WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«КОНЦЕПЦИЯ «КУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТА» В ПРИМЕНЕНИИ К ГОРНОЗАВОДСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ УРАЛА ...»

-- [ Страница 4 ] --

Роль рек не ограничивается лишь только историческим вопросом освоения Урала и Сибири. Они имеют колоссальное культурологическое значение в последующем становлении культурного ландшафта горнозаводской цивилизации Урала. Как мы видим, первое проникновение русских на Урал шло по рекам и по двум направлениям, которые мы можем так же уложить и в последовательные исторические этапы. Соответственно, и культурный ландшафт испытывал два влияния – северное (новгородское, поморское) с промысловыми и ремесленническими артелями, и южное (московское) с крестьянскими общинами. Следует отметить, что в дальнейшем эти два течения трансформируются в Строгановский и Демидовский миры горнозаводской цивилизации.



Горнозаводская цивилизация берёт своё начало с момента, когда переселенцы, наслышанные от коренных народов этих мест о богатстве земных недр, начинают кустарную и неорганизованную добычу драгоценных металлов и железной руды, переросшую позднее в крупномасштабную горнозаводскую промышленность. Промышленной добыче руд были подчинены и все остальные природные богатства края: леса и реки.

Если первоначально реки использовались только как водный путь к освоению новых земель, то с развитием горной промышленности они уступают эту роль сухопутным путям и становятся важнейшими транспортными магистралями горнозаводского мира. Реки утрачивают свое значение важных транспортных магистралей лишь с появлением железной дороги на Урале.

Путь – дорога. Рассуждая о расширении Московского государства новыми землями Урала и Сибири, Ф. Бродель отмечает, что «завоевание пустых или почти пустых пространств, легкость их завоевания характерны и для великого продвижения русских в XVI веке», «это было быстрое, хотя и хрупкое – но оттого тем более заслуживающее восхищения — мирное завоевание» [32].

К началу XVI века русские уже хорошо знали о географических особенностях и природных условиях края. Именно в русских источниках этого периода появляются правильные сведения о Северном Урале: была верно определена вытянутость хребта с севера на юг: «а Камени в оболоках не видать, коли ветрено ино оболока раздирает, а длина его от моря до моря» [19, с. 248], и впервые приводится название горной цепи, точно осуществив перевод с коренных языков североуральских народов на русский язык название гор – Камень [212].

С конца XVI века Урал и Сибирь становятся стратегическим направлением и необходимым условием формирования мощного единого Московского государства, что подразумевало централизованный контроль над всеми территориями, полученными в результате присоединения обширных земель Новгорода Великого (1478 год), в том числе и земель Северного Урала, укрепление на этих территориях своей власти и дальнейшего активного хозяйственного освоения земель. Во исполнение этих целей Московскому государству необходима была надёжная сухопутная дорога, соединяющая земли Урала и Сибири.

В 1595 году царем Федором Ивановичем был издан указ, повелевающий «охочим людям» разведать более прямой и удобный путь в Сибирь.

Таким человеком стал Артемий Бабинов из деревни Верх-Усолка (расположенной недалеко от Соликамска) [13], впоследствии его именем была названа и сама дорога – Бабиновская. Согласно преданию, эта дорога проходила по потаённой тропе вогулов (манси), которая вела через Уральские горы: от Чаньвинской пещеры к верховью реки Туры [238].

В отличие от Вишеро-Лозьвинского пути Бабиновская дорога (Приложение 4) была сухопутной и значительно сокращала путь между Солью Камской и Верхотурьем (примерно в восемь раз). А в скором времени дорога была продлена в Сибирь: до Тюмени и Тобольска.

На протяжении 150 лет Бабиновская дорога была «своеобразной стержневой магистралью освоения сибирских земель» [238], которую возможно сравнить по своей значимости с Великим шёлковым путём, долгое время соединявшим разные цивилизации – Восток и Запад. Несмотря на то, что Бабиновская дорога была сухопутной, она представляла собой тяжёлый таёжный путь. В XVII веке во время активного освоения просторов Сибири «через узкое горлышко Бабиновской дороги в несколько метров шириной»

проникали в Сибирь «значительные людские массы, не говоря уже о безмерных объемах грузов» [114, с. 30].

Дорога стала причиной возникновения множества населенных пунктов (Сурмог, Верх-Яйва, Чикман, Молчан, Верх-Косьва, Растес, Павда, Караул) и культурно-исторических памятников, выраженных в архитектурноландшафтном облике городов Соликамск и Верхотурье, вдоль которых она пролегала (памятники храмового и гражданского зодчества, крупнейшие монастыри).





Бабиновская дорога в этом смысле приобрела сакральное значение паломнического пути. Уникальные храмы и соборы, рождённые главным образом Строгановским миром, воспринимаются сегодня как «”корабли”, идущие на Восток и несущие атрибуты русской государственности и духовной культуры» или «духовные маяки этой историко-географической магистрали», несущей в себе следы ушедшей эпохи, запечатлённой в памятниках материальной и духовной культуры [238].

С Бабиновской дорогой связано и открытие Григорием Демидовым одного из первых в России ботанических садов (1731 год), который явился «существенно опережающим свое время учреждением науки и культуры» [202, с. 27] и центром сосредоточения научной мысли.

По Бабиновской дороге проследовал целый ряд исторических личностей, оставивших упоминание о дороге. Так, одним из первых упоминаний о передвижении по Бабиновской дороге стали записки неизвестного военного иностранца, проследовавшего из Москвы в Сибирь в 1666 году [163, с. 264]. Именно они послужили литературной основой вышедшей в 1719 году второй части книги о Робинзоне Крузо Даниеля Дефо, в которой герой следует по маршруту Сибирского пути [38].

На протяжении XVIII века стоящие на Бабиновской дороге Соликамск и Верхотурье постепенно утрачивают своё транзитное, а с учреждением в 1796 году Пермской губернии и административное значение. Во многом этот процесс связан со строительством и открытием в 1783 году Большого тракта и активным развитием по обоим склонам Уральских гор горнорудной промышленности, что и привело к смещению транзитных, экономических и промышленных центров из этих городов в города Пермь и Екатеринбург.

Новые центры «все более активно определяли характер дальнейшего развития края» и «невольным образом оттеснили на задний план первые форпосты освоения» [238]. До конца XIX века Сибирский тракт (Приложение 4) был «геокультурным вектором простирания России на восток», на смену которому, пришла в начале ХХ века Транссибирская железнодорожная магистраль.

Все, что было связано так или иначе с дорогами, стало важными архетипическими составляющими культурного ландшафта Урала. Пути (реки, волоки, сухопутные дороги) задают семантическую тональность культурного ландшафта Урала. Заложенные еще в XVIII столетии архетипы и ценности «горнозаводской цивилизации» продолжают пульсировать и по сей день.

Внутренний механизм формирования образа Урала (вектор гора) связан с феноменом горнозаводской цивилизации, которая возникла на пересечении двух векторов развития: времени (пути) и пространства (горы).

По словам писателя А. Иванова горнозаводская цивилизация «была прочно спаяна своим вплетением в единые природные циклы, была прошита дорогами и намертво сцеплена реками» [79].

Сущность геокультурного пространства Урала точно выразил в начале ХХ века литературовед, фольклорист и этнограф П. С. Богословский, назвав культуру Урала уникальным феноменом русского мира, или «горнозаводской цивилизацией» [29, с. 24] (Приложение 5).

Уместность употребления понятия «цивилизация» по отношению к культурному ландшафту Уралу и его продиктована концепциями (монистическая, плюралистическая), подходами (линейно-стадиальный, цивилизационный) и принципами (объяснительный, герменевтический), которые берутся за основу в определении цивилизации. Введённое в историческую науку в XVIII веке понятие «цивилизация» первоначально трактовалось в контексте противопоставления дикости и варварству. В Новое время воспринималась как результат достижений «цивилизация»

исторического прогресса (социальных, экономических, технических и т. п.), но уже с середины XIX века наблюдается тенденция к противопоставлению понятий «цивилизация» и «культура», начинает формироваться цивилизационный подход к изучению культур, пик которого пришёлся именно на 1920 – 1930-е годы ХХ века.

В философской мысли этого времени появляется множество трактовок и интерпретаций понятия «цивилизация».

Так, по О. Шпенглеру цивилизация есть завершение и исход культуры, стадия её деградации и упадка высших духовных ценностей, подмены живых начал культуры рассудочностью и рациональностью [257]. Сходные идеи различения культуры и цивилизации развивал и русский философ Н. А. Бердяев, который под цивилизацией понимал «смерть духа культуры» [22]. Другого мнения придерживались М. Вебер и А. Швейцер, которые в упадке культуры видели философскоэтическую проблему и проблему смены ценностных критериев [33; 254].

Цивилизационный подход мы можем проследить и в теории культурноисторических типов Н. Я. Данилевского и обозначить каждый из выделенных им типов как самобытную цивилизацию [57].

Таким образом, в контексте активно развивающейся в это время (в начале ХХ века) теории локальных цивилизаций вполне обосновано появление понятия «горнозаводская цивилизация».

Понятие «горнозаводская цивилизация» подчеркивает замкнутый, уникальный характер культурной среды Урала, отличной от культуры остальной России, представляющей собой отдельный «уральский мир» внутри российской жизни. Уральский мир «окончательно обрел свой облик» и «логику развития» [14, с. 264] в результате активного промышленного освоения горных массивов Урала в XVIII веке. «Горнозаводская цивилизация»

– это, прежде всего, культурный феномен, «вариант русского мира, но с особой системой ценностей, с особой мифологией, с особыми культурными героями» [78].

Следует отметить и тот факт, что современные культурологические и исторические исследования в области региональных идентичностей во многом строятся на цивилизационном подходе по отношению к исследуемой территории (например, исследования Г. М. Казаковой, Р. Ю. Фёдорова).

Данный подход даёт возможность рассматривать территорию Урала как совокупность самобытных и уникальных природных и исторических исторически сложившуюся особенностей развития региона или как социально-культурную систему, порожденную конкретными природными условиями, условиями существования общества, особенностями людей, населяющих Урал, и его ролью в масштабах национальной истории.

Урал с самого начала освоения привлекал государство не только как перспективный край с точки зрения развития земледелия, но и как территория, славящаяся своими природными богатствами – лесом, пушниной, полезными ископаемыми [221]. Позднее Урал становится не только промышленным регионом, но и стратегическим плацдармом дальнейшего продвижения на восток.

Исходя из этих установок, Р. Ю. Фёдоров предлагает рассматривать территорию Урала с точки зрения «локальных цивилизационных ландшафтов» или с позиций «территориально локализованных комплексов», подчиненных ценностно-смысловым парадигмам» [240].

«определенным Данный подход позволяет выделить следующие «цивилизационные ландшафты» Урала: пушная цивилизация, соледобывающая цивилизация и горнозаводская цивилизация (и далее в Сибири: нефтегазодобывающая цивилизация). Хотя следует оговориться, что у Р. Ю. Фёдорова сменяемость цивилизационных ландшафтов находится в другом порядке, а именно соледобывающая цивилизация предшествует пушной. На наш взгляд, говорить так по отношению к территории Урала некорректно, так как ещё со времен Геродота территория Урала славилась пушными богатствами и привлекала в эти края иноземных торговцев и первых русских землепроходцев (новгородцев).

По словам историка Н. А. Невоструева, уральский регион имеет достаточно давние культурные традиции, связанные со спецификой процессов хозяйственной колонизации уральских территорий в XVI – ХVIII веках, что определило своеобразие и развитие культуры всего региона. Данная особенность обуславливается соперничеством и взаимодействием двух центров, обширных земельных владений и многоотраслевых промышленных комплексов Строгановых и Демидовых [164, с. 247 – 248].

Так, по утверждению В. В. Мухина, в культурологическом смысле существует два Урала: Строгановский (территории современного Прикамья, к которому тяготели Сарапульский, Глазовский и Елабужский уезды Вятской губернии) и Демидовский (Нижнетагильские и Екатеринбургские земли Восточного склона Уральских гор, а также центры – Златоуст Уфимской губернии и Челябинск Оренбургской губернии) [162, с. 11].

На наш взгляд, такое деление, сопоставление в рамках общей историкокультурной картины Урала весьма обосновано. Горнозаводская цивилизация представляет собой последовательно сменяющие друг друга более локальные цивилизации. В этом смысле Строгановский Урал представляет собой Урал рек и соледобывающей промышленности, на его смену приходит Урал сухопутных дорог Демидовский Урал и горнодобывающей

– промышленности.

Данные цивилизации ни в коем случае не противопоставлены друг другу, одна цивилизация закладывает основу для другой, они взаимодействуют и сосуществуют в одно время. Однако периоды пика расцвета у них разные.

Строгановский Урал уходит своими корнями к освоению новгородцами Урала с севера и соответственно к новгородскому влиянию на культурный ландшафт Урала. В результате этого «северного», «поморского» влияния на территории Урала складывается особый мир, в первую очередь связанный с родом крупных купцов и промышленников – Строгановых. Род Строгановых во время правления Ивана IV принадлежал к Новгородским аристократам, имея первоначально своей резиденцией Сольвычегодск (конец XV – начало XVI веков) [113, с. 179].

Строгановский Урал берёт своё начало с грамоты 1558 года Ивана IV Грозного «о пожаловании [Григорию Аникиеву Строганову] пустых мест ниже Перми Великой за 88 верст по Каме реке от устья Лысьвы и Пызновской Курьи до устья реки Чусовой, по обе стороны Камы (3.415.840 дес.)» [178, с. 448].

Обширные строгановские владения Уральского Прикамья простирались по рекам Кама и Чусовая с центрами – на Каме в Орел-городке (1564 г.) и Усолье (1606 г.), на Чусовой – в Чусовских Городках (Нижнем, 1568 г., Верхнем, 1616 г.).

Укрепленное поселение Нижнего Чусовского Городка в дальнейшем сыграло колоссальную историческую роль. Согласно одной из версий, ставшей официальной в отечественной историографии, городок послужил плацдармом для «броска» на восток в освоении новых земель Западной Сибири, именно отсюда Строгановы снарядили Ермака с дружиной за Каменный Пояс (1581 г.) (Приложение 6). С именем Строгановых связано и дальнейшее продвижение русских в Сибирь, о чем свидетельствует и герб рода (соболиные головы) [123, с. 183].

Укрепленные поселения (городки) основывались Строгановыми не только с целью защиты своих владений и приращения новых территорий, но и для развития промышленности на Урале, использовались при этом все природные ресурсы края (соляные истоки, реки и леса). Зарождение горнозаводской цивилизации начинается с началом промышленного освоения Строгановыми недр, прилегающих к Уральским горам территорий.

Уже в XVII веке Строгановы широко развили солеварную промышленность (с центром в Соли-Камской, а позднее в Новом Усолье и Чусовских Городках), а к концу века стали монополистами по производству и продаже соли.

Помимо того, что Строгановы были успешными промышленниками и организаторами, многие из их рода (Павел Сергеевич Строганов, Григорий Сергеевич Строганов) были известны своим увлечением искусством и археологией. Строгановы обладали богатейшими библиотеками и собраниями (картин, монет и т. д.). Всё это не могло не отразиться на культурной жизни горнозаводского Урала и на становлении «влиятельного слоя крепостной интеллигенции» [164, с. 248], как технической, так и творческой. Все главные резиденции Строгановых (промышленные центры) были ещё и своего рода «культурными гнёздами» (понятие введено Н. К. Пиксановым) Строгановского Урала [209].

С именем Строгановых связаны уникальные направления в русском искусстве конца XVI – начала XVII веков: Строгановская школа иконописи, Строгановское лицевое шитьё, Строгановское направление московского барокко. Так, на Урале в связи с большим строительством церквей требовалось открывать архитектурные училища, художественные школы и иконописные мастерские, последних уже к середине XIX века, на территории Пермской губернии насчитывалось порядка шестнадцати [164, с. 248].

Расцвет Строгановского Урала пришелся на 80-е годы XVII века и связан с именем крупного промышленника, землевладельца и политического деятеля Григория Дмитриевича Строганова, который объединил владения, раздробленные между наследниками детей Аникея Строганова. По переписи 1715 года в пермском имении (по рекам Каме, Чусовой и по впадающим в них урочищам) за ним состояло: 5954 двора и избы, 5324 пустых двора, 44669 душ и 33235 беглых крестьян. Имение Григория Дмитриевича оставалось неделимым до 1747 года [123, с. 62], после чего имение было разделено между тремя сыновьями баронами Александром, Николаем и Сергеем

– Григорьевичами. А впоследствии к середине XIX века имение Строгановых раздробилось уже между Строгановыми, Голицыным, Бутера-Радали, гг.

Всеволожскими и Лазаревым.

Таким образом, былое единое владение Строгановых с начала XVIII века начинает дробиться, а Строгановский промышленный Урал постепенно угасать.

Немаловажную роль в постепенном угасании промышленного влияния Строгановых сыграл запрет Петром I организовывать собственное горное дело на Западном Урале, несмотря на все имеющиеся ресурсы у Строгановых для этого. Таким образом, на землях, принадлежащих Строгановым, находилось множество казённых заводов, и с их уральских владений начинается история уральской металлургической промышленности и горнозаводского Урала: в 1631 году открытие Ницинского железоделательного завода [56, с. 28], в 1634 году – Пыскорского медеплавильного завода (первого медеплавильного завода в России), в 1640 году – Красноборского железоделательного завода.

Только в XVIII веке (после смерти Петра I) Строгановы смогли основать собственные железоделательные и медеплавильные заводы на Урале. К 1747 году во владении Строгановых находилось три завода: Таманский медеплавильный завод (1726 г.) и Билимбаевский чугунолитейный и железоделательный завод (1734 г.), Юго-Камский медеплавильный завод (1747 г.). Но в то же время под строительство заводских центров, государство конфисковало часть вотчинных земель Строгановых, и в 20 – 30-е годы на их землях были построены казенные Егошихинский (1723 г.), Мотовилихинский (1738 г.), Висимский (1736 г.), Сылвенский (1739 г.) заводы (Приложение 7).

Часть земель Строгановых отошла Демидовым при передаче последним Невьянского металлургического завода, в результате чего позиции Строгановых на реке Чусовой (крупной транспортной артерии XVIII века, по которой сплавлялась «железными караванами» продукция с заводов) пошатнулись и за ними остался участок реки от Межевой Утки до Нижних Чусовских Городков.

Пытаясь оценить роль рода Строгановых на Урале, В. К. Коровин в своей работе 1862 года, посвящённой генеалогии рода Строгановых, пишет о том, что «они отдавали свои земли под монастыри», на их землях «выстраивались города: ныне губернская Пермь, уездный Оханск и заштатный Обвинск; заводы казенные: Мотовилихинский, Ягошихинский, Юговские, бывшие Висимской, Пыскорской и Аннинский монетный двор», «с разрешения Правительства» на их землях строились и «посторонние владельческие заводы, особенно в верху реки Чусовой» [113, с. 182].

Таким образом, Строгановский Урал, раздробленный и выведенный Петром I за Берг-привилегию, с середины XVIII века начинает уступать первенство «монолитному», «жёсткому» Демидовскому Уралу, начало которому положил Петр I, передав Невьянский металлургический завод (1702 г.) Никите Демидову и начав бурное строительство заводов на обоих склонах Уральских гор.

Род тульских оружейников Демидовых, на которых сделал ставку Петр I, уже к концу XVIII века стал на Урале крупнейшим владельцем горнозаводской промышленной вотчины.

Указ Петра I от 1699 года о «Заведении вновь Верхотурских железных заводов» положил начало будущей «уральской горнозаводской цивилизации».

По словам профессора истории техники В. В. Данилевского, «Петр I действовал решительно, круто и заложил ту основу, на которой выросла новая русская металлургия. Он вызвал к новой жизни Урал, ставший после его трудов основным горнозаводским районом страны» [56, с. 37].

Указ Петра вышел перед началом Северной войны со Швецией, и в его основе лежало решение: «... построить и завесть большой железной завод», в первую очередь предназначенный для снабжения оружием армии: «... на тех заводах лить пушки и гранаты и всякое ружье» [56, с. 37].

И вот уже 15 октября 1701 года «вступил в строй петровский первенец на Урале – Каменский завод, давший до конца года 557 пудов чугуна. Через два месяца, 15 декабря 1701 года, начал выпуск чугуна Невьянский завод, в 1702 году переданный из казны в руки Никиты Демидова, родоначальника уральской династии знаменитых заводчиков» [56, с. 37].

«Только один [казённый] Каменский завод с 1702 по 1709 г., то есть до Полтавской баталии, дал не менее 854 артиллерийских орудий общим весом более 38 тысяч пудов, а к ним свыше 27 тысяч пудов снарядов. Так подготавливал Петр I разгром Карла XII на берегах Ворсклы» [56, с. 38].

За период правления Петра I на Урале были построены заводы:

Каменский, Невьянский, Уктуский, Алапаевский, Мазуевский, Кунгурский, Шуралинский, Бынговский, Верхне-Тагильский, Нижне-Тагильский, Выйский, Екатеринбургский, Полевской, Егошихинский, Пыскорский, Лялинский. В. В. Данилевский отмечает, что на Урале, ранее не знавшем производства чугуна, действовало свыше двух десятков доменных печей, более 60 медеплавильных печей [56, с. 38].

Нельзя не согласиться, что горнозаводская промышленность придала Уралу совершенно особый отпечаток, с ней связана и история хозяйственной колонизации, и место края в отечественной истории [138, с. 416].

Е. А. Баженова отмечает, что со времен «Описания уральских и сибирских заводов» (1735) Вилима де Генина уральская история рассматривалась исключительно как история развития горнорудной промышленности [14, с. 265], что не могло не сказаться на восприятии территории Урала, его культуре и образе в искусстве. Сущность феномена горнозаводской культуры определяется её промежуточным положением «между традиционной народной культурой и культурой индустриального общества» [14, с. 264].

Культурно-исторические границы горнозаводской цивилизации условны, поскольку административно-территориальное деление на протяжении последних столетий постоянно изменялось, константой развития территории оставалась наличие горнозаводской монокультуры в границах Пермской губернии 1796 года, куда входили такие уезды, как Пермский, Верхотурский, Екатеринбургский, Ирбитский, Камышловский, Красноуфимский, Кунгурский, Осинский, Оханский, Соликамский, Чердынский, Шадринский.

Уже в начале XVIII века на Урале возникают мощные горнозаводские центры, вокруг которых начинает выкристаллизовываться особая культурная среда горнозаводского Урала: Нижний Тагил (Нижнетагильский завод, 1720 год), Екатеринбург (Екатеринбургский завод, 1723 год), Пермь (Егошихинский завод, 1723 год). В 1781 году на месте посёлка Егошихинского завода был заложен город Пермь, ставший центром Пермского наместничества, а позднее – Пермской губернии. Так, уже «в 1769 году по обеим сторонам Среднего и Южного Урала существовало 125 заводов» [105, с. 60].

К концу XVIII столетия на территории Урала была сформирована специфическая система расселения, представляющая собой разветвленную сеть городов-заводов, организация пространства в которых была самобытна и полностью подчинена главной цели их создания – обеспечение работы завода.

Горные города-заводы не только стали «могучим культурным очагом» и культурного фактором» [5] формирования уникального «культурным ландшафта, но они окончательно и бесповоротно изменили сам природный ландшафт Урала и заложили в него ценностно-смысловой код горнозаводской цивилизации.

Для горнозаводского пространства характерна высокая степень антропогенного воздействия на географический ландшафт территории обитания, человек выступает как активный и сознательный преобразователь природного ландшафта. Хаотичная палитра малых уездных городов-заводов, разбросанных с обеих сторон Уральского хребта, неизменна до настоящего времени. Эти малые города, как «осколки» былой цивилизации хранят ландшафт Пермской губернии, где основным репером рабочего поселка был горный завод с дамбой и искусственным прудом (Приложение 8).

Антропогенный ландшафт горных городов-заводов при неизменном сохранении архитектурного исторического центра (завод, дамба, пруд) до сих пор влияет на планировку и застройку и является градообразующим ядром малых городов Уральского региона.

Горная промышленность одновременно изменила привычный уклад жизни крестьян-поселенцев и вместе с тем способствовала дальнейшему заселению края.

Вплоть до реформы 1861 года основное место на заводах занимал крепостной труд. Самую многочисленную группу горнорабочих составляли горнозаводские или приписные к уральским заводам крестьяне. К началу XIX века их число достигало 313 тысяч человек. Историк В. И. Семевский охарактеризовал эту группу крестьян как часть государственных крестьян, но которые «отличались от них тем, что не уплачивали своих податей деньгами, а обязаны были отрабатывать эти подати (или, по крайней мере, часть их) на казённых и частных заводах за определённую плату» [203, Т. 2, с. 304 – 305].

Приписные крестьяне выполняли преимущественно вспомогательные работы:

рубили дрова, жгли уголь и возили его к домнам, доставляли железо с завода на Чусовскую пристань.

В 1807 году в результате непрерывных стихийных восстаний институт приписных крестьян был ликвидирован. Из каждой тысячи приписных выделялось 58 «непременных работников», юридически приравненных к «вечно отданным» на заводы рабочим, а остальные были возвращены к прежнему состоянию государственных крестьян.

Наряду с приписными крестьянами, которые появлялись на заводах периодически, в XVIII веке на Урале сложился институт цеховых рабочих – мастеровые и «работные» люди, имевшие основным источником своего существования работу на горных заводах и слабо связанные, в отличие от приписных крестьян, с земледельческим трудом. Цеховые рабочие главным образом сформировались из беглых раскольников и помещичьих крестьян, ссыльных, рекрутов и т. д. Рядом правительственных указов некоторые из этих категорий людей пожизненно прикреплялись к заводам, становились «вечно отданными» рабочими.

Третью группу горнорабочих, выполнявших на заводах постоянные и вспомогательные работы, составляли крепостные крестьяне, насильственно переселенные на Урал из разных районов страны. Р. Попов писал о них: «это крепостное население едва ли не было самым несчастным в среде горнозаводского населения: в то время как приписные крестьяне всё-таки были местные жители и не отрывались окончательно от своей оседлости, беглые и раскольники шли на заводы в известном отношении по своей воле, крепостные крестьяне всегда поселялись против воли и привозились иногда из весьма дальних расстояний (например, из Малороссии)» [189, с. 330].

Г. М. Китайник отмечает, что «разнообразный состав рабочих Урала отразился и на характере уральского фольклора» [105, с. 61], мифологии и на культурном ландшафте Урала в целом.

Российский историк В. А. Оборин, исследуя этногенез народов Среднего Урала (до XV века), выделяет по происхождению и этнической принадлежности три группы:

1) аборигенное население, издревле сложившееся на Урале на основе местного этнического ядра; финно-угорское население пермской (предки коми-пермяков, удмуртов и других позднее ассимилированных групп) и угорской (предки манси, ханты и другие исчезнувшие в процессе ассимиляции группы) ветвей;

2) тюркско-угорское население, сложившееся при ассимиляции коренного населения в результате миграций пришлых этнических групп (предки мадьяр, башкир, казанских и сибирских татар) и небольшие группы самодийцев (предки ненцев);

3) поздние переселенцы, появившиеся на Урале незадолго до русских и переселявшиеся вместе с ними. Часть их была близка к аборигенам (предки коми-зырян, мари, мордвы), а часть – к тюркско-угорскому населению (чуваши, болгары, казахи). Они переселялись в родственную этническую среду и сливались с формирующимися народностями. Позднее были ассимилированы русским населением или образовывали самостоятельные этнические группы [172, с. 38].

Так, культурное поле горнозаводского Урала складывалось из мозаичности и неоднородности социальной картины. Его формирование шло в условиях активных социально-культурных и этнических контактов. Каждая общность создавала свой собственный ландшафт, контактные районы, которые являлись многослойными образованиями, репрезентирующие элементы различных культурных традиций. Лишь постепенно в процессе взаимодействия и формирования особенностей культуры и быта горнозаводского населения выявлялись и особые черты единого культурного ландшафта региона «со своими специфическими формами организации социальной жизни в крае, связанными с промышленным освоением Урала, строительством заводов и особым типом землевладения, со своими сложившимися социальными группами. Специфические виды деятельности (горнорудное, железоделательное производство, рудознатство, старательство, работа с камнем в самом широком смысле слова), которые были освоены на Урале, не могли не сказаться на самоощущении его жителей, на осознании ими своей особости» [161, с. 32]. Данное заключение имеет под собой основу в виде утверждения Ф. Броделя о том, что цивилизации всегда «одерживают верх над “культурами”» [32]. Уникальность горнозаводской культуры заключается в том, что она представляет собой монокультуру.

Культуру горнозаводского населения Урала следует рассматривать не как «продукт культурно-исторического «исхода» из европейской России» и «маргинальное явление» или «слепок» [53] общерусской культуры, а как форму внутренней трансформации «материнской» культуры, её адаптации к условиям горной и металлургической промышленности. Культурный импульс к внутренней трансформации был задан главным образом природным ландшафтом Урала (в отличие от равнинной «колыбели» русской культуры).

2.3. Локально-мифологические основания «культурного ландшафта» горнозаводской цивилизации Урала Горнозаводская цивилизация и мифологические образы пространства горнозаводского Урала. Горнозаводская цивилизация подразумевает под собой динамическое единство уникальных природных условий и человека-мастера, способного к преобразованию природного материала. Степень антропогенного влияния на природный ландшафт горнозаводского Урала крайне велика, по отношению к природе оно носит активный характер (шахты, карьеры, срывание гор, строительство дамб и пр.).

Такой вид отношений природы и культуры связан с азональностью (В.

П. Семенов-Тян-Шанский) горнозаводского Урала, о которой мы говорили в первой главе. В этой азональности горнозаводского Урала сокрыта его внутренняя противоречивость. С одной стороны, характер ландшафта горнозаводского Урала ярко выражен в его антропогенности (сеть горных поселков, заводов, искусственных водоемов, железнодорожных путей и пр.), с другой – эту антропогенность предопределили исключительно природные условия, без которых он не смог бы состояться.

Горнозаводской ландшафт выступает в первую очередь как преобразованная среда, существование которой включено в стихию природных условий.

Природные условия явились предпосылкой формирования определенного типа человека. Образ человека – это своего рода синтез природных условий. Укорененные на бессознательном уровне географические образы территории, сформировали особый тип горнозаводского человека – человека-мастера, творца, открывателя новых земель, исследователя подземных недр и пр.

Природно-ландшафтные условия горнозаводского Урала и антропогенное воздействие на территорию горных заводов, рудников, шахт, разработок полезных ископаемых предопределили развитие региона как монокультурного локуса, где содержанием коллективного бессознательного является архетип Мастера, человека труда. Данный архетип Мастера воплощен в сказах в образах Данилы-Мастера из сказа «Каменный цветок», Степана из сказа «Медной горы Хозяйка», Мити из сказа «Хрупкая веточка», Иванко Крылатко и др.

В локально-мифологическом контексте горнозаводского Урала архетип Мастера отражает специфику труда горного рабочего (мастерового), хотя, данный архетип, несомненно, является проявлением более универсального архетипа Творца. Мастерство подразумевает не застывшее состояние, а постоянное движение через тяжёлый труд горнозаводского цикла к ремесленному совершенству и на вершину творчества, которая связана, прежде всего, с погружением в «нижний мир» гор.

История горной промышленности и «особый быт» Урала явились той основой, на которой существовали горнозаводская цивилизация и уникальная мифология Урала. Уральская мифология, возникшая в результате символизации ландшафта (природного и антропогенного), в дальнейшем уже сама продолжила наделять символами природное (географическое) пространство и выстроила культурный ландшафт горнозаводского Урала.

культурного ландшафта В рамках концепции локальномифологические образы, создателем которых является горнозаводской человек, неотделимы от географического пространства. Они выражают закрепленные в конкретном ландшафте коды, архетипы и символы горнозаводской культуры, т. е. отображают структурный каркас пространственной картины мира (мировая ось, мировая гора и т. д.).

Формирование культурного ландшафта горнозаводского Урала находится в тесном взаимодействии с географическими образами и локальными пространственными мифами территории. Осмысление географического пространства территории горнозаводского Урала, формирование его ландшафта, его интерпретация полностью зависят от историко-пространственных представлений и коннотаций промышленного освоения Уральского региона, где основными векторами дихотомии в системе пространственных координат являются мифологемы пути и горы.

Образ человека-мастера в горнозаводском Урале становится центром переплетения смыслов и смыкания мифологем горы и пути, значения которых сосредоточены вокруг мифологемы «тяжелого пути». С этими образами прочно связан феномен «горнозаводской цивилизации» и уральской мифологии в целом.

Сущность культурного ландшафта горнозаводского Урала, как высшей ступени сознательного мироощущения, кроется в творческом осмыслении окружающей реальности. Горнорабочий человек, прочно укорененный в ландшафте, вследствие ментального сдвига переходит от восприятия территории на бессознательном уровне на качественно новый уровень осознанного осмысления территории, основывающийся на географическом воображении.

Проективное наложение универсальных архетипов и символов культуры на реальное пространство рождает уникальную мифологию местности («дух местности»). Местность горнозаводского Урала поддерживает в своем существовании миф как подлинную историю. Географический и горнозаводской (антропогенный) ландшафт представляет собой реальное, физическое место мифологического события (сюжета) уральской мифологии.

В дальнейшем через запечатленные в уральской мифологии символические коды интерпретируется смысловая сущность самого культурного ландшафта.

Иначе говоря, nullus enim locus sine genio est («ибо нет места без духа»).

Несомненно, что «дух местности» лежит в плоскости восприятия территории.

Д. Н. Мамин-Сибиряк утверждал, что вся земля Урала пропитана легендами о происхождении гор: «На Урале каждый большой камень имел за собой неумиравшие предания» («Семья Бахаревых»). Вас. НемировичДанченко в книге «Кама и Урал» писал: «Миром легенд кажется вся эта даль, заставленная мрачными горами» [цит. по: 105, с. 59].

Б. Пастернак, впервые увидев природу Урала из окна поезда, описал метафорами сказочную картину уральского ландшафта, в котором и густые хвойные леса, бронзовые громады горных массивов, и мифическое рождение рассвета землей, и мифические персонажи обитателей гор («лесной печник Горыныч»), и т. д. [175, с. 33]: Коптивший рассвет был снотворным. Не иначе: / Он им был подсыпан – заводам и горам – / Лесным печником, злоязычным Горынычем, / Как опий попутчику опытным вором.

В стихотворении «Урал впервые» Б. Пастернак очень чётко выделил основные доминанты горнозаводского ландшафта, характеризующие его смысловое поле и оформляющие его целостность. Первая доминанта – природа края, которая «напрямую связана с уральским горным ландшафтом» [183]. Вторая доминанта – завод как «типичная форма организации жизненного уклада» [248]. Заводы – неотъемлемая часть уральского антропогенного пейзажа. Они явились вполне предсказуемым следствием богатства земных недр старейших гор на земле.

Многие исследователи феномена горнозаводской культуры (главным образом в области филологии) отмечают теллурический вектор её онтогенеза.

По существу теллуризм выражает специфику геокультурного пространства Урала: устремленность в земную глубину, вглубь Уральских гор является преобладающим вектором формирования геокультурного образа Урала [4, с. 25 – 26] и мифологических образов культурного ландшафта в целом. В. В. Абашев, характеризуя уральскую идентичность, говорит о том, что в её основе лежит «чувство земных глубин», которое объединяет воедино локальные векторы уральской идентичности – пермский, екатеринбургский и челябинский, каждому из которых присущ свой преобладающий оттенок теллуризма [1, с. 23].

Действительно, при описании Уральских гор речь не идёт об их устремлённости ввысь, а, наоборот, о глубине и недрах, хранящих сокровища.

Так, например, Л. Скорино начинает предисловие к собранию сочинений П. П. Бажова с описания природы Урала: «Могучий горный хребет прорезает с севера на юг необозримые просторы русских равнин. Это Урал, в недрах которого хранятся несметные природные богатства: золото и драгоценные камни, медь и каменный уголь, мрамор и малахит» [206, с. 3].

Образ горы на Урале попадает скорее в контекст «земных» и жизненного пути, потусторонних ориентиров, в контекст земного «отношения человека с камнем, … с подземельем, … с тайной силой» [168, с. 63]. Влечение к «тайной силе» и «открытость навстречу земным недрам» [211, с. 13] формируют образный ряд и основу концептуализаций культурного ландшафта горнозаводского Урала.

Горнозаводская культура Урала предполагала устойчивое мифологическое мировоззрение. Ю. С. Подлубнова пишет, что «тайная сила – будь то горные духи или доселе не изученные природные явления – всегда манила уральца, заставляла его двигаться в путь и, в конце концов, награждала за мужество и смелость или губила» [183].

Однако, по словам Ю. С. Подлубновой, «теллуризм как преобладающий вектор уральского культурного ландшафта, уральской геопоэтики заявил о себе достаточно поздно в прозе ХIХ века» [183]. С чем, конечно, мы согласны отчасти, так как в художественных текстах теллуризм окончательно сформировался именно в XIX веке (мотивы горнозаводского фольклора мы можем найти в творчестве Ф. М. Решетникова, Д. Н. Мамина-Сибиряка, Вас. Немировича-Данченко). И этот период мы можем обозначить, как первое появление образа Урала в искусстве. Но сам горнозаводский фольклор создавался на протяжении длительного исторического периода. Так, с 70-х годов XIX до середины ХХ века были изданы многочисленные работы, в которые вошли записи рабочих рассказов Урала, легенды, предания, сказки, возникавшие на протяжении длительного исторического периода, начиная с зарождения уральской горнозаводской промышленности и открытия первых заводов на Урале [48;62; 65; 178; 216].

Следует отметить, что действительно в русском искусстве XVI – XIX веков образ Урала отсутствовал, что объясняется особенностями горнозаводской культуры.

А. Э. Мурзин отмечает, что «светское искусство в России было искусством дворянским, уральские губернии дворянскими не были. Хозяева заводов на Урале не жили. Социальная структура населения была однородной: новые промышленники (вчерашние купцы, крестьяне, мастеровые), как правило, сохраняли тесные связи с народной средой. Той культуры, к которой принадлежало творчество Пушкина и Лермонтова, в крае не было. Соответственно, “своих” певцов у Урала не нашлось» [160, с. 19].

Таким образом, к середине XIX века образовалась лакуна единого локально-мифологического образа территории, которая была не четко выстроена, неоднородна и хаотична.

Устойчивый образ Урала окончательно сложился лишь в 1930-е годы и связан с именем П. П. Бажова. Творчество П. П. Бажова заставило взглянуть на многовековую историю Урала иначе, чем прежде. Он наполнил географическое пространство художественными образами и мифологическими смыслами, в результате чего был пройден предел восприятия территории только с позиций промышленной истории страны и сформировался ясный геокультурный образ Урала.

В. Н. Дёмин, исследуя феномен «бажовской мифологии» (по аналогии с «гомеровской мифологией»), отметил, что «в совокупном своем восприятии бажовские сказы – это подлинная теллурическая мистерия и хтоническая феерия» [61]. «Бажовская мифология», вышедшая из духа ландшафта и основанная на историко-культурном контексте, сформировала идентичность региона – горнозаводскую цивилизацию как культурный феномен.

Мифологические образы сказов «Малахитовая шкатулка»

П. П. Бажова – репрезентация культурного ландшафта Урала.

Культурный ландшафт представляет собой явление, в котором знаки и знаковые системы культуры напрямую связаны с окружающим пространством и средой общения человека с высшим миром, божественным и потусторонним [131, с. 26 – 41]. Изучение культурного ландшафта лежит в плоскости взаимодействия этих двух пространств: географического и сакрального, которое с точки зрения культурологии выражается в том числе и в виде мифов.

На сущностном уровне миф выступает как форма «опыта запредельного» и обладает способностью порождать единое и структурированное метапространство.

В научной литературе проблема соотношения мифа и сказа почти не освещена. Несмотря на то, что с начала ХХ века активно развивается проблема соотношения мифа и сказки. С этого времени наблюдается кардинальный поворот (своего рода возвращение) в определении сущности мифа: с позиций понимания мифа как вымысла и фантазии к утверждению его как подлинного реального события.

Исходя из трактовок понятий миф и сказ, существуют как минимум следующие основания: «подлинное реальное событие в прошлом», «реальное событие действительности» и «повествования», – по которым мы можем соотносить между собой сказ и миф. Так, возвращаясь вновь к трактовкам мифа, согласно религиоведу и культурологу М. Элиаде, миф – «рассказ о некоем “творении”», который «говорит только о происшедшем реально, о том, что себя в полной мере проявило» [259, с. 16] (хотя, следует оговориться, что Элиаде под мифом понимал в первую очередь миф космогонический).

Согласно философу А. Ф. Лосеву, миф есть наивысшая по своей конкретности, максимально интенсивная и напряженная реальность, «наиболее яркая и самая подлинная действительность», «совершенно необходимая категория мысли и жизни» [144, с. 19]. В свою очередь «сказ – это эпос, он близок к истории и держится на фундаментальной основе» [169, с. 76].

П. П. Бажов как знаток уральского фольклора называл свои сказы «поэтической историей, рассказанной крепостными горнорабочими, где отразилась не только беспросветно тяжёлая жизнь горняка, но и его наивная фантастика и его неясная мечта о каких-то иных временах, иных условиях жизни» [15, с. 37].

Конечно, данное утверждение лежит на поверхности. Сказы Бажова представляют собой повествование о реальных событиях горнозаводской жизни промышленного Урала, в очерке «У старого рудника» (1939 г.

) самим Бажовым настоятельно подчёркивается этот факт: реальной исторической основы. Реальный мир развивается по законам общеисторического хода событий, он движется вперёд, а фантастический мир уходит своими корнями в архаичные времена. В бажовских сказах эти разнонаправленные векторы смыкаются, образуют круговорот, переплетаются... И рождают genius loci, «дух» Урала, неразрывно связанный с историей края и манящей тайной Уральский гор. «Дух» Урала, его мифологический мир – это и есть «перевёрнутый» потусторонний Космос Уральских гор, объясняющий тяжёлую горняцкую жизнь и дающий надежду на иные времена.

По сути, в культурологическом смысле П. П. Бажов и сам выступил в роли genius loci. Он очень точно и тонко выразил «дух» местности, уловил её колебания, движения и вибрации, почувствовал архетипические формы уральского ландшафта и точно реализовал их в своих произведениях.

В. А. Подорога, используя «ландшафтную интерпретацию»

философских текстов и размышляя о ландшафте как метафоре перепадов течения философской мысли, в предисловии к книге «Выражение и смысл», рассуждая о старой китайской живописи являющей собой замечательные образцы ландшафта, «покоящегося в себе, гармоничного, но отнюдь не застывшего», приводит цитату китайского художника и теоретика живописи Ши-тао: «Пятьдесят лет исполнилось (с того времени), и еще не было совместного рождения моего "я" с Горами и Реками, не потому, что они были ничтожной ценности, но тогда я оставлял их существовать только самих по себе. Теперь же Горы и Реки поручают мне говорить за них; они родились во мне и я в них. … Горы и Реки встретились с моим духом, и их отпечаток там преобразовался таким образом, что в конце концов они свелись к моему "я"» [цит. по: 184, с. 9 – 10]. Природный ландшафт Урала (с древними горами и многочисленными реками) и уникальная горнозаводская культура слились в «я» самого П. П. Бажова.

Природа Уральских гор для него становится «творящим ландшафтом», «местопребыванием бытия» (по В. А. Подороге). По аналогии со словами В. А. Подороги о философском письме М. Хайдеггера мы можем заключить, что у Бажова «природные элементы входят в состав мыслимого, оставляя следы в материи … письма – подобно прожилкам в мраморе. Мысль [в нашем случае – мысль Бажова] не может существовать вне своего места, ей небезразлично собственное местоположение в структуре бытия» [184, с. 249].

Язык, «на котором изъясняется мысль» Бажова, по сути ландшафтен, им связывается пространство Уральских гор с горнозаводским миром, рождая уральскую мифологию, которую А. С. Жарова охарактеризовала как «региональный вариант общерусской мифологической системы, сложившийся в последние несколько столетий и вобравший в себя как архаические элементы, так и позднейшие наслоения новой индустриальной культуры» [69].

Действительно, основные образы горнозаводского Урала, характерные для уральской мифологии конца XIX – начала XX века, своими корнями уходят в более древние времена, так как сакральное пространство Урала формировалось в течение многотысячелетней своей истории.

Мифологические образы бажовских сказов представляют собой закодированную информацию об индустриальной истории Урала и о далекой предыстории человечества, уходящей своими корнями в глубины общемировой культуры и фольклора.

По существу, «основное ядро уральских легенд … представляют собой мифологемы, родившиеся в горниле коллективного бессознательного» [61]. Тем самым мифология уральских горнорабочих представляет собой синтез древних «тайных» знаний коренных народов Урала и универсальных мифологических сюжетов.

Данное заключение неизбежно отсылает нас к введённому в науку К. Г. Юнгом и К. Кереньи понятию «мифологема» (или «мифологический архетип») [261, с. 13], под которой они понимали «повествование» о «богах и богоподобных существах, героических битвах и путешествиях в подземный мир» и т.

д., которые «хорошо известны, но которые далеки от окончательного оформления и продолжают служить материалом для нового творчества. Мифология есть движение этого материала: это нечто застывшее и мобильное, субстанциональное и все же не статичное, способное к трансформации» [261, с. 13]. Другими словами, мифология представляет собой «повторяемость базовых архетипических сюжетов, воспроизводящихся в совершенно разных цивилизациях и культурах и на сильно удалённых друг от друга территориях, в совершенно различных порой природных и культурных ландшафтах» [74].

Эта способность мифологического материала к трансформации (выявление и реконструкция старых, хорошо закрепленных в региональном сознании мифов) ярко выразилась в «бажовской мифологии». Будучи мифологией «творимой», она основывалась на ещё не устоявшейся «уральской мифологии», которая возникла в веке вместе с XVIII промышленностью на Урале и представляла собой синтез сакрального и географического пространства – рабочие семейные предания, отдельные фантастические образы, первоначальные наброски сказочных сюжетов.

Уральская теллурическая мифология сказов Бажова точно выразила дух и утвердила идентичность горнозаводской цивилизации Урала. В своей «каменной истории» [183] Бажов, запечатлев неписаную (устную) историю Урала, отобразил и «красоту Урала с лесистыми его горами, прозрачными озерами, высоким небом и тенистыми каньонами» [206, с. 5].



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
Похожие работы:

«УДК – 778.5.05:778.534. ББК – 85. Т – Трапезникова Елена Владимировна ЭВОЛЮЦИЯ ОБРАЗА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПРОСТРАНСТВА В РОССИЙСКОЙ АНИМАЦИИ (1985–2014 гг.) Специальность 17.00.03 – «Кино, телеи другие экранные искусства» Диссертация на соискание ученой степени кандидата...»

«НОВОДВОРСКАЯ Наталия Борисовна СОЦИАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МЕНЕДЖЕРОВ СОЦИАЛЬНО ОРИЕНТИРОВАННЫХ НЕКОММЕРЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ 13.00.05 – теория, методика и организация социально-культурной деятельности ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель:...»

«Лешуков Алексей Григорьевич СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ РАЗВИТИЯ РЕКЛАМЫ В РОССИИ 1861–1900 ГГ. 24.00.01 – теория и история культуры Диссертация на соискание ученой степени кандидата культурологии Научный руководитель – доктор исторических наук, доцент Чеботарев Анатолий...»

«Коженкин Игорь Александрович ТРАНСФОРМАЦИЯ ТРЕБОВАНИЙ К РАЗРАБОТКЕ И ВНЕДРЕНИЮ СПЕЦИАЛЬНОЙ БИБЛИОТЕЧНОЙ МЕБЕЛИ И ОБОРУДОВАНИЯ В НОВЫХ СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ УСЛОВИЯХ Специальность 05.25.03 – Библиотековедение, библиографоведение и книговедение Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный...»

«Гвоздев Алексей Владимирович «Многокомпонентная система исполнительской техники как основа интерпретаторского творчества скрипача» Специальность: 17.00.02 – Музыкальное искусство Диссертация на соискание ученой степени доктора искусствоведения Новосибирск ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ Глава 1. РАЗВИТИЕ ВЗГЛЯДОВ НА ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ...»

«МУДАРИСОВА АЛСУ АЙДАРОВНА ФОРМИРОВАНИЕ ЦЕННОСТНО-СМЫСЛОВЫХ КОМПЕТЕНЦИЙ МОЛОДЕЖИ СРЕДСТВАМИ КУЛЬТУРНО-ДОСУГОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 13.00.05 – теория, методика и организация социально культурной деятельности ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: ДОКТОР ПЕДАГОГИЧЕСКИХ НАУК, ПРОФЕССОР Р.Ш. АХМАДИЕВА Казань 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ...»

«НОВОДВОРСКАЯ Наталия Борисовна СОЦИАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МЕНЕДЖЕРОВ СОЦИАЛЬНО ОРИЕНТИРОВАННЫХ НЕКОММЕРЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ 13.00.05 – теория, методика и организация социально-культурной деятельности ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель:...»

«ЗУЛЬКАРНАЕВ Алексей Батыргараевич СОРБЦИОННО-ФИЛЬТРАЦИОННЫЕ МЕТОДЫ ЭКСТРАКОРПОРАЛЬНОЙ ГЕМОКОРРЕКЦИИ ПРИ ТРАНСПЛАНТАЦИИ ПОЧКИ (14.01.24 – трансплантология и искусственные органы) Диссертация на соискание ученой степени доктора медицинских наук Научный консультант: доктор медицинских наук, профессор А.В. Ватазин...»

«Олонцева Татьяна Андреевна ФОРМИРОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ИСПОЛНИТЕЛЬСКИХ УМЕНИЙ СТУДЕНТОВ-ХОРМЕЙСТЕРОВ В ПРОЦЕССЕ ИЗУЧЕНИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ МУЗЫКИ 13.00.08 – теория и методика профессионального образования Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель кандидат педагогических наук, профессор Н.Ф. Спинжар Москва 2014 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ 3 Глава I....»

«Мироненко Александр Владимирович ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ ПОДРОСТКОВ В ПРОЦЕССЕ ОСВОЕНИЯ РЕГИОНАЛЬНОГО ФОЛЬКЛОРНОГО ТАНЦА 13.00.05 – теория, методика и организация социально-культурной деятельности ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: кандидат педагогических...»

«Васильковская Маргарита Ивановна СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЕ ТВОРЧЕСТВО УЧАСТНИКОВ МОЛОДЕЖНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ В ФОРМИРОВАНИИ ИНСТИТУТА ВОЛОНТЕРСТВА 13.00.05 – теория, методика и организация социальнокультурной деятельности ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: ДОКТОР ПЕДАГОГИЧЕСКИХ НАУК, ДОЦЕНТ ПОНОМАРЕВ В.Д. КЕМЕРОВО 2014 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ..3-17 ГЛАВА 1 ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ...»

«Тюленева Наталия Игоревна КОНЦЕПЦИЯ «КУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТА» В ПРИМЕНЕНИИ К ГОРНОЗАВОДСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ УРАЛА Специальность 24.00.01 Теория и история культуры ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата культурологии Научный руководитель: С. Д. Лобанов доктор философских...»

«Анна Сергеевна Румянцева Система библиотечной документации как ресурс управления библиотекой Специальность 05.25.03 – Библиотековедение, библиографоведение и книговедение Диссертация на соискание учёной степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: кандидат педагогических наук, А.С. Деденёва...»

«Кузькина Анастасия Викторовна КИЕВСКИЙ РАСПЕВ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ РУКОПИСНОЙ ТРАДИЦИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVII – XVIII ВЕКОВ Специальность 17.00.02 Музыкальное искусство Диссертация на соискание ученой степени кандидата искусствоведения Научный руководитель: доктор искусствоведения, профессор Заболотная Н.В. Москва – Содержание Введение Глава 1. Киевский распев в певческих рукописях 1.1. Особенности рукописных источников киевского распева...»

«Свичкарь Илюзя Гасимзяновна Деятельность государственных органов власти и общественных организаций по сохранению историко-культурного наследия на Южном Урале в середине 1960-х – начале 2010-х годов (по материалам Челябинской области) Специальность 07.00.02 – Отечественная история ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной...»

«Олонцева Татьяна Андреевна ФОРМИРОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ИСПОЛНИТЕЛЬСКИХ УМЕНИЙ СТУДЕНТОВ-ХОРМЕЙСТЕРОВ В ПРОЦЕССЕ ИЗУЧЕНИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ МУЗЫКИ 13.00.08 – теория и методика профессионального образования Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель кандидат педагогических наук, профессор Н.Ф. Спинжар Москва 2014 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ 3 Глава I....»

«ГАЛЕЕВА ЛИЛИЯ ИРЕКОВНА ФОРМИРОВАНИЕ КУЛЬТУРЫ МЕЖНАЦИОНАЛЬНОГО ОБЩЕНИЯ СТУДЕНЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ СРЕДСТВАМИ СОЦИАЛЬНОКУЛЬТУРНОГО ТВОРЧЕСТВА 13.00.05 – теория, методика и организация социально культурной деятельности ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: ДОКТОР ПЕДАГОГИЧЕСКИХ НАУК, ЗАСЛУЖЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ НАУКИ РТ ПРОФЕССОР Д.В. ШАМСУТДИНОВА КАЗАНЬ 201 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ.....»

«КУЗЬМИНА ИРИНА БОРИСОВНА ПРОБЛЕМЫ ВОССОЗДАНИЯ ЦЕРКОВНЫХ ИНТЕРЬЕРОВ И БОГОСЛУЖЕБНОЙ УТВАРИ В ДРЕВНИХ ХРАМАХ (НА ПРИМЕРЕ ВЛАДИМИРО-СУЗДАЛЬСКИХ ЦЕРКВЕЙ XII-XIII ВВ.) Специальность: 17.00.04 –...»

«Тельманова Анастасия Сергеевна СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ ЛИЧНОСТИ ПОДРОСТКА В ИНТЕГРАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ШКОЛЬНОГО МУЗЕЯ 13.00.05 – теория, методика и организация социально-культурной деятельности Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель – доктор...»

«СТАХАНОВА ЕКАТЕРИНА АНАТОЛЬЕВНА РОЛЬ МУЛЬТИПЛЕКСНОГО АНАЛИЗА БИОМАРКЕРОВ НЕОАНГИОГЕНЕЗА И ВОСПАЛЕНИЯ ПРИ ТРАНСПЛАНТАЦИИ СЕРДЦА 14.01.24 – трансплантология и искусственные органы Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель доктор...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.