WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |

«ИНОЯЗЫЧНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ НИКОЛАЯ ГУМИЛЁВА ...»

-- [ Страница 1 ] --

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Московский государственный областной университет»

На правах рукописи

ВОРОБЬЁВА НАТАЛЬЯ ЮРЬЕВНА

ИНОЯЗЫЧНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ

НИКОЛАЯ ГУМИЛЁВА

Специальность 10.02.01 – русский язык

ДИССЕРТАЦИЯ



на соискание учёной степени кандидата филологических наук

Научный руководитель – доктор филологических наук профессор Леденёва В. В.

Москва – 2015

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. ИМЕНА СОБСТВЕННЫЕ ИНОЯЗЫЧНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ КАК

ОТРАЖЕНИЕ КУЛЬТУРНОГО АСПЕКТА ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЫ МИРА Н.

ГУМИЛЁВА

1.1. Имена собственные в идиостиле Гумилёва – поэта-акмеиста и путешественника в свете антропоцентрического подхода к их изучению.......... 14

1.2. Антропонимы — показатели культурных интересов автора

1.2.1. Имена литераторов, повлиявших на мировоззрение поэта

1.2.2. Иноязычные псевдонимы Николая Гумилёва как иносказательные характеристики мировидения поэта

1.2.3. Имена деятелей науки и искусства – отражение творческих предпочтений Н. Гумилёва

1.2.4. Имена путешественников, указывающих на прагматические установки автора в произведениях о дальних странах

1.2.5. Имена государственных деятелей и военачальников – исторические ориентиры в языковой картине мира поэта

1.3. Иноязычные имена литературных героев в свете культурной ориентации их текстовой канвы

1.3.1. Дон Жуан: словесное окружение лексемы и образ героя

1.3.2. Имена литературных героев пьесы «Гондла» как составная часть эпического сегмента литературного фрагмента языковой картины мира автора

1.3.3. Иноязычные имена героев пьесы «Отравленная туника» в отражении текстовой канвы произведения

Выводы

Глава II. ИНОЯЗЫЧНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ ТЕКСТОВ Н.ГУМИЛЁВА КАК

ОТРАЖЕНИЕ ЗНАНИЙ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ АВТОРА О МИФЕ И

РЕЛИГИИ

2.1. Культонимы в произведениях Н. Гумилёва

2.1.1. Имя Иисуса Христа – основной элемент культонимического пространства текстов Н. Гумилёва

2.1.2. Будда, Аллах, Заратустра – единицы монотеистического пространства произведений поэта

2.2. Библейские имена и их словесное окружение в текстах Н. Гумилёва........ 126 2.2.1. Мария — символ молодости в произведениях поэта

2.2.2. Адам – оним, наиболее часто упоминаемый Н. Гумилёвым.................. 128 2.2.3. Ева и Лилит — контрастные имена

2.2.4. Оним Каин и его текстовая канва

2.2.5. Люцифер — имя демонологической сферы

2.3. Иноязычные мифонимы в текстах Н. Гумилёва.

2.3.1. Истар — имя теонимического пространства

2.3.2. Актеон — оним греческой мифологии

2.3.3. Мифонимы Одиссей и Лаэрт и их текстовое окружение

2.3.4.Мифоним Девкалион и его текстовая канва

2.3.5. Агамемнон и Атрид – элементы параллельной номинации

2.3.6. Оним Орфей в прозе Николая Гумилёва

Выводы

ГЛАВА III. ИНОЯЗЫЧНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ ТОПОНИМИЧЕСКОГО

ПРОСТРАНСТВА ТЕКСТОВ Н ГУМИЛЁВА КАК ВЫРАЗИТЕЛИ

ГЕОСОФСКОГО АСПЕКТА ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЫ МИРА ПОЭТА.............. 171

3.1. Иноязычная лексика, отражающая геософский взгляд на культуроним Африка, в текстах Н. Гумилёва

3.1.1. Фактуальные предпосылки создания африканских произведений........ 172 3.1.2. Топоним Африка как номинанта геософски значимого фрагмента языковой картины мира автора

3.1.3. Топоним Абиссиния в поэтических и прозаических произведениях Н.

Гумилёва

3.1.4. Топоним Египет в поэзии Н. Гумилёва

3.1.5. Топоним Сахара и его текстовая канва

3.1.6. Алжир и Тунис как элементы топонимического пространства.............. 246 3.1.7. Топоним Судан в поэзии Н. Гумилёва

3.1.8. Гидроним Суэцкий канал и его словесное окружение

3.1.9. Гидроним Нигер и его текстовая канва

3.2. Иноязычные элементы, выявляющие индивидуально-авторское наполнение семантики культуронима Персия в корпусе произведений Н. Гумилёва........... 266





3.3. Иноязычная лексика, формирующая контекстуальные представления о скандинавских культуронимах в произведениях поэта

Выводы

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ПРИНЯТЫХ СОКРАЩЕНИЙ

Библиографический список

Список источников

Справочная литература

Электронные источники

ПРИЛОЖЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Период конца XX – начала XXI века отмечен неослабевающим интересом языковедов и литературоведов к творчеству Николая Степановича Гумилёва, поэта-акмеиста, путешественника, мастера слова (Аброчнова 2006, Акимова 2003, Афанасьева 2004, Белобородова 2003, Бронгулеев 1995, Давидсон 2001, Дерина 2009, Елоева 1999, Концова 2003, Курганов 2003, Малая 2001, Полиевская 2006, Паздников 2003, Раскина 2006, Раскина 2009, Селезнёва 2004, Слободнюк 2010, Ушакова 2003 и др.). Его произведения долгое время были под запретом, однако заслуживали особого внимания, как читателей, так и критиков.

А. Б. Давидсон писал: «Гумилёвские строки в советское время обладали привлекательностью «запретного плода» и невероятной эстетической притягательностью. Они были для читателя «кодом» культуры Серебряного века.

Потом, – пусть и не так красиво, не так торжественно, – ими восхищались оченьочень многие. И восхищаются в наши дни. Необычным, щемяще привлекательным миром его стихов. И им самим – создателем этого волшебства»

[Давидсон 2008:3]. Мы поддерживаем точку зрения исследователя и считаем стиль Николая Гумилёва неповторимым, ярким, запоминающимся. «Волшебство»

поэзии и прозы Гумилёва основано на бережном отношении к русскому слову, заключено в точности его использования.

Подтверждение находим в статье о Н. Гумилёве Ю. Айхенвальда:

«Последний из конквистадоров, поэт-ратник, поэт-латник с душой викинга, снедаемый тоской по чужбине, «чужих небес любовник беспокойный», Гумилёв – искатель и обретатель экзотики. Он очень своеобразен, необычен, богат «неожиданностями»; «сады моей души всегда узорны» — говорит он о своей действительно узорной и живописной душе. У него только дорогое, ценное, редкое: стихи – драгоценности, стихи – жемчуга» [Айхенвальд 2000: 491].

Творчество Николая Гумилёва привлекает широкой тематикой, стремлением к освоению новых слов, помогающих «увидеть» жизнь мест, в которых поэт успел побывать.

Тема настоящего исследования связана с изучением иноязычной лексики в художественных текстах Николая Степановича Гумилёва: её функционирования в языке произведений поэта-акмеиста в рамках изучения русского литературного языка начала XX века («Серебряный век») и процессов его развития, в частности, пополнения изобразительно-выразительных средств заимствованиями и их адаптации в рамках художественного текста.

Актуальность исследования определяется активным использованием в русском языке слов иноязычного происхождения (что всегда было предметом внимания лингвистов), а также возрождающимся интересом читателей и исследователей к творчеству Н.С. Гумилёва, к его языку и стилю.

Объект исследования – иноязычная лексика в поэтических и прозаических произведениях Николая Гумилёва 1902-1921 годов.

Предмет исследования – семантический, синтагматический, прагматический и стилистический потенциал иноязычного слова в пространстве идиостиля Гумилёва.

Материал исследования отобран по текстам, опубликованным в Полном десятитомном собрании сочинений поэта (1998). Картотека составляет около 3100 контекстов, в которых использована иноязычная лексика – 1020 слов.

Гипотеза исследования. Активное использование иноязычных слов в художественных текстах Н. С. Гумилёва – это отличительная черта идиостиля поэта; представляемые иноязычными словами функционально значимые фрагменты его произведений отражают особенности языковой личности автора, его страноведческие интересы, а также приверженность акмеистическим тенденциям в использовании языковых средств.

Новизна работы обусловлена комплексным описанием иноязычных слов в произведениях Николая Гумилёва, их роли в создании идиостиля поэта. Впервые иноязычная лексика «Африканского дневника» анализируется в сравнении с лексикой, презентируемой словарями и разговорниками амхарского языка (Ганкин Э. Б., Кеббеде Деста 1965, Ганкин Э. Б. 1983, Завадская Е. 1989, СГНЭ 1974).

Цель исследования – произвести комплексный анализ функционирующих в текстах Н. Гумилёва иноязычных слов с учётом их семантической, стилистической, функциональной нагрузки, раскрыть роль иноязычной лексики как средства отражения индивидуальной языковой картины мира Н.С. Гумилёва.

Указанная цель обусловила постановку и решение следующих задач:

1. Описание и систематизация иноязычных элементов проприальной лексики как единиц идиолекта Н. Гумилёва, представляющих определённый фрагмент картины мира поэта – путешественника и тонкого наблюдателя обычаев и нравов иных народов.

2. Исследование значения иноязычных элементов в составе изобразительновыразительных средств как единиц трансляции акмеистического восприятия и отражения мира в текстах Н. Гумилёва.

3. Выявление и характеристика текстового окружения лексем иноязычного происхождения в аспекте предикации.

4. Рассмотрение иноязычных онимов в произведениях Н. Гумилёва в коннотативном аспекте.

5. Исследование иноязычных топонимов как носителей сакральных смыслов в геософском аспекте.

Теоретическую основу работы составили исследования, посвящённые проблемам:

а) языка художественной литературы (Н. Д. Арутюнова 1999, Е. И. Беглова 2013, Е. Н. Винарская 1989, В. В. Виноградов 1980, Е. И. Диброва 1996, 1999, 2004; Л. П. Егорова 1990, Л. Т. Елоева 2007, С. Б. Козинец 2009, А.Н. Кожин 2007, И. В. Кочетова 2010, Н. Н. Кузнецова 2009, Р. Ю. Намитокова 1986, Т. М.

Николаева 2000, 2013, О. И. Рыбальченко 2006, М. В. Сандакова 2004, О. К.

Страшкова 2004, Н. А. Суслов 2005, В. Н. Топоров 1995, Н. С. Трифонова 2005, С. Ю. Феофилактова 2008, Н. В. Халикова 2004, М. В. Ходан 2003, Ю. А.

Шанталина 2007);

б) описания идиостиля, характеристики состава идиолекта поэта (Л. В. Алёшина 2000, М. Л. Гаспаров 1993, В. А. Кухаренко 1980, В. В. Леденёва 2000, 2001, И. А. Тарасова 2003, Т. А. Ушакова 2003, Язык.

Идиостиль. Лингвистика 2011);

в) освоения и употребления иноязычной лексики (Е. Э. Биржакова 1972, И.

А. Бодуэн де Куртенэ 1963. С. Булич 1886, А. Д. Васильев 1993, Н. В. Габдреева 2013, А. В. Гаврилов 2011, А. И. Дубяго 1986, Л. П. Егорова 1990, О. И. Кальнова 1986, Е. К Карский 1910, Н. В. Колесова 2005, Л. П. Крысин 1997, И. Огиенко 1915, Ю. С. Сорокин 1965, А. В. Филиппов 2010, Т. В. Чикова 2003, В. Шетеля 1980, 2007, Л. М. Щетинин 1966, Л. П. Якубинский 1986);

г) языковой картины мира, языковой личности, языкового сознания в свете антропоцентрической парадигмы (Н. Д. Арутюнова 1999, Г. И. Богин 1984, Р. А.

Будагов 1974, Л. И. Вайсгербер 2002, В. В. Виноградов 1930, Э. В. Ильенков 1991, Г. В. Колшанский 2006, Ю. Н. Караулов 1987, К. С. Карданова 2010, В. А.

Маслова 2010, Е. Ю. Раскина 2006, 2009, А. Ю. Скрыльникова 2007, В. Н. Телия 1988, Художественный текст и языковая личность 2001, Н. В. Черникова 2013, А.

А. Шахматов 1925, Л. В. Щерба 1974, 2007; Язык и личность 1989, Языковая личность 1994);

д) ономастики (Ю. В. Барковская 2005, В. И. Болотов 1993, В. Д. Бондалетов 1983, Н. В. Васильева 2009, И. А. Воробьёва 1971, О. Г. Горбачёва 2004, В. П. Григорьев 1976, Д. Б. Гудков 1999, С. И. Зинин 2011, В. М. Калинкин 1999, 2006, А. Н. Кожин 2001, В. А. Лукин 1996, Э. Б. Магазаник 1969, 1971, Е. А. Нахимова 2007, Семантика имени 2010, Я. П. Сикстулис 1986, А. В. Суперанская 1978, В. И. Супрун 2000, Е. А. Тарнопольская 2002, О. И.

Фонякова 1990);

е) описания средств номинации и предикации (Н. Д. Арутюнова 2003, Г. Ф.

Гибатова 2009, М. Я. Дымарский 2006, Номинация. Предикация. Коммуникация 2006, В. В. Леденёва 2000а, П. А. Лекант 1975, 1983, 1986, 2002; Русский литературный язык: номинация, предикация, экспрессия 2002, Т. Н. Рябиничева 2010);

ж) акмеизма как литературного течения начала ХХ века и места в нём творчества Н. Гумилёва (Антология акмеизма 1997, М. Баскер 2000, Л. Г. Кихней 2001, Е. Ю. Куликова 2011, О. А. Лекманов 2000, 2006; Н. Е. Мусинова 2010, Т.

А. Пахарева 2004, В. Ю. Прокофьева 2011).

С учётом поставленной цели и указанных задач выбраны методы исследования. Основной – структурно-семантический метод, выявляющий единство означаемого и означающего в языковой единице; применялись также индуктивный и дедуктивный методы; при анализе языкового материала использовались методы наблюдения и описания, лингвистического эксперимента, элементы компонентного анализа; трансформационного и контекстологического анализа, дистрибутивного анализа, выявляющего обусловленность и взаимосвязь компонентов высказывания, логико-семантического анализа, устанавливающего связи между формами мышления и использованием языкового знака. Также при работе над диссертацией использовались методы сплошной выборки материала и приём статистического подсчёта.

Теоретическая значимость диссертации обусловлена важностью для современной лингвистики исследований, посвящённых проблемам иноязычного слова, а также роли иноязычной лексики в формировании индивидуальноавторского стиля Николая Гумилёва.

Практическая значимость. Результаты исследования могут быть использованы в практике преподавания стилистики, лингвистического и филологического анализа текста, лингвокультурологии, теории и истории языка художественной литературы в вузах и профильных средних учебных заведениях, в элективных курсах по русскому языку в старшей школе. Данные исследования могут найти применение при подготовке спецкурсов, разработке тематики спецсеминаров в рамках гумилёвоведения, в лексикографической практике – при составлении словаря языка Николая Гумилёва.

Положения, выносимые на защиту:

Иноязычные элементы образуют корпус, единицы которого репрезентируют фрагмент языковой картины мира поэта-путешественника, отражают круг знаний о мире Н. Гумилёва как языковой личности. Корпус иноязычных элементов отражает особенности менталитета и культурного развития личности поэта. Главнейшими в демонстрации этих особенностей являются имена собственные.

- В выборе иноязычной лексики при написании произведений Н. Гумилёв придерживается акмеистических тенденций, что отразилось в таких качествах, как высокая точность изображения предмета, стремление к детализации при описании.

- Иноязычная лексика в текстах произведений поэта-акмеиста используется в окружении таких синтагматических партнёров, как метафорический предикат (Африка — исполинская груша, висящая на дереве древнем Евразии), предикат со сравнительной семантикой (Гондла как Бальдер, бросающий стрелы), эпитет – слово предикатной лексики (набожный Девкалион).

- В «Африканском дневнике» Николая Гумилёва отмечается тенденция к семантизации не только значений слов-экзотизмов, являющихся именами нарицательными и служащих наименованиями реалий (негус, тэдж, фитаурари), но к разъяснению и мотивации антропонимов (Менелик, Бальча, Маконнен) и топонимов (Джибути, Харар).

Иноязычное слово в текстах поэта выступает как носитель дополнительной семантики, наращивает семантический потенциал за счёт включения автором сведений, расширяющих информацию о данной единице, свидетельствующих об освоении их содержания ментально-лингвальным комплексом автора как языковой личности (нагадрас, инджера, шама).

- Единицы проприальной иноязычной лексики в текстах Николая Гумилёва выступают в качестве поэтонимов (Сада-Якко, Абиссиния) и приобретают коннотации в соответствии с авторской интенцией, обусловленной поэтической рефлексией и личностно ориентированной художественной оценкой.

- Точность в выборе и использовании иноязычной лексики является идиостилевой чертой поэта-акмеиста.

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из Предисловия, Введения, трёх глав с выводами к каждой из них, Заключения, Библиографического списка и Приложения.

Во Введении обоснован выбор темы исследования, показана её актуальность, научная новизна, теоретическая значимость и практическая ценность, определены цель, задачи и методы исследования, сформулированы положения, выносимые на защиту.

В Первой главе, состоящей из трёх параграфов, исследуются иноязычные антропонимы в произведениях поэта, а также иноязычные имена героев его пьес в рамках антропоцентрического подхода к единицам языка, используемым в тексте.

Во Второй главе, состоящей из трёх параграфов, изучаются и классифицируются имена мифической и религиозной тематики: культонимы, библейские имена, теонимы, мифонимы.

В Третьей главе, состоящей из трёх параграфов, рассматриваются и классифицируются иноязычные топонимы, в состав которых вошли гидронимы.

В Заключении сформулированы теоретические и практические выводы исследования.

Апробация работы. Основные теоретические положения диссертации изложены в 8 публикациях. Материалы исследования обсуждались на заседаниях аспирантского объединения «Актуальные проблемы современной лингвистики» в МГОУ. Автор принимал участие в научных конференциях (Ежегодная научная конференция «Русский язык в системе славянских языков: история и современность» – Москва, МГОУ, 22 апреля 2009 года; Международная научная конференция «V Ахматовские чтения» – Тверь – Бежецк, ТГУ, 21-23 мая 2009 года; Филологическое образование в современной школе – Москва, ГОУ Педагогическая Академия, 11 мая 2010 года; Всероссийская научная конференция «Рациональное и эмоциональное в русском языке», Москва, МГОУ 22-23 октября 2013 года, Межвузовская научная конференция, посвящённая Дню науки МГОУ, февраль 2014 г.).

Результаты исследования отражены в 8 публикациях, в том числе в 3 статьях, опубликованных в журналах, рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ:

1. Воробьёва, Н. Ю. Надменная Лера и печальная Лаик в поэме Н. Гумилёва «Гондла» // Русская речь. - 2010. - №1. С. 25-27. (0,17 п. л.).

2. Воробьёва, Н. Ю. К вопросу об изучении языковой личности Н. С. Гумилёва-путешественника: роль экзотической лексики в дневнике» Вестник Московского государственного «Африканском // областного университета. Серия «Русская филология». – 2013. – №5. – М.:

Издательство МГОУ. С. 45-50. (0,47 п. л.).

3. Воробьёва, Н. Ю. Экзотическая лексика в «Африканском дневнике»

Николая Гумилёва как отражение сферы интересов поэта-путешественника // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология». – 2014. – №1. – М.: Издательство МГОУ. С. 44-49. (0, 47 п. л.)

4. Воробьёва, Н. Ю. Заимствованные имена в поэме Николая Гумилёва «Гондла» // Рациональное и эмоциональное в языке и речи: грамматика и текст:

Межвузовский сборник научных трудов.- М., 2005. С. 164-169. (0, 5 п. л.).

5. Воробьёва, Н. Ю. География заимствований Николая Гумилёва (на материале «Африканского дневника») // Русский язык в системе славянских языков: история и современность (вып. 1). Сб. науч. трудов. — М., Издательство МГОУ, 2006. С. 27-30. (0,17 п. л.)

6. Воробьёва, Н. Ю. Неассимилированные названия животных в произведениях Николая Гумилёва // Филологическое образование в современной школе. — М.: ГОУ Педагогическая академия, 2010. С.147-151. (0,5 п. л.).

7. Воробьёва, Н. Ю. Прагматонимы иноязычного происхождения в произведениях Н.С. Гумилёва // А.А. АХМАТОВА, Н.С. ГУМИЛЁВ, Л. Н. ГУМИЛЁВ: Книга. Художественное произведение. Документ. Материалы международной научной конференции «V Ахматовские чтения». Тверь – Бежецк, 21 - 23 мая 2009 г. – Тверь: ТвГУ, 2009. С. 118-119. (0,13 п. л.).

Загрузка...

8. Воробьёва, Н. Ю. Авторский замысел: стимулы и фактуальные основания «Африканского дневника» Н. С. Гумилёва» // Рациональное и эмоциональное в русском языке: Сб. трудов Всероссийской научной конференции. – М.: ИИУ МГОУ, 2013. С. 27-30. (0,5 п. л.).

–  –  –

Глава посвящается анализу имён собственных, использованных Н.

Гумилевым в «Африканском дневнике». Устанавливается содержание единиц через исследование соотнесённости имени и нарекаемого объекта, лица и т.д.

Исследуются авторские оценки феномена.

1.1. Имена собственные в идиостиле Гумилёва – поэта-акмеиста и путешественника в свете антропоцентрического подхода к их изучению Николай Степанович Гумилёв – представитель Серебряного века русской литературы и один из основоположников акмеизма, поэтому, изучая творчество Гумилёва, нельзя не коснуться понятий «Серебряный век» и «акмеизм».

Мы принимаем определение акмеизма, указывающее на его российские корни: «Акмеизм — литературное направление, зародившееся в начале XX столетия, отмеченного эпохой Серебряного века. Традиционно считалось, что первым употребил выражение «серебряный век» поэт и литературный критик русской эмиграции Н. А. Оцуп в 1930-х гг. Но широкую известность это выражение приобрело благодаря мемуарам художественного критика и поэта С.

К. Маковского «На Парнасе серебряного века» (1962), который приписывал создание этого понятия философу Н. А. Бердяеву. Однако ни Оцуп, ни Бердяев не были первыми: у Бердяева это выражение не встречается, а до Оцупа его использовал сначала литератор Р. В. Иванов-Разумник в сер. 1920-х гг., а затем поэт и мемуарист В. А. Пяст в 1929 г.» [СИЭ:28].

Понятие «серебряный век» восходит к античной литературе. Деление истории человечества на золотой, серебряный, медный и железный века встречается в поэме Публия Овидия Назона «Метаморфозы»: «Первым век золотой народился, не знавший возмездий / … После того как Сатурн был в мрачный Тартар низвергнут,/ Миром Юпитер владел, – серебряный век народился./ Золота хуже он был, но желтой меди ценнее./ Третьим за теми двумя век медный явился на смену;/ Духом суровей он был, склонней к ужасающим браням, –/ Но не преступный еще. Последний же был – из железа, / Худшей руды, и в него ворвалось, нимало не медля,/ Все нечестивое». [Гомер. Одиссея [Электронный ресурс] URL.: http://lib.ru/POEEAST/GOMER/gomer02.txt (дата обращения 10.08.2012)]/ Значимое для культуры, искусства, литературы, а также языковедения (в частности, для лингвокультурологии, теории и истории языка художественной литературы, для стилистики и исследования идиостилей) понятие ‘серебряный век’ в отношении к порубежью ХIХ и ХХ вв. зародилось в среде русской эмиграции. Так назывался период, которому предшествовал пушкинский «золотой век» (термин М. Плетнёва). Мы разделяем точку зрения Т. С. Зориной, которая называет Серебряный век ренессансной эпохой и указала на гуманитарность как ядро, пафос созданного в этот период: «Одной из определяющих черт русского Серебряного века было характерное для ренессансных эпох представление об универсальном, самоценном и смыслоносном характере гуманитарной культуры» [Зорина [Электронный ресурс] URL: www. gumilev.ru/ about/31) (дата обращения: 27.10.2013).]. Следует отметить, что начало Серебряного века в литературе совпало с зарождением символизма, завершение — с 1921 годом (смерть А. А. Блока, поэта-символиста, и расстрел Н. С. Гумилёва, основателя акмеизма).

Годы жизни Николая Гумилёва пришлись на рассвет творчества символистов, однако поэт стал основателем нового течения, отдав должное предшественникам в статье-манифесте «Наследие символизма и акмеизм»:

«Слава предков обязывает, а символизм был "достойным отцом"» [Гумилёв 1990:55].

Акмеизм был создан в 1912 году как литературное направление, поставившее себе целью реформировать символизм. Николай Гумилёв отметил, что «символизм закончил свой круг развития и теперь падает и что на смену символизма идёт новое направление, как бы оно ни называлось, – акмеизм ли (от слова — высшая степень чего-либо, цвет, цветущая пора), или адамизм (мужественно твёрдый и ясный взгляд на жизнь), – во всяком случае, требующее большего равновесия сил и более точного знания отношений между субъектом и объектом, чем то было в символизме» [Гумилёв 1990:55].

Поэт называет имена Шекспира, Рабле, Виллона и Теофиля Готье «краеугольным камнем для здания акмеизма». Шекспир, по мнению Гумилёва, «показал внутренний мир человека», Рабле – «тело и его радость, мудрую физиологичность», Виллон – поведал о жизни, «нимало не сомневающейся в самой себе, хотя знающей всё, – и Бога, и порок, и смерть, и бессмертие»;

Теофиль Готье – для жизни «нашёл в искусстве достойные одежды безупречных форм». Николай Гумилёв отметил важность соединения в себе этих четырёх моментов: «Соединить в себе эти четыре момента – вот та мечта, которая объединяет сейчас между собою людей, так смело назвавших себя акмеистами»

[Гумилёв 1990:58].

Акмеистами назвали себя шесть молодых поэтов: Н. Гумилёв, С. Городецкий, М. Зенкевич, В. Нарбут, А. Ахматова и О. Мандельштам.

Акмеисты считали своё творчество «высшей точкой достижения художественной правды» [ЛЭФЭБ [Электронный ресурс] URL.: http://febweb.ru/FEB/LITENC/ENCYCLOP/le1/le1-0702.htm (дата обращения 30.10. 2013)].

Они делали акцент на необходимости возвращения искусства к первозданной свежести эстетического восприятия, и наиболее значимым для них стало художественное освоение в поэзии многообразного земного мира. Если символисты видели в культуре средство преображения жизни, то акмеисты осознавали культуру как цель [Трифонова 2005:8]. Изменилось отношение к поэтическому языку. Была отвергнута поэзия намёков и полутонов. «Текучесть»

слова, его неопределённость, смутность, отвлечённость в акмеизме были неприемлемы. Самым важным моментом, отличавшим акмеистов от символистов, было признание самоценности слова. Для текстов произведений акмеистов были характерны такие черты, как равновесие элементов художественной формы, чёткость образов, отточенность деталей.

Эти качества объясняют интерес к исследованию «самоценного слова» в текстах Н. Гумилёва. В ХХI веке обращение к изучению определённых единиц из состава идиолекта автора, в частности иноязычной лексики как одного из отличительных пластов, сыгравших важную роль в формировании неповторимого художественного пространства произведений поэта, связано с работой в рамках актуальных научных парадигм и описанием материала с использованием соответствующих им лингвистических терминов.

Современная лингвистика базируется на принципе антропоцентризма. Он заключается в том, что при анализе языковых явлений точкой отсчёта становится человек, который определяет направление и цели этого анализа, о чём сказано в работах Н. Д. Арутюновой (1999), Ю. Н. Караулова (1987), Г. В. Колшанского (2006), Ю. С. Степанова (1997) и др.

Человек взаимодействует с окружающим миром. В результате такого взаимодействия в сознании возникает идеальная обобщённая модель действительности. В научной литературе такая модель получила название картина мира (КМ). Термин картина мира стал впервые использоваться в трудах физиков (Г. Герц, М. Планк, А. Эйнштейн), где он именует совокупность внутренних образов внешних предметов, из которых логическим путём можно получать сведения относительно поведения этих предметов [Роль человеческого фактора… 1988:12]. В логико-философский обиход этот термин ввел А.

Витгенштейн. Однако в отечественной лингвистике одним из первых об «индивидуальных речевых системах» заговорил Л. В. Щерба, указывая на то, что при выведении индивидуальной речевой системы писателя устанавливается языковая система того языка, на котором он пишет [Щерба 1974: 24-39].

Согласно мнению Э. В. Ильенкова, картина мира – система, упорядочивающая все представления о мире [Ильенков 1991: 347-353]. КМ выступает в нескольких разновидностях: языковая, фольклорная, этническая, информационная.

Вербальным воплощением картины мира является языковая картина мира.

Термин языковая картина мира в научную парадигму ввёл Л. И. Вайсгербер [Проблемы концептуализации действительности… 2002: 45]. В процессе деятельности человек отражает объективный мир, фиксируя результаты познания в слове. По наблюдению В. А. Масловой, «совокупность этих знаний, запечатлённых в языковой форме, представляет собой то, что в различных концепциях называется то «языковой промежуточный мир», то «языковая репрезентация мира», то «языковая модель мира», то «языковая картина мира»

[Маслова 2010: 64]. В поддержку актуальной точки зрения мы будем придерживаться термина языковая картина мира (ЯКМ).

При словесном отражении мира создаётся высказывание (речь/текст).

Производителем текста может быть носитель языка. Тексты могут анализироваться с точки зрения использования языковых средств. При этом производитель анализируемого текста может быть назван языковой личностью.

Поддерживаем следующее определение языковой личности: «Любой носитель того или иного языка, охарактеризованный на основе анализа произведённых им текстов с точки зрения использования в этих текстах системных средств данного языка для отражения видения им окр ужающей действительности (картины мира) и для достижения определённых целей в этом мире, называется языковой личностью» [РЯ 2003:671]. Языковой личности присуща индивидуальная система отношений к способам самовыражения. Справедливо отмечает В. В. Леденёва:

«Индивидуально устанавливаемую языковой личностью систему отношений к разнообразным способам авторепрезентации средствами идиолекта принято считать идиостилем» [Леденёва 2001:40]. По мнению учёного, идиостиль обнаруживает себя в результате текстопорождающей и эстетической деятельности языковой личности, поэтому он прежде всего отражается в интеграции предпочтительных тем, жанров, средств и приёмов, которые стали необходимыми (ощущаются автором как таковые) для построения текста и передачи как информативных, так и эмотивно-экспрессивных компонентов [Ледёнева 2001:39].

Акцентируя внимание на авторе как центре любой творческой системы, вслед за В.В. Виноградовым и принимающими его идеи современными учёными, мы подчёркнём, что изучение идиостиля основывается на признании образа автора в качестве организующего начала произведений, отражающих своеобразие видения мира творческой индивидуальностью [см. и ср.: Шанталина 2007: 30], и это позволят сформировать филологическое представление об одном из важнейших типов сверхтекста – авторском [ср. Лошаков 2007:16-17, 158-174].

Информативными компонентами идиостиля Николая Гумилёва мы считаем иноязычные элементы, которым посвящена наша работа. Иноязычные единицы проприальной и апеллятивной лексики можно считать признаком сверхтекста автора, связанного с тематикой «путешествие».

Основы теории заимствования были заложены в трудах И. А. Бодуэна де Куртенэ (1963), И. Огиенко (1915), С. Булича (1886). Многие отечественные филологи фокусируют внимание на проблеме использования заимствованной лексики, так как в процессе развития и формирования языка состав словаря пополняется за счёт иноязычных лексем, и это устойчивая тенденция расширения словарного состава узуса и языка художественной литературы как особого «полистиля». В работах, посвящённых этой проблеме, затрагивается исторический аспект заимствований. Так, Е. Я. Биржакова, Л. А. Войнова, Л. Л.

Кутина при изучении особенностей русской лексики XVIII века указывают на влияние французского языка на русский язык в связи с сильным интересом России к Франции и французской культуре. Отмечается большое количество переводной литературы в этот период [Очерки … 1972].

В современной филологии мы не найдём единственной дефиниции заимствования. О. С. Ахманова в словаре лингвистических терминов даёт следующее определение заимствования как ‘процесса’ и ‘результата’:

1. Обращение к лексическому фонду других языков для выражения понятий, уже имеющихся, и обозначения неизвестных прежде предметов (нередко сами эти понятия и предметы становятся известными носителями данного языка лишь вследствие контактов с теми народами, из чьих языков заимствуются соответствующие слова).

2. Слова, словообразовательные аффиксы и конструкции, вошедшие в данный язык в результате заимствования [Ахманова 2010:150-151].

Мы будем придерживаться определения понятия заимствования, данного в энциклопедии «Русский язык»:

«Заимствование – 1) переход элементов одного языка в систему другого языка как следствие более или менее длительных контактов между этими языками; 2) слово или оборот, вошедшие в язык в результате такого перехода …. Наиболее частый и типичный вид языкового заимствования – заимствование слов, или лексическое заимствование» [РЯ 2003:132].

В нашем исследовании рассматриваются лексические заимствования и экзотизмы. Мы согласны с мнением, высказанным Л. П. Крысиным: «Граница между заимствованными словами и экзотизмами исторически изменчива: вместе с заимствованием и освоением предмета или обычая может осваиваться и его наименование, и, таким образом, экзотизм превращается в заимствованное слово»

[Крысин 2009:125].

Мы также придерживаемся предложенного учёным определения экзотизмов: «Экзотизмы – слова, называющие реалии «чужой» жизни. Это могут быть названия объектов природы – деревьев, трав, пород диких и домашних животных, рыб, насекомых и т. п.» [Крысин 2008:36]. Так, у Н. Гумилёва встречаются слова аулиа, ашкеры, рас, которые нельзя иначе квалифицировать, как экзотизмы. Нами анализируется употребление Николаем Гумилёвым иноязычных элементов: заимствований и экзотизмов.

Иноязычные элементы в произведениях Н. Гумилёва представлены двумя группами: имён нарицательных и имён собственных.

Известно, что имя нарицательное указывает на класс однородных предметов. Таким образом, нарицательные имена – это «нарицательные существительные, являющиеся обобщёнными названиями классов однородных предметов и явлений … По своей номинативной функции нарицательные существительные противопоставлены собственным существительным» [РЯ 2003:259].

Изобразительной значимостью обладают нарицательные имена иноязычного происхождения. В зонах художественного изображения в текстах Н.

Гумилёва иноязычные лексемы взаимодействуют с исконно русскими. Они посвоему входили в лексический фонд русского языка, именно поэтому такие слова испытывают потребность в научном комментировании, что и побуждает нас обращаться к материалам этимологической ориентации.

Мы склонны предполагать, что иноязычные имена нарицательные вошли в текстовую канву элементов ономастического пространства произведений Николая Гумилёва. Под текстовой канвой подразумеваем контекстуальное окружение, слова и фразеологизмы, являющиеся синтагматическими партнёрами, иногда константными, что ценно, и актуализаторами того или иного содержания в объёме культурно-исторического значения имени собственного. Наличие последнего не подвергается сомнению.

Онимы (имена собственные, ИС) являлись и являются предметом изучения многих языковедов. Противопоставление собственных и нарицательных имен существительных устойчиво в современной русистике. Одним из основоположников теории имени собственного стал В. Д. Бондалетов, который дал следующее определение: «Собственные имена – это единицы языка – речи (слова или словосочетания), служащие для подчёркнуто конкретного названия отдельных предметов действительности и вследствие такой специализации выработавшие некоторые особенности в значении, грамматическом оформлении и в функционировании» [Бондалетов 1983: 27]. Это определение предполагает учёт специфики значения, что ценно, поскольку антропоцентрическая парадигма не отрицает этого свойства у имён собственных, хотя онимы и не находят отражения в толковых словарях [ср.: Вежбицкая 1997:192].

Н. В. Васильева отмечает, что «кроме термина … имя собственное и двух соответствующих аббревиатур СИ и ИС, к синонимам следует отнести и латинский термин nomen proprium, и производный от него проприатив …»

[Васильева 2009:16], следовательно, имея в виду круг иноязычных онимов, мы будем пользоваться сочетанием проприальная лексика.

Л. В. Щерба писал о том, что ИС выделяет «один определённый» предмет, подводимый под данное понятие… [Щерба 1974:29]. Так, у Н. Гумилёва Актеон

– главный герой одноимённой пьесы.

Мы согласны с Ю. В. Барковской, которая классифицирует ИС по признакам, позволяющим описать имя «как структурную единицу художественного пространства, в котором герои действуют по воле автора, эпистолярного пространства, в котором имя говорит, также поддерживая или направляя интенцию автора» [Барковская 2005:102]. Для исследования иноязычной проприальной лексики в произведениях Н. Гумилёва необходимо обратиться к словарю, наиболее полно отражающему предпочтения русских поэтов начала прошлого века. Мы использовали Словарь русской поэзии XX века:

Словарь личных имён (далее – СРП), в котором ИС отражены при описании в следующей классификации:

а) имена реальных лиц – личные имена, отчества, фамилии, псевдонимы, прозвища;

б) имена вымышленных лиц – литературных героев, мифологических, фольклорных персонажей;

в) теонимы – имена богов в политеистических религиях;

г) культонимы – имена, связанные с монотеистическими религиями;

д) инициальные обозначения лиц, а также другие сокращения личных имён [СРП т. 1 2005]. Данную классификацию мы взяли за основу при описании личных имён собственных иноязычного происхождения, выявленных в произведениях Н. С. Гумилёва, поскольку язык поэзии XX века наиболее приближен по времени к языку произведений поэта, к его идиолекту. Исключение в нашем исследовании составили инициальные обозначения лиц, так как в произведениях поэта эти единицы не были выявлены.

Нами учтены и исследованы такие элементы ономастического пространства произведений Н. Гумилёва, как-то:

-иноязычные имена реальных лиц (в том числе иноязычные псевдонимы поэта);

-иноязычные имена литературных героев;

-культонимы;

-библейские имена;

-теонимы;

-мифонимы;

-этнонимы;

-топонимы.

Мы считаем необходимым акцентировать внимание на термине поэтоним, поскольку Николай Гумилёв позиционировал себя прежде всего как поэт.

Термин поэтоним был введён и обоснован в 1999 году В. М. Калинкиным в работе «Поэтика онима». Давая определение, учёный отметил, что поэтонимы – имена собственные художественных текстов, которые отличаются «принципиальной динамичностью содержания, неустойчивостью принадлежности к ономастической или апеллятивной лексике» [Калинкин 1999:62]. В статье 2006 года учёный указывает на многофункциональность поэтонима: «Поэтоним – это, в сущности, совокупность употреблений данного имени в тексте. Он является многофункциональной единицей поэтической речи, и каждое конкретное употребление актуализирует лишь часть функций из числа потенциально свойственных ему или реализованных в художественном произведении» [Калинкин 2006: 86].

Н. В. Подольская установила функции поэтонима: «Поэтическое имя (поэтоним) – имя в художественной литературе, имеющее в языке произведения, кроме номинативной, характеризующую, стилистическую и идеологическую функции. Как правило, относятся к категории вымышленных имён, но часто писателем используются реально существующие имена или комбинация тех и других» [Подольская 1988:108]. Функции эти мы относим к важным для понимания исследуемого материала.

О. В. Сухарева называет поэтонимы художественными онимами и отмечает 5 специфических черт данных единиц, с которыми можно было бы согласиться [Сухарева 2011]:

1. Художественные онимы денотативно соотнесены не с реальными людьми, а созданными автором образами. Однако считаем важным подчеркнуть, что у Н. Гумилёва в произведениях действующими лицами, образами, сохраняющими воспоминания о странствиях, становятся встречавшиеся ему в путешествиях реальные исторические фигуры.

2. Художественные онимы вторичны по отношению к реальной онимии и детерминированы конкретным языком, они создаются по моделям имён реальных или нереальных предметов с учётом принадлежности их к определенному ономастическому полю. Следовательно, как нам представляется, изменения, связанные с «художественной мутацией» заимствованного имени собственного при ассимиляции его в русском тексте, стилистически обусловлены. И это подтверждает не противоречащий с данным следующий тезис.

3. Помимо номинативной художественные онимы выполняют характеризующую и стилистическую функции.

4. Художественные онимы отличаются подвижностью семантики и динамичностью содержания, неустойчивостью относительно принадлежности к ономастической или апеллятивной лексике. Эта особенность обсуждается наукой и в связи с вопросом о категории числа имен собственных [например:

Виноградов В. В. 1972: 33].

5. Художественные онимы национально специфичны и детерминированы культурой. Они приобретают свою значимость не только в контексте художественного произведения, но и в контексте языковой ономастической системы определенной лингвокультуры и обрастают национально-культурными коннотациями. [Сухарева 2011:106].

Все эти наблюдения мы считаем справедливыми и будем их придерживаться в нашем исследовании.

Мы полагаем, что в состав элементов проприальной лексики произведений Н. Гумилёва вошли имена широко известные, за которыми стоят определённые фигуры, понятия, события, тексты; представление об их значимости и ценности составляет основу фоновых знаний, необходимых для адекватного восприятия произведения и учёта его места в культурной вертикали, в пространстве текстов эпохи, сверхтексте автора. Такие единицы называются прецедентными именами.

«Прецедентные имена – это широко известные имена собственные, которые используются в тексте не столько для обозначения конкретного человека (ситуации, города, организации и др.), сколько в качестве своего рода культурного знака, символа определенных качеств, событий, судеб» [Нахимова 2007:3].

Элементы текстового окружения проприальных единиц иноязычного происхождения мы рассматриваем в аспекте предикации.

О. С. Ахманова даёт следующее определение предикации: «Предикация (англ. Predication) – отнесение данного содержания, данного предмета мысли к действительности, осуществляемое в предложении (в отличие от словосочетания)» [Ахманова 2005: 646]. В нашем исследовании мы будем опираться на определение, развитое в работах П.А. Леканта и принятое его научной школой: «Предикация – это приписывание признака предмету высказывания посредством двух сочетающихся компонентов предложения»

[Лекант 1986:8]. В работах В. В. Леденёвой предикация, соответственно, понимается как «важнейший ментальный акт, благодаря которому осуществляется реализация коммуникативно-эстетических, творческих установок языковой личности, детерминируется та или иная позиция, эксплицируется отношение» [Леденёва 2000:358]. Это нашло подтверждение в исследованиях Т.

Н. Рябиничевой: «Средством оформления предикации являются семантикосинтаксические структуры различных типов: для примарной – предикативное сочетание, для других видов предикации – полупредикативные единицы (причастный, деепричастный оборот), аппозитивно-предикативные (аппозитивные) словосочетания и др.» [Рябиничева 2010:52].

Проприальную иноязычную лексику в текстах Н. Гумилёва мы считаем нужным также рассматривать с учётом авторской экспрессии, вложенной в тот или иной изучаемый нами элемент. Средством проявления экспрессивной окраски слова является коннотация. В. Н. Телия в исследовании, посвящённом коннотации, даёт её определение: «…семантическая сущность, узуально или окказионально входящая в семантику языковых единиц и выражающая эмотивнооценочное и стилистически маркированное отношение субъекта речи к действительности при ее обозначении в высказывании, которое получает на основе этой информации экспрессивный эффект» [Телия 1986:5].

Данные определения и наблюдения принимаются нами как основные в методологическом плане, поскольку своё исследование мы проводим, опираясь на принципы антропоцентрической парадигмы, для которой, как установлено наукой, важно, что за каждым текстом, каждым актом использования языковых единиц стоит человек, автор, представляемый в качестве языковой личности, в модели которой прагматический уровень отражает интенции, культурные, социальные и другие установки, формируемые в авторском ментальнолингвальном комплексе (МЛК – термин В.В. Морковкина) [см.: Морковкин 1988;

Морковкин, Морковкина 1997]. Исследование особенностей средств предикации соответствует этому.

1.2. Антропонимы — показатели культурных интересов автора Основной задачей данного раздела нашего исследования является систематизация и описание иноязычных антропонимов и представление их как единиц языковой системы, репрезентирующих определённый фрагмент картины мира Н. Гумилёва как языковой личности.

Мы согласны с Л. В. Алёшиной в том, что в идиостиле любого писателя, в идиолекте любой языковой личности, особую, принципиально важную роль играют имена собственные (онимы), и в первую очередь антропонимы [Алёшина 2005:5]. Мы придерживаемся определения антропонимов, выдвинутого Н. В.

Подольской: «Антропонимы — любое собственное имя, которое может иметь человек (или группа людей) в том числе личное имя, отчество, фамилия, прозвище, криптонимы» 1988:30-31]. Корпус антропонимов, [Подольская выявленных в ходе анализа его произведений, можно представить в следующей классификации.

1.2.1. Имена литераторов, повлиявших на мировоззрение поэта Среди иноязычных имён литераторов в корпусе произведений Н. Гумилёва нами было выявлено 42 единицы. Отметим особый интерес поэта к творчеству Шарля Бодлера, на что указывает частота использования онима (6 контекстов) и отдельная статья «Поэзия Бодлера», посвящённая им французскому классику.

Отметим, что в заголовке использован исследуемый нами оним, что указывает на сильную позицию в тексте [Лукин 1999: 89] данной ономастической единицы. Мы согласны с мнением О. В. Ивановой, которая считает, что «имя собственное в заглавии — это уже “надтекст”, “минитекст”, с него начинается декодирование семантики произведения, это своеобразный шифр» [Иванова 2008:61].

Приведём справку Современной литературной энциклопедии, отражающую тематику произведений и литературный стиль Шарля Бодлера:

«Бодлр Шарль (1821, Париж – 1867, там же), французский поэт, представитель символизма… Автор «Искусственного рая» (1860) – записи видений наркомана и рассуждений о гашише… Бодлер оказал огромное влияние как на европейский, так и на русский символизм, применив на практике так называемый стиль декаданса…» [СИЭ 2007 URL].

Шарль Бодлер, автор «Цветов зла» и «Искусственного рая», вызывал живой интерес у современников поэта. Как об «Искусственном рае» писал Н. И.

Балашов, «на эту книгу любили ссылаться символисты, которые, начиная с Рембо и Верлена, искали в наркотиках средства стимулирования подсознательного творчества, согласно их взглядам, наиболее пригодного для воспроизведения сверхчувственного. Символистов в «Искусственном рае» интересовало описание действия наркотиков, умение изображать патологические состояния» [Бодлер, предисловие 1970:275].

Безусловно, Бодлер – прецедентное имя в произведениях Н. Гумилёва, на что указывает использование им обозначения французского поэта только через фамилию Бодлер (одночленный оним). Также на прецедентность указывает отрывок из эссе «Карты»: Волшебный и обольстительный огонь зажёг Бодлер в своём искусственном раю, и, как ослеплённые бабочки, полетели к нему жадные искатели мировых приключений.

Элементы текстовой канвы онима Бодлер составили две смысловые группы:

1) лексемы волшебный в значении ‘чарующий, пленительный, неотразимый по красоте’ [ТСУ [Электронный ресурс] URL.: ushakovdictionary.ru (дата обращения 17.05.2014)], обольстительный в значении ‘неотразимо привлекательный, завлекающий, способный обольстить’ [ТСУ [Электронный ресурс] URL.:

ushakovdictionary.ru (дата обращения 17.05.2014)], рай в значении ‘об очень хороших условиях жизни, о покойной, счастливой жизненной обстановке’ (разг.), (перен.) [ТСУ [Электронный ресурс] URL.: ushakovdictionary.ru (дата обращения 17.05.2014)] – наполнены содержанием, в объёме которого актуализирован компонент ‘соблазн’; 2) эпитеты (свой) искусственный (рай) в значении ‘сделанный наподобие настоящего, природного; неестественный’ [ТСУ [Электронный ресурс] URL.: ushakovdictionary.ru (дата обращения 17.05.2014)], ослеплённый (причастие от глагола «ослепить» в метафорическом значении ‘ввести в заблуждение’ (перен.) [ТСУ [Электронный ресурс] URL.:



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |








 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.