика и организация социально-культурной деятельности диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: доктор...»

«ШАХОВ Павел Сергеевич Музыкально-фольклорные традиции мордвы Сибири (приуроченные жанры) Специальность 17.00.02 – Музыкальное искусство Диссертация на соискание учёной степени кандидата искусствоведения Научный руководитель: кандидат искусствоведения, профессор Леонова Наталья Владимировна Новосибирск – ОГЛАВЛЕНИЕ Том I...»

«УДК 745/749+7.032(31) Курасов Сергей Владимирович ИСКУССТВО ТИБЕТА (XI-XX ВВ.) КАК ЕДИНАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ СИСТЕМА: ИКОНОЛОГИЯ И СЕМИОТИКА Специальность: 17.00.0 Изобразительное, декоративно-прикладное искусство и архитектура Диссертация на соискание ученой степени доктора искусствоведения...»

«НОВОДВОРСКАЯ Наталия Борисовна СОЦИАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МЕНЕДЖЕРОВ СОЦИАЛЬНО ОРИЕНТИРОВАННЫХ НЕКОММЕРЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ 13.00.05 – теория, методика и организация социально-культурной деятельности ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель:...»

«Андрейко Евгения Олеговна М.Д. Михайлов: творческая деятельность, исполнительский стиль Специальность 17.00.02 Музыкальное искусство Диссертация на соискание ученой степени кандидата искусствоведения Том II ПРИЛОЖЕНИЯ Научный руководитель: кандидат педагогических наук, профессор Агин М.С. Москва – 201 ОГЛАВЛЕНИЕ Том II ПРИЛОЖЕНИЕ А. МАТЕРИАЛЫ О ТВОРЧЕСТВЕ М.Д. МИХАЙЛОВА. 5 А.1. Студийные записи концертов и выступлений М.Д. Михайлова...»

«КУЗЬМИНА ИРИНА БОРИСОВНА ПРОБЛЕМЫ ВОССОЗДАНИЯ ЦЕРКОВНЫХ ИНТЕРЬЕРОВ И БОГОСЛУЖЕБНОЙ УТВАРИ В ДРЕВНИХ ХРАМАХ (НА ПРИМЕРЕ ВЛАДИМИРО-СУЗДАЛЬСКИХ ЦЕРКВЕЙ XII-XIII ВВ.) Специальность: 17.00.04 –...»

«Олонцева Татьяна Андреевна ФОРМИРОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ИСПОЛНИТЕЛЬСКИХ УМЕНИЙ СТУДЕНТОВ-ХОРМЕЙСТЕРОВ В ПРОЦЕССЕ ИЗУЧЕНИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ МУЗЫКИ 13.00.08 – теория и методика профессионального образования Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель кандидат педагогических наук, профессор Н.Ф. Спинжар Москва 2014 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ 3 Глава I....»

«КУЗЬМИНА ИРИНА БОРИСОВНА ПРОБЛЕМЫ ВОССОЗДАНИЯ ЦЕРКОВНЫХ ИНТЕРЬЕРОВ И БОГОСЛУЖЕБНОЙ УТВАРИ В ДРЕВНИХ ХРАМАХ (НА ПРИМЕРЕ ВЛАДИМИРО-СУЗДАЛЬСКИХ ЦЕРКВЕЙ XII-XIII ВВ.) Специальность: 17.00.04 –...»

«Ахметова Эльмира Рысбековна Основные направления развития скульптуры Казахстана второй половины ХХ-начала ХХI века Специальность: 17.00.04 – изобразительное и декоративно-прикладное искусство и архитектура Диссертация на соискание ученой степени кандидата искусствоведения Научный руководитель: кандидат искусствоведения, профессор Кривдина Ольга Алексеевна...»

«Трухина Лариса Николаевна К ПРОБЛЕМЕ СТАНОВЛЕНИЯ ЖАНРА РУССКОЙ НАРОДНОЙ ПЕСНИ НА ЭСТРАДЕ. НА ПРИМЕРЕ ТВОРЧЕСТВА ОЛЬГИ ВАСИЛЬЕВНЫ КОВАЛЁВОЙ Специальность – 17.00.01 – Театральное искусство Диссертация на соискание учёной степени кандидата искусствоведения Научный руководитель – доктор искусствоведения, профессор, Уварова Елизавета Дмитриевна Научный консультант – кандидат искусствоведения,...»

«НАДЕЖДА ЕВГЕНЬЕВНА БЕЛЯЕВА РАБОТА БИБЛИОТЕКИ С ИНТЕРНЕ Т -РЕСУРСАМИ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Специальность 05.25.03 Библиотековедение, библиографаведение и книговедение ; Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: доктор педагогических наук Майстрович Т.В. Орёл2010 ФЕДЕРАЛЬНОЕ...»

«РЕМЕННИКОВА Юлия Сергеевна ФОРМИРОВАНИЕ ЭТНОХУДОЖЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ БУДУЩЕГО УЧИТЕЛЯ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО ИСКУССТВА В ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ ПРОЦЕССЕ ВУЗА 13.00.08 – теория и методика профессионального образования Диссертация на соискание ученой степени кандидата...»

«Гатауллин Александр Анварович Фридрих Робертович Липс: творческая деятельность и ее роль в развитии баянного искусства во второй половине XX – начала XXI века Специальность 17.00.02 Музыкальное искусство Диссертация на соискание ученой степени кандидата искусствоведения Научный руководитель: доктор искусствоведения, профессор Л. С. Дьячкова Москва – 201 2    Оглавление ВВЕДЕНИЕГлава 1. Фридрих Липс – исполнитель-новатор, аналитик и...»

«Лешуков Алексей Григорьевич СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ РАЗВИТИЯ РЕКЛАМЫ В РОССИИ 1861–1900 ГГ. 24.00.01 – теория и история культуры Диссертация на соискание ученой степени кандидата культурологии Научный руководитель – доктор исторических наук, доцент Чеботарев Анатолий...»

«Морозов Дмитрий Александрович РАЗВИТИЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ БИБЛИОТЕК С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ИНФОРМАЦИОННОКОММУНИКАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ Специальность 05.25.03 – «Библиотековедение, библиографоведение и книговедение» диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: кандидат...»

«МУХАМАДЕЕВА АЙГУЛЬ АЛЬБЕРТОВНА ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ ФОРМИРОВАНИЯ ДУХОВНОГО ОБЛИКА РОССИЙСКОЙ МОЛОДЕЖИ В КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРЫ МИРА (КОНЕЦ ХХ – НАЧАЛО XXI вв.) Специальность 24.00.01 – теория и история культуры Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель: Доктор исторических...»









 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.