WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«КОНЦЕПЦИЯ «КУЛЬТУРНОГО ЛАНДШАФТА» В ПРИМЕНЕНИИ К ГОРНОЗАВОДСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ УРАЛА ...»

-- [ Страница 3 ] --

Проведенный анализ теоретических подходов и направлений позволяет нам определить культурный ландшафт как образ («дух») местности, установленный и существующий в отношении людей к окружающему их миру; «культурный ландшафт» является синтезом особенностей природногеографического пространства (его природных и географических доминант) и процессов, связанных с освоением данной местности, т. е. человеческим участием, или культурой.

ГЛАВА II. «КУЛЬТУРНЫЙ ЛАНДШАФТ» ГОРНОЗАВОДСКОЙ



ЦИВИЛИЗАЦИИ УРАЛА КАК СИСТЕМА МИФОЛОГИЧЕСКИХ

ОБРАЗОВ ПРОСТРАНСТВА

–  –  –

Повторяя основную мысль первой главы исследования о том, что «ландшафт» неотделим от конкретной местности и является выразителем природной, географической и т. п. уникальности территории, важно, что понятие «культурный ландшафт» включает в себя не только географический и природный субстрат территории, но и семантический пласт, связанный с историческим развитием территории.

Исследование территории с позиций культурного ландшафта позволяет «повернуться» к истокам идентичности регионов, связать их историю с общеисторическим процессом, «объяснить» существование форм и видов культуры, присущих только данной местности. Данное заключение неизбежно отсылает нас к теоретическим построениям морфологии культуры О. Шпенглера – к его тезису о том, что культуры развиваются только в лоне своего «материнского ландшафта» (географического ландшафта), именно в котором заключены «прасимволы» этих культур [257].

Таким образом, культурный ландшафт представляет собой не что иное, как образ (или дух) местности, изучение которого лежит в плоскости географических, исторических исследований духовных начал местности, их способности репрезентироваться в текстах культуры.

«Ибо нет места без духа», nullus enim locus sine genio est, несомненно, что «образ местности» – это порождение определенных географических и природных условий территории, особых факторов исторического развития и культуры конкретного сообщества людей, проживающих на данной территории. Культурный ландшафт не всегда воспринимается вне его создавшей культуры, так как менталитет этноса является его порождением [85, с. 40 – 43].

Геопространственные измерения культуры «выражаются не только в конкретных географических условиях, но и в определенных образах пространства, порождаемых конкретной культурой» [74]. Данные образы пространства оказывают «значительное влияние на формирование и развитие самой культуры, определяя ряд её уникальных признаков и феноменов» [74].

Культурный ландшафт представляет собой совокупность образов географического пространства (его географических доминант). Тем не менее, он может состояться как уникальное явление только при условии длительного историко-культурного процесса (развивающегося во времени), в результате которого взаимодействуют и претерпевают изменения его составляющие (территория, культура и т. д.).

Другими словами, культурный ландшафт можно рассматривать «как результат послойного освоения его территории, осуществлявшегося в разные времена, разными сообществами» [237]. Так, мы приходим к важному заключению, что культурный ландшафт историчен и, прежде всего, связан с процессами и неотделимыми друг от друга категориями освоения и осмысления конкретного природного (географического) ландшафта человеком. Эти категории и дальнейшая символизация пространства являются отправной точкой существования культурного ландшафта.

В результате осмысления земного пространства складываются устойчивые «представления о географических объектах, устойчивые культурнозначимые символы, которые имеют разную степень пространственных коннотаций» [132, с. 123 – 124], «выделяются и формируются наиболее важные и решающие образы и стереотипы восприятия пространства» [71, с. 222 – 234]. Географические образы как феномены территории содержательно наполняют пространственность культуры.

Культурный ландшафт чётко привязан к тому пространственновременному континууму, в лоне которого он возник и развивается. И вполне естественно, и это видно из определения, что при изучении культурного ландшафта наблюдается сдвиг именно к геопространственным аспектам культуры. Культура «не только развивается во времени, но и размещается в пространстве, взаимодействует с ним, определяя формы его восприятия» [1, с. 17 – 29]. Культура «живет», «распространяется» и «осваивает» это пространство, превращая это пространство в знаковую систему, где знаком становятся географические объекты, а означаемым – архетипы [130]. В результате складывается символическое понимание пространства. О. А. Лавренова отмечает, что «наиболее насыщены смыслами и полисемантичны те места Земли, где в силу географических (высоты над уровнем моря, широты горизонта) и культурных особенностей человек объективно ощущает дыхание Космоса» [127].





Географическое пространство Урала действительно насыщено смыслами как с позиции уникальных географических характеристик, так и с позиции уникальной формы культуры (горнозаводской).

Культурный ландшафт Урала представляется возможным описать через центральные образы географического пространства (ландшафта) Урала. По аналогии с тем, что обширные физические размеры территории России достаточно легко трансформировать в образы «равнины», «матери», символы «бескрайности», «безграничности», «женственности», то образы Урала стоят в некоторой оппозиции к общепринятым сложившимся образам России в философских текстах рубежа XIX – XX и ХХ веков (О. Шпенглер, Н. Бердяев, Г. П. Федотов, Г. Гачев).

Урал обладает своими уникальными образами, знаками и символами, которые составляют идентичность территории и культурный ландшафт Урала в целом. Следует отметить, что уникальность данных образов состоит в том, что они вступают в некое противоречие с макроархетипами страны.

Геопространство Урала существенно иное, и оно, как правило, противопоставлено «необъятности, безудержно разбегающейся вдаль и вширь» русской равнины. На Урале доминирующим началом стала не равнинная бескрайность, а темная и неистощимая подземная глубина, потаенность, потусторонность гор [4, с. 25]. «Тайная глубина земли, хранящая сокровища, и стала постоянным вектором территориального самосознания, главной осью его концептуализаций» [4, с. 26].

Географическое пространство Урала действительно обладает достаточно стабильными и автономными образами, которые на методологическом уровне можно вычленить и структурировать через интерпретацию и репрезентацию географических объектов пространства.

При изучении устоявшихся географических образов Урала можно выделить следующие:

1) в основе которых лежит образ «гор», их богатые недра и многовековая история, в том числе и индустриальная (промышленная):

Урал – горнозаводская цивилизация;

Урал – хребет России;

Урал – кладовая России;

Урал – опорный край державы;

Седой Урал;

Урал-Батюшка;

Уральские горы – Гиперборейские горы;

Уральские горы – Рипейские горы;

Урал – Пояс Земли;

Урал – Каменный Пояс;

Урал – Камень и т. п.

2) в основе которых лежит образ «пути»:

Урал – ворота в Сибирь;

Урал – перекрёсток дорог;

Урал – путь в Сибирь;

Урал – рубеж между Европой и Азией и т. д.

Здесь «горы» и «путь» выступают не только в роли реального физического пространства, но и создают семантический слой культуры и истории, создают систему образов культурного ландшафта Урала. Согласно ниже предложенной диссертантом схемы, эти образы являются осями координат (или векторами) геопространства, в которых функционирует культурный ландшафт горнозаводского Урала (Схема 2).

Схема 2. Модель культурного ландшафта горнозаводского Урала

Вертикальное измерение описывается через пространственную координату горы, стержнем которой являются Уральские горы (ось Землягоры культурного Небо). Образ становится центральным символом ландшафта горнозаводского Урала, он становится своего рода ценностносмысловым кодом географического пространства и горнозаводской культуры.

Именно с образом горы прочно связан феномен «горнозаводской культуры»

Урала и уральской мифологии в целом. Бажовская мифология, вышедшая из духа ландшафта и основанная на историко-культурном контексте, сформировала идентичность региона – горнозаводскую цивилизацию как культурный феномен, так как феномен культурного ландшафта, как высшей ступени сознательного мироощущения, кроется в творческом осмыслении реальности.

Горизонтальное измерение горнозаводского Урала раскрывается через образ пути (ось Восток-Запад), путь не только в буквальном смысле связывает европейскую часть России и Сибирь, но и выступает в роли маркера исторического процесса, развивающегося во времени, движущими силами которого являются процессы миграции и освоения новых земель. Путь есть вектор времени, под условием которого формируется собственно сам культурный ландшафт.

Другими словами, культурный ландшафт горнозаводского Урала представляет собой систему пространственных (гора) и временных (путь) координат (векторов), которые становятся источниками образного измерения географического пространства и горнозаводской культуры. При наложении вектора пути на «закрытое» горное пространство возникает главный ценностный смысл горнозаводской цивилизации, в центре которого человек – первопроходец, открыватель новых земель, активный преобразователь природы и пр. Образы горы и пути смыкаются и составляют двухчастное единство целого локально-мифологического образа человека-мастера.

В этом образе человека-мастера выражается и поддерживается весь спектр цивилизационных «установок» и практик горнозаводского Урала, так как цивилизация не мыслима без локально-мифологического компонента, в котором заключена суть ее аутентичности.

человека-мастера В локально-мифологическом контексте образ особенно содержательно наполнен к моменту историко-культурного «надлома» горнозаводской цивилизации, к началу ХХ века, когда этот образ начинает приобретать амбивалентный характер – творца и разрушителя.

мастера, Содержательная суть мифологического архетипа размещённого в контексте горнозаводской цивилизации, начинает играть ключевую роль и неотъемлемый атрибут цивилизации как уникального культурного феномена в историческом времени и географическом пространстве.

Мастерство на Урале – это не ремесленное качество, а творческий подход к профессии. В этом свете горнозаводская цивилизация определила облик, а мастерство горных рабочих содержание искусства горнозаводского Урала (камнерезное и гранильное искусство, чугунное художественное литье и ковка, гравюры на стали, изготовление художественного оружия и пр.).

Идентичность Урала строится на горнозаводской цивилизации с её горнозаводской культурой и промышленной историей. Феномен горнозаводской цивилизации заключается в наложении двух векторов времени и пространства друг на друга, которые выражены в маршрутахлиниях освоения Урала и Сибири и аутентичном ландшафте Уральский гор.

Линии освоения служат своеобразным каркасом горнозаводской цивилизации, содержательную наполненность которому придают Уральские горы и их недра.

Наложение векторов развития формируют образ культурного ландшафта горнозаводского Урала как перекрестка дорог, рубежа, ворот, судьбы и т. п.

Так, культуролог Г. М. Казакова видит специфическую черту уральской региональной культуры в том, что «Уральские горы явились осью мироздания, центром магического пространства. … Это стык цивилизаций:

узел частей света: Запада и аграрной и индустриальной. Это Востока» [93, с. 35]. Ф. Бродель в работе «Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV – ХVIII вв.» часто упоминает выражение «Европа до Урала» [32]. В этом заключена главная символичность и парадокс семантики пространства Урала – «он одновременно выступает как граница (разграничитель) и скреп (соединитель)» [93, с. 35].

Линии освоения в этом контексте представляют собой путь: речной, сухопутный и железнодорожный. Они выражают собой и стадии освоения Урала по спирали индустриального прогресса и развития истории: от начала освоения новых земель до промышленного оплота страны. Трансформация и смена векторов пути (от речного до железнодорожного) сообщали горнозаводской цивилизации новые исторические цели и культурные смыслы.

Достижением цивилизации явилось изобретение на демидовских заводах первого паровоза (1833 г.) и строительство в 1878 году первой в Российской империи горной железной дороги (островной до 1896 года), соединяющей Пермь и Екатеринбург (Приложение 2). В дальнейшем горная железная дорога Урала послужила основой для промышленного простирания на Восток.

В этом контексте горнозаводская цивилизация заложила основы для промышленного развития Сибири по Великому сибирскому пути (в дальнейшем Транссибирской железнодорожной магистрали) к восточным границам страны.

При этом горнозаводская цивилизация черпала внутренние силы из недр старейших гор в мире – Уральских гор. Они являются центром «паутины»

связующих маршрутов-линий (рек и дорог), вневременной (пространственной) точкой отсчета существования горнозаводской цивилизации. Вышеизложенные заключения мы более детально представили в виде следующей схемы (Схема 3).

–  –  –

2.2. Механизмы формирования образа горнозаводского Урала С точки зрения формирования образа Урала, содержательное культурного ландшафта наполнение горнозаводского Урала можно представить в виде маятника (Схема 4).

Уральские горы – это неподвижная точка, стержень, а качающееся тело на этом стержне описывает направление исторического процесса и вектор движения: Запад – Восток (Европа – Азия). Следует отметить, что эта система географического пространства Урала, до некоторого времени, находилась в неподвижном состоянии, Запад – Восток (Европа – Азия) были уравновешены, пространство Урала было аутентичным и закрытым.

Важно, что своеобразным толчком к колебаниям маятника послужили процессы, составляющие суть механизмов формирования географического образа территории, – осмысления, осознания и описания территории (как «извне», так и «изнутри» территории Урала).

–  –  –

Так как культурный ландшафт – это ландшафт, в первую очередь осмысленный человеком, то осмысление географического расположения территории и особенностей природы Урала предопределило не только его роль в общероссийской истории, но и наполнило ценностными смыслами, культурными кодами и мифологическими образами его «пустое»

пространство.

Механизмы формирования географического образа Урала связаны в первую очередь с направленностью данного анализа и выбором позиции по отношению к исследованию культурного ландшафта, а также с точностью выявления его исходных географических образов и символов, которые должны опираться на доминирующие в ландшафте географические объекты, и строго к ним привязаны.

На формирование культурного ландшафта как сложной системой пространственных представлений влияют внутренние и внешние факторы и механизмы. При этом под культурным ландшафтом как сложной системы, мы понимаем совокупность процессов, связанных с созданием образов этого пространства, их «наложение» друг на друга, их сосуществование и взаимодействие.

Рассматривая с этих позиций культурный ландшафт Урала, можно заключить, что его образ складывается под действием следующих внутренних факторов: социальная структура населения, система расселения, отраслевая структура хозяйства, форма организации жизненного уклада и т. д.; и внешних: географическое положение территории, роль территории в истории региона и страны, история восприятия территории, история освоения территории и т. д.13 Следует отметить, что историю освоения территории Урала мы рассматриваем как внешний фактор, так как устойчивый образ пространства начинает складываться с момента его освоения новгородцами, в данном случае мы оставляем за скобками освоение коренными народами этой территории.

Также стоит отметить, что предложенные культурологом Д. Н. Замятиным факторы и механизмы формирования географического

Факторы и механизмы создания географического образа предложены Д. Н. Замятиным13

образа [74] представляется возможным экстраполировать и на культурный ландшафт в целом, так как географический образ служит фундаментом для дальнейшего формирования культурного ландшафта.

Таким образом, опираясь на теоретические построения Д. Н. Замятина относительно географических образов, мы можем заключить, что в основе направленности и позиции по отношению к исследованию культурного ландшафта Урала лежат два механизма: внешний и внутренний.

Внешний механизм формирования культурного ландшафта Урала детерминирован вектором «пути», вокруг которого формируются устойчивые образы территории. Он предполагает наблюдателя, находящегося как бы «снаружи» воспринимаемого им пространства, и чаще всего такой наблюдатель выступает в роли путешественника. Суть рассмотрения пространства Урала с этих позиций заключается в «открытии» и изначальном осмыслении территории. В этом ключе пространство Урала мы можем рассматривать с двух точек зрения.

Первая Урал в представлениях античных и средневековых

– мыслителей, сложившихся в результате их путешествий. Несомненно, что территория Урала была притягательна ещё с античных и средневековых времен, подтверждением чему служат многочисленные работы, начиная с трудов Геродота и Аристея. У них пространство Урала воспринималось с точки зрения его географического расположения на карте античного и средневекового мира: Урал – пространство таинственных Рифейских (Гиперборейских) гор, находящихся на «краю земли» и хранящих в своих недрах сокровища, которые стерегут мифические звери, территория загадочных народов и т. п.

Вторая – образ Урала, сложившийся уже позднее, с XVI века, по мере проникновения русских на Урал, непосредственного «соприкосновения» с природой Урала и дальнейшего их продвижения на восток. Первоначально образ Урала складывался в результате военных походов. Его образ – уже не просто образ таинственных гор, а образ препятствий и суровых испытаний на пути к новым землям. Именно тогда начинает складываться восприятие территории Урала как серединного пространства, рубежа, границы, перекрёстка, дороги, направления. И этот образ раскрывается через буквальное понимание «дороги» как пути, по которому происходит передвижение или сообщение (река, волок, дорога).

Внутренний механизм предполагает привязанность наблюдателя к определенному месту. В результате такого вживания в пространство «изнутри» начинают формироваться внутренние пространства, которые становятся источниками более локальных, местных образов. Такая позиция характерна для художников и писателей, постоянно живущих в своей родной местности, и именно такая позиция характерна для творчества П. П. Бажова, Д. Н. Мамина-Сибиряка. Так, в процессе функционирования внутреннего механизма складываются устойчивые образы территории Урала, сформированные вокруг основной географической доминанты – «горы», соответственно образ гор становится и вектором развития самого культурного ландшафта Урала.

В результате функционирования внутреннего и внешнего механизмов происходят интерпретация пространства Урала и создание устойчивых образов этой территории. Следует отметить, что в большей мере образы Урала формируют процессы исторической реконструкции и образного конструирования, которые позволяют очертить основные контуры культурного ландшафта Урала. Таким образом, через данные механизмы возможно выделить базисные образы горнозаводского Урала, формирующие культурного внешнее («путь») и внутреннее («гора») представление ландшафта Урала. В контексте этих формообразующих образов существует человек, первооткрыватель и горный рабочий.

Внешний механизм формирования образа Урала (вектор путь) связан со следованием человека по «пути» к Уральским горам, в результате чего территория начинает осмысляться «извне» и формируется её конкретный географический образ. Формирование географического образа Урала мы можем условно подразделить на два этапа.

Первый этап. Представление о территории Урала античных и средневековых мыслителей.

Загрузка...

Географические представления античных, а позднее и средневековых мыслителей исходили из традиционных европоцентричных представлений об устройстве мира. При этом, по мере удаления от европейской Ойкумены, средневековые географические представления всё больше напоминали античные образы пространства [71].

Тем более не исключением стали и представления о далёкой, а значит загадочной с точки зрения античного и средневекового европейца территории Урала, рождающей для него таинственные и необъяснимые образы.

Например, согласно скифской версии, с востока и с севера Европу омывал водами бескрайний Океан, который «течет, начиная от восхода солнца, вокруг всей земли» [цит. по: 139].

Судить об античных представлениях о географическом пространстве Урала мы можем через описание древнегреческим историком и географом Геродотом этносов, обитавших возле Рипейских (Рифейских) гор. Следует отметить, что вплоть до сегодняшних дней многие описанные Геродотом этносы являются предметом научных исследований.

Согласно первому античному письменному источнику («Истории»

Геродота) об Уральских горах, к числу народов, населяющих эту территорию, относятся иирки, фиссагеты, исседоны, плешивые аргиппеи и аримаспы; а к северным племенам древнегреческий историк относит гиперборейцев, невров и будинов.

В четвертой книге «Истории», в «Мельпомене» (V век до н. э.), Геродот пересказывает поэму древнегреческого поэта и путешественника Аристея «Эпос об аримаспах». В данной поэме речь ведётся о путешествии по реке Танаис (Дон) в северные земли, лежащие за Меотидой (Азовским морем), принадлежащие племени под названием исседоны [50, с. 2].

По словам Аристея, «за исседонами обитают народ аримаспы, имеющие по одному глазу, близ сих грифы, хранящие злато, за ними живут гипербореи (северные) над морем» [217, с. 102].

Описывая северные страны, Геродот утверждал, что в верховьях Борисфена (Днепра) обитают племена скифов-земледельцев, которые сеют зерно. За землей скифов [63; 121; 165], на севере, живёт древний народ невры, выше за землями которых простирается уже безлюдная пустыня. Считалось, что невры были колдунами, так как обладали способностью превращаться в волков, а затем снова принимать человеческое обличие. Вероятно, Геродот слышал рассказы о «волчьих праздниках», во время которых невры надевали шкуры своего зверя-тотема волка и устраивали ритуальные пляски [194].

Существует некоторая доля вероятности, что невры и чудь заволоцкая являются предками финских племен, так как согласно скандинавским сагам, только финны и биармы отлично ведали колдовством и чародейством [217, с. 102, 234].

Из-за нашествия змей (полозов и гадюк) невры были вынуждены уйти со своих земель на территорию другого многочисленного северного народа, обитавшего восточнее, – будинов (гелонов). На их земле находился деревянный город Гелон, обнесенный высокой стеной из бревен, длиной 30 стадий (более 5000 м.), деревянными были также их дома и святилища.

Вероятно, эти племена занимали среднюю полосу России, где распространены были дубовые леса. В коми и удмуртской краеведческой литературе будины распространено мнение, что являются предками пермских народов [10; 177; 234]. У будинов Геродот отметил голубые глаза и рыжие волосы, часто встречающиеся у финнов, скандинавов, северных славян и русов. Название племени будины, жившего к северу от р. Камы и до р. Вятки, на территории позднейших вотяков, зырян и др. [134, с. 263], могло произойти от древнеславянского слова «будина», означающего «хоромы» или просто «живущего в хорошем доме» [134, с. 153]. Важно еще то, что многие более поздние античные писатели также подчеркивали одну особенность будинов – это проживание в добротных деревянных домах. Вся земля будинов была покрыта густыми лесами разной породы, а среди лесной чащи, по словам Геродота, находилось огромное озеро, окруженное болотами и зарослями тростника. В этом озере ловили выдру и бобров. Мехом этих животных будины оторачивали свои шубы, а бобровую струю использовали для лечения различных недугов. А. И. и М. В. Леонтьевы обращают внимание на то обстоятельство, что, вероятно, земли невров и будинов граничили между собой, так как последние легко могли переселиться на землю первых [139].

Согласно Геродоту в северо-восточном направлении от будинов, за простирающейся пустыней на семь дней пути, обитали фиссагеты (локализуются в верховьях рек Печоры и Тагила в земле позднейших вогулов и считаются их предками [134, с. 263]) – многочисленное и своеобразное племя, живущее охотой. По соседству с ними на востоке жило другое племя – иирки, которые также промышляли охотой на пушного зверя и были великолепными охотниками [50, с. 242].

Судя по локализации Геродотом фиссагетов (или тиссагетов) и иирков, эти древние народы, вероятно, были прародителями финно-угорских племен: коми-зырян (команов) и угров. Обычно тиссагетов относят к племенам, обитавшим в лесной полосе Заволжья и западных районах Урала (по Каме, Вятке, Белой, Чусовой) [77, с. 127; 80, с. 119; 149; 246]. В этом случае тиссагеты могли бы этногеографически предшествовать вотякам (удмуртам), коми и мари-черемисам, а располагавшихся восточнее иирков локализуют в бассейнах Камы, нижней Белой и Чусовой как прямых носителей ананьинской культуры. Некоторые исследователи связывают иирков с племенами городецкой культуры Волго-Окского междуречья (А. В. Збруева, В. Н. Марков). Соответственно, в них видят предтеч хантов и манси, которые у коми-зырян вплоть до XX века именовались «йогра» (угра).

Ряд исследователей [180; 222] возводят иирков к уграм Страбона, пытаются сопоставить с гидронимом Урга как притока Суры на Нижней Волге. В этом случае иирки предстают в качестве угорского этноса, который В. В. Латышев прямо полагал видеть предками мадьяр-протовенгров на севере Урала [134, с. 263].

Е. А. Круглов пишет, что анализ особенностей охоты иирков Геродота позволяет их локализовать не в лесах Прикамья, а скорее в районе лесостепи, то есть юго-восточной территории Урала, которая находилась в длительном взаимодействии с южным соседом – прохоровцами. Например, Плиний видел в иирках некое соединение с исседонами или/и с плешивыми аргиппеями и именовал это население tyrkae, а Помпоний Мела – turcae. Аргиппеи обитали у подножия «скалистых гор», они были лысые от рождения, как мужчины, так и женщины, плосконосые и с широкими подбородками, одевающиеся поскифски и питающиеся древесными плодами [120]. Это и дает основание для сопоставления «плешивых аргиппеев» с широко распространенным среди башкир этнонимом «тазлар» (плешивые), а самих аргиппеев и иирков считать предтечами башкир по тюркской линии. Интересен и факт упоминания историком Н. М. Карамзиным о «Скифских беглецах Орды Царской», земли которых начинались на востоке от иирков и фиссагетов, в Уральских горах [103]. Вполне возможно, что речь шла о современных башкирах.

В связи с резким похолоданием климата в последней четверти II тысячелетия до нашей эры иирки в составе других ариев покидают свои районы обитания и мигрируют на юг, в сторону Прикамья и Южного Урала, оставив память о своем этнониме в эпосе коми о герое-охотнике Йиркапе [120].

Области к востоку от фиссагетов и иирков были заселены исседонами.

Выше исседонов, это подтверждает и Аристей, живут одноглазые люди – аримаспы и стерегущие золото грифы. Скифы передали эти сведения

Геродоту со слов исседонов, а также объяснили ему название аримаспов:

«арима» у скифов значило единицу, а «спу» – глаз. Исседоны тоже считались «одноглазыми». Об этом повествует сам Аристей (кстати, это единственные строчки, сохранившиеся от его большой поэмы): «Исседоны, чванящиеся длинными волосами. / Эти люди живут вверху, в соседстве с Бореем, многочисленные и очень доблестные воины, богатые конями, стадами овец и быков. / Каждый из них имеет один глаз на прелестном челе; они носят косматые волосы и являются самыми могучими из всех мужей» [цит. по: 134].

Современные историки считают, что «исседон» до нас дошло в форме топонимического названия реки Среднего Урала Исеть [24].

Существует несколько версий, почему у античного мыслителя аримаспы получили название одноглазых.

Например, В. Н. Татищев полагал, что этимология названия племени сопоставима с самоназванием вотяков – ари, названием своей земли – арима (куда раньше включалась и Пермь) и кроется в сложении сарматских слов:

ары – «крайний», «внешний», ма – «земля» или «предел» и неизвестного слова спу. Вполне возможно, что аримаспы были самоядью (летописное название ненцев), которые при стрельбе из лука зажмуривали один глаз, а, по мнению Татищева, аримаспы могли быть далёкими предками комизырян [217, с. 117].

По другой версии, это были отголоски легенд и мифов о циклопах.

Известно, что в древние времена некоторые северные племена рисовали, вырезали или выжигали на лбу ритуальный «третий глаз» – круг, символизирующий «коло» – солнце или луну, о чем свидетельствуют найденные в Пермском крае очень древние бронзовые фигурки мужчин и женщин с большими кругами на лбу. Отсюда, вероятно, и возникла ассоциация у тех, кто впервые видел аримаспов, что люди с характерным кругом на лбу – одноглазые [139].

Право на существование имеет еще одна версия, согласно которой по сей день все коренные северные народы носят меховые малицы и совики, представляющие собой куколь (плотно облегающий наголовник), и издалека лицо человека в таком одеянии напоминает лицо с одним глазом [60, с. 62 – 63].

Иирики, аримаспы, исседоны обитали не только на севере скалистых гор (Уральских), но и ниже, в его предгорьях, за Каменным Поясом, и, вероятно, могли являться предками народности хантов и манси (по летописным источникам – югры или угры). В. Н. Татищев в одном из комментариев высказал мнение по поводу имени исседонов: «Есседоны, мню, имянованы комани, у русских угры» [217, с. 162].

Геродот в своем труде также сообщал и о фантастических и странных народах, живших на Севере, отделенных высокими, недоступными горами, которые, по его словам, еще никто не переходил (вероятно, Уральские горы), на горах обитают козлоногие люди, а за этими горами – другие люди, которые спят шесть месяцев в году.

Это описание отсылает нас к древнему поверью русского населения о существовании дальнего северного царства Лукоморья, в котором люди умирали на зиму и воскресали весной. Возможно, «сказание о полнощных народах, спавших по шесть месяцев в году, известно было и Геродоту» [208, с. 79].

Хотя этот факт геродотовского повествования историк Н. М. Карамзин объяснил довольно просто: «долговременные ночи хладных климатов, озаряемые в течение нескольких месяцев одними северными сияниями, служили основанием сей молвы» [103, с. 29]. В. Н. Татищев это утверждение назвал «басней», из-за «трудности прохода … мало в ту страну ходили, особенно зимою, из-за множества снегов … а горы поперек в любом месте не меньше 50 верст, а кое-где и до 100, и так как люди тамошние зимою оттуда не приходили, то придумали, якобы они все то время спят» [217, с. 116

– 117].

Об упомянутых Аристеем самых северных народах – гиперборейцах – ничего не было известно ни скифам, ни другим народам, обитавшим в этой части света, за исключением исседонов. Геродот лишь приводит слухи о том, еще далее обитают счастливые гипербореи, живущие за Бореем, то есть за пределами северного ветра – на Крайнем Севере.

Во всех названных странах зима столь сурова, что восемь месяцев там стоит невыносимая стужа: «В области, лежащей еще дальше к северу от земли скифов, как передают, нельзя ничего видеть, и туда невозможно проникнуть летающих перьев» [50, с. 237].

из-за «К северу от Скифской земли постоянные снегопады, летом, конечно, меньше, чем зимой. Таким образом, всякий, кто видел подобные хлопья снега, поймет меня; ведь снежные хлопья похожи на перья, и из-за столь суровой зимы северные области этой части света необитаемы. Я полагаю, что скифы и их соседи, образно говоря, называют снежные хлопья перьями» [50, с. 31].

В. Стецюк пишет, что восстановленная Геродотовская карта мира, датируемая приблизительно 450-ми годами до н. э., показывает мир, как он был известен грекам в то время. Большинство племен, перечисленных Геродотом к северо-востоку от греческого мира, составляют племена, либо прямо несущие тюркские названия (будины – «люди», гелоны – «змеиные», иирки «кочевники», аримаспы «полуглазые», савроматы

– – – «седельносумочные», агатирсы – «лесные люди», скифы – «Ас-Гузы»), или племена, чья тюркская принадлежность может быть разумно обоснована (невры, исседоны) или, по крайней мере, подозреваться (андрофаги, аргиппеи). Весьма возможно, что несколько уничижительный подтекст некоторых названий (будины, иирки, аримаспы) указывает на экзоэтнонимы тюркского происхождения, и сами народы, возможно, были не тюркские, а возможно, финно-угорские, германские или балтийские племена [214].

Несмотря на то, что карта мира Геродота для своего времени являлась авторитетным источником географических знаний, в ней есть и неверные сведения. Во-первых, им нигде не упоминается самая главная скифская река Ра (Волга), во-вторых, он ошибался, когда говорил, что какие-то большие реки впадают в Меотийское море, где речь шла, вероятно, о самых крупных реках Скифии – Волге (Оаре) и Урале (Лик), впадающих не в Аральское, а в Каспийское море [8, с. 23], в-третьих, неизвестно, из каких соображений Геродот взял за ориентир Меотийское озеро (Азовское море), когда описывал расположение северо-восточных племен.

Так, более точные представления о географическом пространстве Урала мы можем найти у древнегреческого ученого Клавдия Птолемея (II век н. э.).

Несмотря на то, что он расположил Рипейские горы в верховьях реки Танаис (Дона), строго к северу от Понта Эвксинского (Черного моря), почти на северной окраине Земли. Вместе с тем Птолемей говорит и о горах, расположенных с юга-запада на северо-восток, по соседству с Гиперборейскими (Северными) горами. Из этих гор, по Птолемею, с запада вытекала великая река Ра (Волга), впадающая в Каспийское море, с востока – вторая крупная река Кама [253, с. 7].

Отметим, что в это время появляются устойчивые античные названия природных объектов, которые в дальнейшем использовались в средневековье, в том числе Рипейские (т. е. «горы на краю земли») и Гиперборейские (т. е.

«крайние северные») горы. Согласно А. И. Турову, в основе названия Рипейских гор лежит древнеиндийский корень «rip», означающий «гора», затем средневековье вокализировало «Рипей» в «Рифей» [230].

Античные авторы знали и о суровости климата в районе Рипейских гор.

Плиний Старший пишет о постоянных снегопадах и их сходстве с перьями;

вслед за Геродотом и Аристеем он располагает здесь многочисленные пещеры, по его словам: «Недалеко от места возникновения Аквилона и так называемой его пещеры, называемой Гекмитрон (то есть земная дверь или земной запор) обитают аримаспы, отличающиеся одним глазом по средине лба; они будто бы постоянно воюют из-за рудников с грифами, которых предание представляет в виде крылатых зверей, выкапывающих в подземных шахтах золото, причем звери с удивительной алчностью берегут золото и аримаспы похищают» [230].

Здесь явно угадывается уральский ландшафт: обильные снегопады и стужа, шахты и рудники, где добываются драгоценные, и не только драгоценные, металлы, таинственные горные пещеры с недоступными сокровищами и мифические герои.

Несколько забегая вперёд, можно сказать, что у древних племён, населяющих территорию Уральских гор, хорошо было развито металлургическое дело. И в большинстве случаев рудники в период активного освоения Урала открывались по следам древних разработок медных руд исетскими племенами [24].

В средневековье географические представления о мироустройстве мало изменились, оно активно использовало наработанные античностью образы географического пространства. Так, Р. Бэкон в XIII веке в своих географических трудах по Восточной Европе писал: «… река Танаис (Дон) берет свое начало в высоких горах, которые называются Рифеями. Они действительно простираются к северу…» [цит. по: 253, с. 8].

Как мы видим, в средневековой Европе сочинение Птолемея (как и его утверждение о двух крупных реках, берущих свое начало в Рипейских горах – Волге и Каме), было незаслуженно забыто. Но, несмотря на это, представления Птолемея всё-таки получили должное развитие, но уже благодаря ученым Арабского халифата (ал-Хорезми, ал-Бируни и др.).

В арабских источниках первое описание Урала можно встретить в X веке [опубликованы: 76]. Возможно, арабские географы получали свои знания от купцов, которые непосредственно посещали эти отдаленные земли (главным образом, территорию Южного Предуралья).

Согласно арабским знаниям этого времени, на севере Уральских гор и по западному и восточному склонам от них располагалась страна мрака Югра, с диким народом юра, торгующим мехами и передвигающимся на лыжах. Севернее от этой страны простирается море, в котором обитает «рыба с клыками» (морж).

Более подробные сведения об Урале мы можем найти у арабского географа XII века М. ал-Идриси [111]. В работе «Развлечение истомленного в странствии по областям» (1154 г.) он составил карту известного ему мира по заказу короля Сицилии Рожера II. Ученый, вероятно, описал районы Южного Урала, где располагались «высокие горы» Аскарун и Мургара, на вершину которых «никто не может подняться из-за постоянно лежащих на них снега и льда горы, которые тянутся вдоль «большой реки Руза, идущей из страны гузов» 14. В Рузу с больших гор впадает река Магра, отделяющая «страну гузов от страны баеджиртов» (башкир), «в ней находят, когда она разливается, много самородного золота, со дна ее добывают камень лазурь... В этих горах и в руслах их рек находятся рубины, бирюза и другие сорта камней... У подножия этих гор сплошные леса, и в них находится много дичи» [6].

Н. П. Архипова и Е. В. Ястребов отмечают, что географические названия, упоминаемые арабским ученым, трудно отождествить с современными названиями рек и гор. Так, например, река Руза, впадающая в Аральское море, вероятно, это река Урал, которая впадает в Каспийское море;

река Магра предположительно – приток Урала река Сакмара; а горы Аскарун и Мургара – Южноуральские горы. Также можно предположить, что Мургара

– это Мугоджары, южный отрог Уральских гор, расположенный в Казахстане, вдоль которого проходил караванный путь из древнего Хорезма и других торговых центров Средней Азии в Башкирию [11, с. 12 – 15].

Ал-Идриси на карту нанес и реки Волгу, Каму и Белую в виде бассейна реки Атиль (или Итиль), однако Волга выше слияния с Камой на карте не показана. И это вполне объяснимо тем, что арабские купцы чаще всего посещали территорию Южного Урала по пути, следующему от Каспийского моря по рекам Волге, Каме и Белой.

Хотя река Кама на карте ал-Идриси и нанесена в виде безымянного притока, она была знакома купцам, так как по её водам шёл торговый путь в Северное Предуралье (предположительно горами Айани арабский географ отметил на карте и южную часть Северного Урала), что подтверждают археологические раскопки в районе Чердыни, в результате которых были обнаружены находки большей частью относящиеся ко времени правления в Гузы, или узы, населяли земли южнее Башкирии и в западной части современного Казахстана.

Иране династии Сасанидов (III – XVII века н. э.) [251, с. 8 – 9]. В этих краях арабские купцы обменивали редкую пушнину на сасанидское серебро [58, с. 69 – 98]. Во многих арабских источниках говорится о богатой мехами стране Вису, которая, возможно, располагалась в Северном Предуралье, а на месте города Чердыни в верховьях Камы и в бассейне Вишеры находился ее крупный торговый центр, славившийся торговлей мехами [76]. Удивительные совпадения, связанные со старейшим городом

Урала – Чердынью, приводит российский историк и этнолог Г. Н. Чагин:

Чердынь, как Рим и Москва, стоит на семи холмах реки (реки Колвы), а из города, как и из столицы античного мира, выходило шесть дорог [251, с. 8].

Не могли арабские географы обойти стороной и описание суровых природных условий Северного Урала, например, по данной причине арабский путешественник Ибн-Баттута, посетив в 1333 году Булгары, был вынужден отказаться от намерения дальнейшего пути на север, в «страну мрака», страну, по мнению арабского ученого и географа ал-Омари, бесплодных северных пустынь и постоянно покрытых туманом и скованных морозом гор [218].

Во многом, несмотря на их некоторую примитивность, арабскими географами в описании Урала, верно акцентируются характерные его географические и природные особенности (в отличие от античных авторов), что, конечно, объясняется более проверенными знаниями, полученными в результате торговых связей арабского мира с этой территорией.

Арабские географы, в отличие от европейских, уже к XIV веку не сомневались в существовании Уральских гор, знали их расположение и главные реки.

Лишь в XV веке Ю. П. Лет усомнился в достоверности знания мира Птолемеем, предприняв путешествие, он сделал вывод, что Рифейских гор в верховьях Танаиса нет. А сами горы расположены гораздо севернее, в районе Югорской земли (Югры). Лет точно определил местоположение гор и закрепил за ними название «Рифейские горы», которые «…замыкают ее [Скифию] с востока и простираются на север вплоть до Ледовитого океана.

Эти горы столь же высоки и возвышенны, как и Альпы. В отдаленнейших пределах их живут югры» [цит. по: 253] (ханты и манси).

Первая четверть XVI века ознаменовалась полным отрицанием существования каких-либо гор. Считая горы мифическими, М. Меховский, воспользовавшись тем, что Лет не придал своему открытию должного внимания, в своем «Трактате о двух Сарматиях» (1517 г.) писал, что в северных областях не существует никаких гор (Гиперборейских, Рифейских), а реки Танаис, Борисфен и величайшая из рек Ра берут своё начало на равнине [152, с. 45 – 47]. А. Кампензе в своем письме к Папе Римскому Клименту VII о делах Московии утверждал, что «реки Московии берут свое начало в местах низменных, болотистых и лесистых, а не в тех баснословных Рифейских и Гиперборейских горах, которые произвело воображение греков и которых никто еще не видел в природе, ибо по всей Московии не встретишь ни одного пригорка, разве только на берегах Северного и Скифского океанов, где обитают югры, карелы, башкиры и черемисы…» [102].

Споры об Уральских горах и Уральском регионе продолжались до появления «Записок о московитских делах» (1549 г.) австрийского дипломата С. Герберштейна. В главе «Путь к Печоре, Югре и до самой Оби»

Герберштейн дал следующее описание Урала: за Печорой к востоку «простираются до самых берегов ее высочайшие горы, вершины которых вследствие постоянно дующего ветра совершенно лишены всякого леса и почти даже травы. Хотя в разных местах у них разные имена, но вообще они называются Поясом Мира. Там растут деревья кедры, среди которых водятся самые черные соболи … Эти горы, вероятно, представлялись древним Рифейскими или Гиперборейскими … Они покрыты вечными снегами и льдом» [11]. С. Герберштейн привёл и разные названия гор, бывшие в употреблении в первой четверти XVI столетия, так как единое название Уральских гор еще не утвердилось: Камень 15, Пояс, Большой Камень,

В рапорте воеводы С. Курбский и П. Ушатый используют русское название «Камень» для Уральских гор:

«От Печоры шли воеводы до Камени две недели и тут развелись воеводы князь Петр да князь Семен Камень

–  –  –

Второй этап. Освоение русскими Урала.

Географические представления русских о территории Урала расширялись постепенно, по мере продвижения их на восток. Формировались конкретные географические образы региона, которые характеризовались не отстраненностью суждений о территории, они возникали непосредственно в процессе тяжелого пути и постепенного вживания в территорию.

Территория Урала и Уральских гор привлекала русских несметными богатствами пушного зверя, о которых они были наслышаны от европейских и арабских торговцев. Мех высоко ценился не только в Новгородском княжестве, но и в зарубежных странах, что и заставило новгородцев (купцов, вольных и лихих людей) в XI веке проникать и узнавать об этой отдаленной территории. Древнерусский летописец Нестор в «Повести временных лет», составленной в начале XII века, говорит о походе новгородцев в Печору и далее на север в 1096 году. В летописи звучит и первое упоминание об Уральских горах как о «новом чуде» – «горы, заходящие в морскую луку, им же высота до небес» [66, с. 94]. Путь к горам преграждали непроходимые «пропасти, снега и леса», но, тем не менее, новгородцы уже тогда знали о существовании «пути на север» [66, с. 94]. Этот край с высокими горами (или щелью, а Камени в оболоках не видать, коли ветрено ино оболоки раздирает, а длина его от моря до моря»

[цит. по: 19].

Югорская земля) «включал довольно обширную территорию, и четких границ его не существовало» [11]. Согласно летописям эти земли населял народ югра, который обменивал пушнину на «железо – нож или секиру».

Путь – река. В суровый край с непроходимыми таежными и тундровыми лесами существовал лишь один путь по лентам

– многочисленных притоков и рек. По сведениям летописей о наиболее крупных реках западного склона Урала и Предуралья можно составить и общую картину проникновения новгородцев, которое началось с Северного Предуралья (река Печора, 1096 г.), в Среднее (река Кама, 1220 г.; река Чусовая, 1396 г.), а затем и в Южное (река Белая, 1468 г.). Несмотря на знание основных водных артерий западного Урала, сам Уральский хребет оставался тайной и был неизвестен от Северного Ледовитого океана до широты уже существовавшего в то время поселения Соли Камской (Соликамск). Важную роль в освоении играли пути через Уральский хребет, именно там находились наиболее трудные участки маршрутов из Новгорода и Москвы в Сибирь.

Один путь вел по реке Усе и далее по Собь-Елецкому перевалу (по этому перевалу проходит железная дорога через Полярный Урал). Второй шел вверх по Печоре и затем по рекам Щугору, Сыгве и Северной Сосьве. Еще один – пролегал по Илычу (правому притоку Печоры) и также приводил на Северную Сосьву [11].

Как известно, освоение Урала началось с его северных и северозападных территорий и, главным образом, шло по самой крупной реке этого региона Каме и её многочисленным притокам. Кама сыграла важнейшую роль в заселении Северного и Среднего Урала. Все пути к незаселенным землям на Северном Предуралье смыкались в верховьях Камы, будь то по рекам Мезени, Пезе, Цильме, либо по Северной Двине, Вычегде, Ижме. Из-за отсутствия полноводных рек Южный Урал был освоен и заселен гораздо позже. Лишь с XV – XVI веков северные пути начинают утрачивать своё значение и наблюдается постепенное смещение вектора русского освоения на южные территории Уральского хребта (Приложение 3).

Успешный поход Ермака (1581 год) послужил своего рода катализатором в поисках новых путей на восток через Уральские горы.

Первоначально, более коротким путём из Чердыни или Соли Камской в Сибирь был путь, которым в 1483 году прошел Федор Курбский с дружиной, по реке Вишере и её притоку Велсу. После похода Ермака в Сибирь его важная роль актуализировалась с новой силой, а построенный в 1589 году на Чердынской дороге Лозьвинский городок стал первым русским сторожевым и торговым пунктом у подножия восточного склона Уральских гор.

В период активного хозяйственного освоения он стал малопригодным ввиду возрастающего потока людей и грузов, так как «путники вынуждены были оставлять свои суда, пешим или конным ходом преодолевать Уральские горы... далее направляясь в глубь Сибири…» [238]. Но не следует думать, что полноводные уральские реки и горные их притоки не таили в себе опасности.

Они были прежде всего горными реками с опасными «каменными богатырями» – прибрежными скалами (или, как их называли горнорабочие, – «бойцами», носящими каждый своё имя), о которые разбивались деревянные суда путников, а впоследствии суда, гружённые металлом, с уральских заводов. В любом случае, что при хозяйственном освоении Урала и Сибири, что при промышленном, реки несли в себе сакральный смысл «опасного пути в неизведанное».

Так или иначе, все первые пути через Уральские горы проходили по его многочисленным водным артериям – рекам. Освоение пространства лежало вдоль речных путей, очерчивая внутренний, глубинный Урал. В дальнейшем крупные реки очертили и задали пространство Урала извне и изнутри. По словам В. Л. Каганского, «сердцевина [Урала] ускользает от внимания и от понимания – как бы пропадает» [87], она возникает внутри каждого большого контура «транспортных магистралей». Сердцевина Урала – это горы, в которых начинаются и веером растекаются в разные стороны (в бассейны Волги, Урала, Оби) все главные реки огромной территории.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
Похожие работы:

«ГАЛЕЕВА ЛИЛИЯ ИРЕКОВНА ФОРМИРОВАНИЕ КУЛЬТУРЫ МЕЖНАЦИОНАЛЬНОГО ОБЩЕНИЯ СТУДЕНЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ СРЕДСТВАМИ СОЦИАЛЬНОКУЛЬТУРНОГО ТВОРЧЕСТВА 13.00.05 – теория, методика и организация социально культурной деятельности ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: ДОКТОР ПЕДАГОГИЧЕСКИХ НАУК, ЗАСЛУЖЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ НАУКИ РТ ПРОФЕССОР Д.В. ШАМСУТДИНОВА КАЗАНЬ 201 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ.....»

«ИВЧЕНКО Елена Викторовна РАЗВИТИЕ ХУДОЖЕСТВЕННО-ТВОРЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ СТУДЕНЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ В СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВУЗА 13.00.05 – теория, методика и организация социально-культурной деятельности диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: доктор...»

«Чистюхина Елена Владимировна ФОРМИРОВАНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КУЛЬТУРЫ ОБУЧАЮЩЕЙСЯ МОЛОДЕЖИ (на материалах работы досуговых центров вузов г. Орла) 13.00.05 – теория, методика и организация социально-культурной деятельности Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель доктор...»

«Анна Сергеевна Румянцева Система библиотечной документации как ресурс управления библиотекой Специальность 05.25.03 – Библиотековедение, библиографоведение и книговедение Диссертация на соискание учёной степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: кандидат педагогических наук, А.С. Деденёва...»

«НОВОДВОРСКАЯ Наталия Борисовна СОЦИАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МЕНЕДЖЕРОВ СОЦИАЛЬНО ОРИЕНТИРОВАННЫХ НЕКОММЕРЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ 13.00.05 – теория, методика и организация социально-культурной деятельности ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель:...»

«ДОРОФЕЕВА Юлия Юрьевна АКТИВИЗАЦИЯ ТВОРЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СТУДЕНТОВ СРЕДСТВАМИ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ФОТОГРАФИИ В ПРОЦЕССЕ ОБУЧЕНИЯ ДИЗАЙНЕРОВ 13.00.02 – теория и методика обучения и воспитания (изобразительное искусство) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: доктор педагогических наук, профессор Шаляпин Олег Васильевич Омск СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ..3 Глава I. НАУЧНО-ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ТВОРЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СТУДЕНТОВ..17 1.1....»

«Свичкарь Илюзя Гасимзяновна Деятельность государственных органов власти и общественных организаций по сохранению историко-культурного наследия на Южном Урале в середине 1960-х – начале 2010-х годов (по материалам Челябинской области) Специальность 07.00.02 – Отечественная история ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной...»

«Гвоздев Алексей Владимирович «Многокомпонентная система исполнительской техники как основа интерпретаторского творчества скрипача» Специальность: 17.00.02 – Музыкальное искусство Диссертация на соискание ученой степени доктора искусствоведения Новосибирск ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ Глава 1. РАЗВИТИЕ ВЗГЛЯДОВ НА ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ...»

«ДОРОХИНА Светлана Владимировна ИНТЕРНЕТ-РУКОВОДСТВО ЧТЕНИЕМ МОЛОДЕЖИ КАК СРЕДСТВО РАЗВИТИЯ И ПОДДЕРЖКИ ЧТЕНИЯ В ИНФОРМАЦИОННОМ ОБЩЕСТВЕ Специальность 05.25.03 – библиотековедение, библиографоведение и книговедение Диссертация на соискание учёной степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: Лопатина Наталья Викторовна, кандидат педагогических наук, доцент Москва 201 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение.. Глава 1....»

«Тельманова Анастасия Сергеевна СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ ЛИЧНОСТИ ПОДРОСТКА В ИНТЕГРАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ШКОЛЬНОГО МУЗЕЯ 13.00.05 – теория, методика и организация социально-культурной деятельности Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель – доктор...»

«Искра Ирина Сергеевна РАЗВИТИЕ ТВОРЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ СТУДЕНТОВ-ДИЗАЙНЕРОВ ВУЗОВ В ПРОЦЕССЕ ПРОЕКТИРОВАНИЯ Специальность 13.00.02 – теория и методика обучения и воспитания (изобразительное искусство) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: Сокольникова Н.М., доктор педагогических наук, профессор Москва 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. 3 Глава I....»

«СТАХАНОВА ЕКАТЕРИНА АНАТОЛЬЕВНА РОЛЬ МУЛЬТИПЛЕКСНОГО АНАЛИЗА БИОМАРКЕРОВ НЕОАНГИОГЕНЕЗА И ВОСПАЛЕНИЯ ПРИ ТРАНСПЛАНТАЦИИ СЕРДЦА 14.01.24 – трансплантология и искусственные органы Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель доктор...»

«.   Азоев Эльхан Тофикович   Тактика двухэтапного коронарного вмешательства при лечении пациентов с хроническими окклюзиями коронарных артерий.   14.01.26сердечно-сосудистая хирургия Диссертация на соискание ученой степени кандидата медицинских наук.Научный руководитель: Доктор медицинских наук, профессор Миронков Борис Леонтьевич     Москва 2015 год  ...»

«Олонцева Татьяна Андреевна ФОРМИРОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ИСПОЛНИТЕЛЬСКИХ УМЕНИЙ СТУДЕНТОВ-ХОРМЕЙСТЕРОВ В ПРОЦЕССЕ ИЗУЧЕНИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ МУЗЫКИ 13.00.08 – теория и методика профессионального образования Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель кандидат педагогических наук, профессор Н.Ф. Спинжар Москва 2014 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ 3 Глава I....»

«Васильковская Маргарита Ивановна СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЕ ТВОРЧЕСТВО УЧАСТНИКОВ МОЛОДЕЖНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЙ В ФОРМИРОВАНИИ ИНСТИТУТА ВОЛОНТЕРСТВА 13.00.05 – теория, методика и организация социальнокультурной деятельности ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: ДОКТОР ПЕДАГОГИЧЕСКИХ НАУК, ДОЦЕНТ ПОНОМАРЕВ В.Д. КЕМЕРОВО 2014 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ..3-17 ГЛАВА 1 ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ...»

«ДАВЛЕТЧИН Ильдар Лукманович РАЗВИТИЕ КУЛЬТУРЫ ДОСУГА ПОДРОСТКОВ В СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ДЕТСКОГО ОЗДОРОВИТЕЛЬНОГО ЛАГЕРЯ Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Специальность 13.00.05 – «Теория, методика и организация социально-культурной деятельности» Научный руководитель:...»

«Мироненко Александр Владимирович ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ ПОДРОСТКОВ В ПРОЦЕССЕ ОСВОЕНИЯ РЕГИОНАЛЬНОГО ФОЛЬКЛОРНОГО ТАНЦА 13.00.05 – теория, методика и организация социально-культурной деятельности ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: кандидат педагогических...»

«Искра Ирина Сергеевна РАЗВИТИЕ ТВОРЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ СТУДЕНТОВ-ДИЗАЙНЕРОВ ВУЗОВ В ПРОЦЕССЕ ПРОЕКТИРОВАНИЯ Специальность 13.00.02 – теория и методика обучения и воспитания (изобразительное искусство) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: Сокольникова Н.М., доктор педагогических наук, профессор Москва 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. 3 Глава I....»

«ШАХОВ Павел Сергеевич Музыкально-фольклорные традиции мордвы Сибири (приуроченные жанры) Специальность 17.00.02 – Музыкальное искусство Диссертация на соискание учёной степени кандидата искусствоведения Научный руководитель: кандидат искусствоведения, профессор Леонова Наталья Владимировна Новосибирск – ОГЛАВЛЕНИЕ Том I...»

«МУДАРИСОВА АЛСУ АЙДАРОВНА ФОРМИРОВАНИЕ ЦЕННОСТНО-СМЫСЛОВЫХ КОМПЕТЕНЦИЙ МОЛОДЕЖИ СРЕДСТВАМИ КУЛЬТУРНО-ДОСУГОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 13.00.05 – теория, методика и организация социально культурной деятельности ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель: ДОКТОР ПЕДАГОГИЧЕСКИХ НАУК, ПРОФЕССОР Р.Ш. АХМАДИЕВА Казань 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ...»







 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.