WWW.KONF.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Авторефераты, диссертации, конференции
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |

«ВИЗУАЛЬНЫЕ СТРАТЕГИИ СОЦИАЛЬНОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ В СОВРЕМЕННОМ РОССИЙСКОМ ГОРОДЕ (НА ПРИМЕРЕ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА) ...»

-- [ Страница 1 ] --

Санкт-Петербургский государственный электротехнический университет

«ЛЭТИ» им. В.И.Ульянова (Ленина)

На правах рукописи

Соболева Ксения Валерьевна

ВИЗУАЛЬНЫЕ СТРАТЕГИИ СОЦИАЛЬНОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ В

СОВРЕМЕННОМ РОССИЙСКОМ ГОРОДЕ

(НА ПРИМЕРЕ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА)

Специальность: 22.00.04 – социальная структура, социальные институты



и процессы

Диссертация на соискание ученой степени кандидата социологических наук

Научный руководитель кандидат философских наук, доцент Н.В. Казаринова Санкт-Петербург Оглавление ВВЕДЕНИЕ

Глава 1. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ РЕСУРСЫ ВИЗУАЛЬНОЙ СОЦИОЛОГИИ В

ИССЛЕДОВАНИИ ПРОЦЕССОВ СОЦИАЛЬНОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ

Предметные границы визуальной социологии

1.1.

1.1.1 Предметные границы

1.1.2 Понятийный ряд

1.1.3 Проблемные области

1.2 Визуальные репрезентации как способ конструирования социальной идентичности........ 35 1.2.1 Социальная идентичность как социологическая проблема

1.2.2 Механизмы идентификации

1.2.3 Фотография как средство социальной идентификации

1.3 Методы анализа визуальных данных

1.3.1 Социологические визуальные данные

1.3.2 Методы анализа содержания визуальных данных

1.3.3 Методы анализа контекста визуальных данных

Выводы по главе 1

Глава 2. ВИЗУАЛЬНЫЕ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ И РАССМАТРИВАНИЕ ГОРОДА КАК

ИДЕНТИФИКАЦИОННЫЕ ПРАКТИКИ

2.1 Город как текст: перспектива «дистанцированного» наблюдения

2.2 Город как «свой/чужой»: перспектива обыденного восприятия

2.2.1 Ментальные карты города: обучение видеть

2.2.2 Рассматривание города: стратегии ролевой идентификации

2.2.3 Любительские фотографии города: «присвоение» городского пространства............ 123 2.2.4 «Чувство места»: наблюдаемое и демонстрируемое поведение «своих» и «чужих» 125

2.3. Визуальные версии современного Санкт-Петербурга как стратегии групповой самоидентификации

2.3.1 «Парадный Петербург»: стратегии визуальной самоидентификации городской администрации

2.3.2 «Город контрастов»: стратегии визуальной самоидентификации медиа-групп......... 141 2.3.3 «Узнаваемый Петербург»: стратегии визуальной самоидентификации бизнес-групп

2.3.4 «Мой Петербург»: стратегии визуальной самоидентификации рядовых горожан.... 148 Выводы по главе 2

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

ПРИЛОЖЕНИЯ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Происходящие в современном российском обществе экономические, политические, социально-культурные трансформации, вызвавшие интенсивные перемены в повседневной жизни людей, потребовали от отечественных социологов значительных усилий, направленных на разработку и проверку методологической перспективности пока еще не устоявшихся концептуальных моделей с целью проблематизации тех сторон и аспектов социальной жизни, которые редко оказывались в фокусе социологических исследований. Обращение в данном диссертационном исследовании к визуальной социологии как складывающейся отрасли социологического знания вызвано стремлением включиться в решение актуальной задачи дисциплинарного развития социологии, в ведущийся поиск новых тем и апробации неиспытанных методологических ресурсов. Для визуальной социологии «визуальность» не вторичное или подчиненное измерение культурной практики. Социологическое изучение визуальности включает анализ культурных практик видения, визуального восприятия в повседневной жизни, технологий визуальной репрезентации и художественной образности.

Выбор города в качестве объекта исследования в контексте визуальной социологии, на наш взгляд, позволяет обратить внимание еще на один аспект актуальности проводимого исследования. Города, в советский период выступавшие объектами рационального централизованного планирования, в новой социально-политической системе получили роль самостоятельных агентов деятельности, по-разному стали приспосабливаться к новым социальноэкономическим и политическим условиям. Жители городов оказались вовлечены в сложнейшие процессы ломки социальной идентичности.





Предложенный в диссертации контекст изучения города позволил обнаружить, что для жителей городов одним из эффективных ресурсов преодоления кризиса идентичности оказались разнообразные формы визуальной репрезентации городской среды как способ соотнесения себя с городом, вовлечение в городские проблемы. Проводимый в диссертации анализ визуальных версий Санкт-Петербурга рассматривается нами как вклад в решение актуальной для управления городом задачи формирования городского самосознания и городской самоидентичности. Деятельность по созданию имиджей СанктПетербурга отражает потребность населения города в осмыслении происходящих в последние годы преобразований. Она продолжает многолетнюю традицию обращения к теме Петербурга как к универсальной отправной точке обсуждения общества и самих себя, построения иерархий, разделения на «своих» и «чужих».

В ходе активного обмена и потребления визуальных образов горожане переосмысливают городскую среду, наполняют ее новыми социальными значениями. Актуальность исследования, таким образом, определяется необходимостью концептуализации процесса возникновения и содержания новых визуальных репрезентаций города, социальных функций и роли этих репрезентаций в развитии городского сообщества.

Степень разработанности проблемы. Тема диссертации потребовала обращения к результатам исследований как в различных отраслях собственно социологического знания, так и социальной философии и социальной психологии.

К наиболее значимым следует отнести работы следующих авторов:

В области изучения визуального аспекта социальной жизни, разработки социологии визуального исследования Р. Барта, Г. Беккера, В. Беньямина, А.

Бригенти, М. Бэнкса, О. Гавришиной, А. Ганжи, А. Горных, Б. В. Дубина, О.

Запорожец, Н. Ю. Захаровой, С. Зонтаг, В. В. Колодий, В. Л. Круткина, Е. В.

Петровской, В. М. Розина, П. Свитмана, О. Сергеевой, Р. Уильямс и С. Холл, П.

Штомпки, Дж. Элкинса, Е. Ярской-Смирновой и др. В.Дж.Т. Митчелл [281] предложил термин «визуальный поворот» (pictorial turn), желая подчеркнуть, что на смену лингвистическому обществу, когда слово было основным средством приобретения и воспроизводства знания, в конце ХХ в. начинает утверждаться общество визуальное, в котором базовые представления о мире существуют в видимых образах. Важнейшим достижением исследователей, разрабатывающих визуальную социологию, является последовательное обоснование того, что визуальное – это «не лишенный собственной сущности референт социальности.

Напротив, в различных своих воплощениях оно выводится на авансцену, подвергается анализу как особая форма восприятия и представления мира. Это уже не простое отражение реальности, а особая оптика взгляда, рожденная культурой и в свою очередь создающая новые культурные образцы» [78, с.20]. Таким образом, выделился значительный круг исследователей (и это профессиональное сообщество постоянно пополняется новыми членами), изучающих визуальные репрезентации социальной реальности.

Исследование в диссертации вопроса конструирования социальной идентичности с использованием визуальных практик опирается на значительный объем социологических и социально-психологических источников, посвященных теме социальной идентичности и процессам социальной идентификации, в том числе на работы Г. М. Андреевой, П. Бергера и Т. Лукмана, Э. Гидденса, Л. Д.

Гудкова, С. Климовой, Ч. Кули, Дж. Марсиа, Э. А. Орловой, П. Рикера, Е. Ю.

Рождественской, А. М. Сосновской, Э. Тоффлера, Г. Тэджфела, В. А. Ядова и др.

Самопрезентация как идентификационная практика исследована в работах И.

Гофмана, Л. М. Даукши, У. С. Некрасовой, Н. А. Федоровой и др.

При обсуждении социологических аспектов фотографии и фотографирования, функций фотографии как инструмента формирования идентичности, а также влияния визуальных репрезентаций на социальные представления и социальные практики важнейшее значение имеют работы Р.

Барта, Г. Беккера, П. Бурдье, Ж. Дийка, Б. Дубина, С. Зонтаг, В. Л. Круткина, С.

Мельшиор-Бонне, Е. Петровской, Н. Покровского, Д. Урри, П. Штомпки и др.

Обсуждая методический инструментарий визуальной социологии, нацеленный на отбор и анализ социологически значимой информации относительно визуальной реальности, мы учитывали достижения, идеи, предложения, рассматривающие методы анализа визуального, изложенные в работах М. Алварадо, Н. М. Богдановой, Р. Брекнер, М. Бэнкса, Т. ван А. Дейка, В. И. Ильина, В. Л. Круткина, С. Лангер, А. Людтке, М. Л. Макарова, А. Сарна, Э.

Панофского, Е. Ю. Рождественской, Г. Роуза, В. В. Семеновой, Л. Дж. Филлипс и М. В. Йоргенсен, П. Хейв, В. Хернан, П. Штомпки и др.

Важное значение для решения задач диссертационного исследования имели работы по социологии пространства, территориальной идентичности и переживанию чувства места, прежде всего исследования таких авторов, как П.

Бурдье, А. В. Дахин, Ю. Л. Качанов, Г. Коржов, А. Лефевр, Л. Лофланд, М. де Серто, Э. Соджи, Э. Сойа, М. С. Уваров, А. Ф. Филиппов, Н. А. Черняева, Н. А.

Шматко и др.

Анализ различных перспектив восприятия города и моделей поведения в городской среде проводился с учетом концептуальных идей и результатов эмпирических исследований, содержащихся в работах таких авторов, как Э. Амин, В. Беньямин, А. Т. Бикбов, В. Л. Глазычев, Дж. Голд, Дж. Джекобс, А. А Желнина, Д. Н. Замятин, О. Н. Запорожец, К. Линч, С. Милграм, О. Сётер, Р. Парк, В. В.

Семенова, Н. Трифт, Е. Г. Трубина, Дж. Урри и др.

При описании визуальных версий современного Санкт-Петербурга потребовалось обращение к работам по социологии архитектуры, литературы и искусства, в частности таких авторов, как Р. Арнхейм, М. Б. Вильковский, В. Л.

Глазычев, Ле Корбюзье, Г. Поллок, Федоров А. В. и др.

Наконец, анализ визуального образа Петербурга становился предметом изучения многих исследователей. При решении задач диссертационного исследования были использованы работы Н. П. Анциферова, Ю М Лотмана, Н. А Синдаловского, Д. Л. Спивака и др. Отметим социологические исследования репрезентаций Петербурга в художественных фильмах и литературе, а также изучение новых городских сообществ и публичных пространств: в частности, работу А. Кинчаровой, анализирующую репрезентации Санкт-Петербурга в фильме А. Учителя «Прогулка»; исследование А. Желниной, посвященное Малой Садовой улице в Санкт-Петербурге; статьи о новых публичных пространствах Петербурга С. Дамберга, О. Панченкова, Н. Соколова, А. Хохловой; анализ С.

Чуйкиной имиджа Петербурга в прессе и др.

Цель диссертационного исследования – выявление основных стратегий групповой самоидентификации горожан с использованием визуальных средств репрезентации города (любительских и профессиональных фотографий, рекламы, туристических карт, открыток и др.).

Реализация поставленной цели предполагает решение следующих задач:

рассмотреть методологические ресурсы визуальной социологии в 1) исследовании процессов социальной идентификации;

описать методы исследования визуальной реальности;

2) охарактеризовать рассматривание и репрезентации города как 3) социокультурно заданные виды человеческой деятельности, как важнейшие идентификационные практики, посредством которых различные группы горожан (вос)производят свою идентичность;

провести социологический анализ визуальных репрезентаций СанктПетербурга, представленных в работах фотохудожников, репортеров, фотографовлюбителей, картографов;

выделить визуальные стратегии групповой самоидентификации 5) различных групп городского сообщества: жителей города и туристов, наделенных административной властью и рядовых горожан, профессиональных и непрофессиональных агентов в области производства визуальных образов СанктПетербурга.

Объектом исследования выступают профессиональные и непрофессиональные социальные группы, производящие визуальные тексты, содержанием которых является образ города.

Предмет исследования – стратегии конструирования социальной идентичности горожан посредством визуальных репрезентаций города.

Методологической базой диссертационного исследования стали идеи, положения, принципы, разрабатываемые в рамках так называемой коммуникативной парадигмы в социальном знании, берущей начало в концепции социального действия М. Вебера и получившей продолжение и реализацию в различных социологических теориях и концепциях так называемой интерпретативной социологии (от символического интеракционизма, феноменологической социологии до теории социальной драматургии и социального конструкционизма), а именно толкование социальной коммуникации как конститутивного фактора поведения и деятельности людей, а не простого обменного процесса между носителями информации. При выявлении социального содержания визуального поведения и визуального продукта существенную методологическую помощь и импульс оказали идеи Георга Зиммеля о непсихилогичности переживания, уникальной социологической функции взгляда, визуальном контакте как базовом типе человеческого взаимодействия. Автору диссертации близка позиция сторонников экоантропоцентрической социологии, подчеркивающей органическую связь между жизненной средой и поведением человека, исходящей из понимания человека как носителя жизненного потенциала, в той или иной мере позволяющего ему адаптироваться в интенсивно меняющейся среде обитания. Немаловажное значение для диссертационной работы представляла практическая ориентированность данной методологической позиции, а именно то, что экоантропоцентрическая парадигма принята в качестве исходной платформы в прогнозном социальном проектировании, которое трактуется ее авторами как вариант «мягкой» социальной технологии, позволяющей интегрировать научное знание в практику выработки и принятия управленческих решений.

Эмпирические данные, включенные в диссертационное исследование, были получены в результате анализа: 30 плакатов наружной рекламы и лайтбоксов в петербургском метро с видами города; 19 туристических карт Санкт-Петербурга (в том числе включённых в путеводители); 304 открыток с видами Санкт-Петербурга, изданных в период с 2002 по 2012 год; 4 экспертных интервью с бильдредакторами таких петербургских изданий, как «КоммерсантЪ», «Невское время», «The St.Petersburg Times», фотоагентство «Тренд»; содержания фотоальбомов и фотографий, размещенных на страницах восьми наиболее многочисленных групп социальной сети «В контакте», объединенных темой «Санкт-Петербург» («Мой Питер», «Питер-столица мира», «Это Питер, детка (Типичный Питер)», «СанктПетербург», «Город, которого больше нет», «Весь Питер», «Другая сторона Петербурга», «Дворы Петербурга»); 149 комментариев, опубликованных в чате «Странное чувство (места города, которые вызывают странные чувства)»;

визуальных материалов, представленных на фотовыставке «Город глазами людей», которая состоялась в 2010 году в Санкт-Петербурге в культурном пространстве «Лофт проект ЭТАЖИ».

Методический инструментарий диссертации включает: контент-анализ изображений Санкт-Петербурга на открытках, рекламе, фотографиях;

идеографический анализ визуальных репрезентаций Санкт-Петербурга на открытках, рекламе, фотографиях, картах; качественный дискурсивный анализ подписей, размещенных под фотографиями и открытками; текстов экспертных интервью; комментариев и высказываний респондентов на интернет-форумах с целью выявления предпочитаемых стратегий групповой самоидентификации;

анализ нормативных документов правительства Санкт-Петербурга с целью реконструкции видения администрацией стратегического развития города.

Научная новизна работы определена теоретико-методологическими и эмпирическими задачами диссертационного исследования. Наиболее значимые научные результаты заключаются в следующем:

Предложен и содержательно разработан ряд понятий и 1.

концептуальных положений, обеспечивающих последовательное развитие и самоопределение визуальной социологии как самостоятельной отрасли социологического знания. В их числе: визуальная реальность; визуальные репрезентации; визуальные версии; визуальные коммуникативные практики.

Обосновано и эмпирически проверено функционирование визуальных 2.

коммуникативных практик (таких как фотографирование, картографирование, художественное изображение, рассматривание и пр.) в качестве важного средства групповой самоидентификации субъекта деятельности.

Показаны концептуальные возможности визуальной социологии при 3.

обращении к теме города. В частности становится возможной проблематизация профессиональной и непрофессиональной деятельности, направленной на создание разнообразных визуальных версий города как относительно самостоятельной визуальной реальности с присущими именно ей формами социальной организации, особенностями функционирования, моделями социального поведения, способами социальной идентификации.

Проведен социологический анализ значительного объема визуальной 4.

продукции с изображением Санкт-Петербурга (профессиональных и любительских фотографий, рекламных плакатов, открыток, туристических карт) с целью прояснения их функционального значения как средств социальной идентификации.

Выделены и классифицированы визуальные стратегии групповой 5.

самоидентификации различных групп городского сообщества, а именно: жителей города и туристов; групп, наделенных административной властью, и рядовых горожан; профессиональных и непрофессиональных агентов в области производства визуальных образов Санкт-Петербурга.

Практическая значимость работы определяется, в первую очередь, описанием и классификацией визуальных стратегий групповой самоидентификации различных групп городского сообщества Санкт-Петербурга, что может быть использовано как административными структурами города, так и общественными организациями при разработке программ развития городского самоуправления, формирования комфортной городской среды. Содержательный анализ визуальных версий современного Петербурга и характеристика особенностей их восприятия различными группами горожан, на наш взгляд, могут быть востребованы как экспертами в области имиджевой деятельности, так и в сфере бизнеса. Разработка понятий и концептуальных положений визуальной социологии может быть использована при разработке учебного курса «Визуальная социология», предназначенного для студентов, специализирующихся в области социологии города, социологии культуры, социологии массовой коммуникации, связей с общественностью. В целом результаты исследования могут быть использованы в научной деятельности и чтении учебных курсов по социологии, культурной антропологии, социальной психологии, методам социальных исследований.

Положения, выносимые на защиту Визуальная социология может быть выделена в качестве 1.

самостоятельной отрасли социологического знания, со своим особым предметом, понятийным рядом, нацеленным на описание и объяснение социальных функций, процесса и процедур наблюдения, видения, рассматривания, изображения, визуальной репрезентации социальных объектов.

Визуальные коммуникативные практики (фотографирование, 2.

картографирование, художественное изображение, рассматривание и пр.) являются для социальных субъектов важным средством самоидентификации.

Визуальная социология города, обращаясь к анализу различных 3.

способов и форм визуализации городского пространства, позволяет проблематизировать социальные функции и социальное значение пространственных и оформляющих городское пространство наблюдаемых продуктов человеческой деятельности.

Важнейшие визуальные стратегии социальной идентификации зависят 4.

от принадлежности/непринадлежности наблюдателей к числу жителей данного города, их профессионального и социально-политического статуса, используемых каналов коммуникативной связи.

Загрузка...

Визуальные версии Санкт-Петербурга, создаваемые различными 5.

группами горожан, фиксируют их социальный статус и становятся средством воспроизводства социальной стратификации. Город как визуальная реальность может быть рассмотрен как множество не связанных между собой «мест», которые требуют от людей, оказавшихся в этих местах, определенного способа поведения/функционирования.

Апробация работы Обсуждение промежуточных результатов работы проводилось на российских и международных конференциях: «Всесоюзный социологический конгресс», Москва, МГУ.-2006, «Реальность этноса», СПб, РГПУ им. А.И.

Герцена.-2007, 2011, 3 и 5 конференции молодых ученых «Социальные коммуникации: профессиональные и повседневные практики», СПб, СПбГУ – 2009, 20011, «Потребление как коммуникация», СПб, СПбГУ.-2009, 2011, «Экология: синтез естественнонаучного, технического и гуманитарного знания», Саратов, СГТУ.-2011, «Цели развития тысячелетия и инновационные принципы устойчивого развития северных регионов», СПб,-2010, 2011, «Социальные коммуникации: универсум профессиональной деятельности», СПб, -2011, «Актуальные вопросы общественных наук: социология, политология, философия, история», Новосибирск, 2014. Результаты, полученные в диссертационном исследовании, внедрены в НИР по научному обоснованию проектов территориального планирования Республики Саха (Якутия) (2008), Эвенкийского муниципального района (2011), Мурманской области (2010), выполняемых по заданиям Российского научно-исследовательского и проектного института Урбанистики и Агентства по наукоёмким и инновационным технологиям, а также в учебном процессе Якутского университета высоких технологий.

Структура диссертации ориентирована на решение поставленных задач.

Работа состоит из введения, двух глав, шести параграфов, заключения, списка литературы и 13 приложений. Общий объем работы составляет машинописных страниц.

–  –  –

Предметные границы визуальной социологии 1.1.

Понятие «визуальная социология» перестало быть необычным. За сорок лет с момента выхода классической статьи Говарда Беккера «Фотография и социология», в которой прозвучал призыв «Сделать социологию визуальной» [220], сложилась самостоятельная отрасль социологического знания со своими предметными границами, тематической определенностью, способами представления приобретенного знания. Выделился значительный круг исследователей, изучающих визуальные репрезентации социальной реальности, и это профессиональное сообщество постоянно пополняется новыми членами [251, р.18;

35, с. 7-16]. Издаются профессиональные журналы и периодические издания, в которых публикуются работы, открывающие все новые и новые аспекты визуальной деятельности людей [См.: 78; 170]. Проводятся конференции, семинары, симпозиумы, предоставляющие возможность для дискуссионного обсуждения положения дел и перспектив развития визуальной социологии. В Оксфордский «Социологический словарь» с 1994 г. включена статья «Visual sociology», в которой последняя определяется как направление социологии, изучающее социальные и культурные явления сквозь призму визуальных образов и репрезентаций (фотографий, фильмов, рекламы и пр.) [288]. Наконец, увеличивается число университетов, предлагающих своим слушателям учебные курсы по визуальной социологии, издаются и переиздаются учебники и учебные пособия с названием «Визуальная социология» [См.: 206; 251]. Все это указывает на то, что данная отрасль знания набирает зрелость и институциональную определенность.

В настоящем параграфе мы обозначим те достижения в области социологического изучения визуальной реальности, которые, на наш взгляд, позволяют признать притязания визуальной социологии на дисциплинарную самостоятельность оправданными. К числу таких достижений отнесем следующие: 1) всё более отчетливо проявляющееся согласие среди исследователей относительно ее предметных границ; 2) введение и расширение системы специальных терминов, понятий, категорий, позволяющих фиксировать, описывать и объяснять визуальные явления социальной жизни; 3) использование ресурсов визуальной социологии для проблемного осмысления социальных процессов и явлений, уже казалось бы истолкованных средствами не визуальных социологических направлений.

1.1.1 Предметные границы Важнейшим достижением исследователей, разрабатывающих визуальную социологию, является последовательное обоснование того, что визуальное – это «не лишенный собственной сущности референт социальности. Напротив, в различных своих воплощениях оно выводится на авансцену, подвергается анализу как особая форма восприятия и представления мира. Это уже не простое отражение реальности, а особая оптика взгляда, рожденная культурой и в свою очередь создающая новые культурные образцы». [78, с.20]. При этом исследовательскую ценность (и в этом тоже имеется значительное согласие между исследователями) представляет как социологическая проблематизация доступной наблюдению предметной среды, так и собственно визуальная деятельность людей:

от ее созерцательных форм (рассматривание, разглядывание, наблюдение) до разнообразных способов производства визуальных образов (фотографирование, рисование, дизайн и пр.). Другими словами, признается принципиальное наличие двух векторов исследовательской перспективы визуальной социологии: изучение социального посредством визуального и самого визуального как социального конструкта [См.: 78]. «Визуальная социология может быть разделена на два направления: методологическое (создавать фотографии, чтобы анализировать социальную реальность) и культурологическое (анализировать фотографии, сделанные другими, чтобы исследовать индикаторы культуры и социальных отношений)» (Цит. по: 80, с. 156).

П. Свитман обратил внимание на существующую опасность размывания предметных границ, если включить в сферу социологии визуального любой объект, человека, место, событие или происшествие, которое может быть наблюдаемо человеческим зрением. По его мнению, это означало бы обратиться к предметам, рассматриваемым социальными науками почти во всей их полноте.

«Представляется разумным вводить различия между социологией визуального и визуальной социологией, понимая под последней формы социологического исследования, в которых используются визуальные методы. Термины социологии визуального в потенциале оказываются действительно столь же широкими, как и сама социология, поскольку почти любой аспект социологического исследования потенциально обладает визуальным компонентом, даже те, которые на первый взгляд не представляют собой визуальные объекты или темы (такие, как изучение музыки или акустическая социология в широком смысле). Существует опасность слишком широко раскинуть концептуальную сеть, и поэтому, развивая социологию или антропологию визуального, мы должны весьма внимательно определять, какие области или проблемы мы имеем в виду» [33, с. 89-90]. В свою очередь практически все методы социологического исследования, а также способы представления социологического знания также обладают (или потенциально обладают) визуальной составляющей. По мнению П. Свитмана, для того, чтобы удержать дисциплинарные рамки, «…разумно зарезервировать термин «визуальная» социология для форм социологического исследования, опирающихся в большей или меньшей степени на специфически визуальные методы … такие, например, как сбор фоторепрезентаций у респондентов, которые используют уже существующие образы или образы, созданные как часть исследования, в процессе исследования, а не просто в качестве объекта анализа или изучения» [Там же. c.

91].

Размышляя в этом же направлении, Д. Харпер ввл понятие photo-elicitation (фото-выявление), то есть прием, который основывается на идее «помещать фотографию в исследовательское интервью» [Цит. по: 99, с. 68]. Г. Беккер также подчеркивал, что, используя в исследовательских целях, например, фотографии, мы должны быть уверены, что остаемся на территории реальной социологии, а не просто заняты интересными картинками [Becker, 1974. Цит. по 99, с. 68]. Пример реализации этого принципа приводится в книге Д. и М. Коллиеров «Визуальная антропология. Фотография как исследовательский метод». В ней показано, как с помощью снимков (фото, кино, видео) можно значительно повысить эффективность традиционных методов познания. Новые медиа во многом снимают власть интервьюера, превращающего интервью в подобие допроса. Как отмечают Коллиеры, «фотографии в интервью выполняют роль третьей стороны.

Мы задаем вопросы о фотографии и информант становится нашим помощником в поиске ответа на эти вопросы. Мы исследуем фотографии вместе» [Collier, 1986:

105. Цит. по: 99, с. 68].

Визуальные формы и реальность состоят в сложной взаимозависимости.

«Фотоизображение служит одним из элементов монтажа, при помощи которого фрагменты несовершенного настоящего (как раз и регистрируемые камерой), вкупе со всеми иными инструментами преобразования мира сливаются в целостный механизм проектирования. К этим элементам следует отнести визуальный текст и абстрактно-геометрическую графику. Изощрённые ракурсы, непривычность такого видения, гротесковые пропорции, сверхдальние и сверхкрупные планы необходимы для того, чтобы устранить из визуальной реальности рутину повседневности, детали сегодняшнего дня настоящего.… Хотя Анри Картье-Брессон считается лучшим репортажным фотографом, его снимки нисколько не похожи на хронику событий. Каждый из них существует отдельно, каждый закончен и завершен, каждый относится к тому, что фотограф определил как «решающий момент». По большому счету в них нет никакой документальности, так как каждое его произведение образ, а не фиксация, сконструированный образ. Камера Картье-Брессона не ловит мгновенье, а, скорей, реконструирует его, становясь не менее активным участником события, чем свет, воздух, время суток и время года, культура, история и география. Фотографии Картье-Брессона рождают ощущение, что они не увидены, а изобретены, хотя в них нет ни малейшего следа постановки и практически ни одна из них не сделана в ателье. Образ, в отличие от впечатления, результат размышлений, а не наблюдений, и те моменты, что запечатлены Картье-Брессоном, создают впечатление вечности, сохраненной в мгновении, а не мгновения, застывшего в вечности» [См.: 95, c. 18-19].

Тем самым, как полагают исследователи, изобразительные медиа начинают активно вмешиваться в опыт, жить независимо от обстоятельств их возникновения, в том числе и от замысла автора. Глядя в видоискатель, фотограф ожидает момент, когда картинка станет похожей на то, что он о ней думает. Он и его зрители думают изображениями. Именно этот момент времени схватывает ситуацию, в хорошую фотографию войдет выразительная, “говорящая” композиция из предметов и людей, ракурса, фона, света и тени, выражения лиц.

Сразу возникает вопрос: «говорящая» кому? Обнаруживается, что возникающее значение фотографии не является окончательным, оно зависит от аудиторий. Над последним обстоятельством фотограф уже не властен. Но то, что он сделал перед этим, вполне можно назвать фотографическим анализом реальности [99, с.68-69].

Отечественная исследовательница становления новой отрасли социологического знания О. В. Сергеева подчеркивает, что хотя визуальная социология вбирает в себя огромное разнообразие интересов и проектов, выполненных в различных теоретических парадигмах, существуют три разделяемых всеми исследователями основных методологических установки, касающихся понимания природы визуальных образов как объекта социологического анализа.

«Во-первых, образы являются конструкцией. Это означает, что они неизменно созданы для репрезентации какого-либо значения, что их кто-то создал для некоторой цели в определенный исторический момент времени … Вовторых, изображения содержат и символическую информацию, и документальную информацию о действиях.

Принимая во внимание, что все изображения произведены как действия человека для целей, которые не лежат на поверхности и неочевидны, их физическая природа тем не менее гарантирует, что представленное есть объективный продукт конкретного акта репрезентации. Все фотографии, например, представляют более или менее ясно, что некоторая часть реальности была взята в рамки камеры, они также идентифицируют точку преимущества камеры и, возможно, фотографа… Наконец, изображения — часть коммуникативных стратегий, они обычно используются, чтобы рассказать или сообщить какую-либо историю. В дополнение к информации, которую эти истории передают, изображения также имеют риторическую функцию, которая неотделима от их ценности в качестве данных. … Таким образом, все социологи, ориентированные на визуальные проекты, соглашаются, что изображения составляют богатые источники информации о различных аспектах социальной и культурной жизни и их использование предъявляет комплекс методологических и интерпретативных вызовов исследователю». [См.: 170, с. 144].

Становление предметной области любого научного знания сопровождается разработкой соответствующего понятийного аппарата. Для визуальной социологии это также насущная задача, на решение которой направлены значительные усилия.

1.1.2 Понятийный ряд

Вводимые и разрабатываемые в визуальной социологии понятия, категории, концепты ориентированы на решение, на первый взгляд, парадоксальной задачи:

найти вербальные средства для описания и обозначения тех сторон социальной действительности, которые сложно «схватить» вербальными средствами.

Собственно, как уже говорилось в кратком экскурсе становления визуальной социологии, острая неудовлетворенность социологов-исследователей, обратившихся к визуализации социальных проблем, и была связана с тем, что нередко «не находилось слов» для точного описания того, на что можно было указать.

П. Свитман, размышляя о взаимоотношении между визуальным образом и письменным текстом как одной из ключевых проблем визуальной социологии, формулирует ее как поиск границы размежевания и взаимодействия между логоцентричными и оптикоцентричными способами представления знания, когда и в какой мере в современных формах академической дискуссии, анализа и репрезентации можно отказаться от первых в пользу вторых. Приведем некоторые рассуждения П. Свитмана, изложенные им в форме ответов на вопросы издателей журнала «Антропологический форум», которые имеют, на наш взгляд, принципиальное значение для разработки понятийного аппарата визуальной социологии: «В рамках визуальной социологии существует, вне всякого сомнения, тенденция использовать визуальный материал как часть анализа, однако при этом привязывать подобные репрезентации к письменным или вербальным текстам более традиционного (и часто описательного) типа. Все это может стать предметом дискуссии относительно того, способна ли визуальная репрезентация, использованная подобным образом, выступать сама по себе, без письменных или вербальных «подпорок». … Может ли сам образ выступать самостоятельно в аналитическом смысле, функционировать как собственно социологический или антропологический текст, или он должен быть прочитан только как художественная или документальная фотография, если не сопровождается какимто анализом или описанием? В данном случае трудность отчасти заключается в кажущейся двусмысленности визуального образа. Широко распространена убежденность в том, что, как формулирует это Элизабет Чаплин, «поскольку образы не конституируют доминирующий у нас способ коммуникации, они обычно не так хорошо отполированы, как слова, и не являются носителями таких культурно специфических посланий». Подобная позиция, по-видимому, достаточно уязвима во все более визуализирующейся культуре, в рамках которой мы становимся все более искусными в чтении или интерпретации даже наиболее ироничных или утонченных визуальных текстов. Следует также помнить, что в образах рекламы и других важных текстах потребительской культуры производители по большей части «не создают ритуализованные выражения, которые используют; они... полагаются на тот же самый корпус способов самоэкспонирования, тот же самый ритуальный язык, который является ресурсом всех нас, участвующих в социальных ситуациях, и для той же самой цели — сделать увиденное действие читабельным». Образы могут быть поэтому менее двусмысленными (и более легко читаемыми), чем считают авторы некоторых работ. И по сравнению с другими формами качественных данных (таких, как извлечения из интервью) существуют случаи, когда визуальные данные могут на самом деле схватывать более точно некоторые аспекты ситуации (когда фотография улыбающегося человека, например, обнаруживает эмоциональную тональность события лучше, чем цитата, лишенная всего, кроме буквального значения, и следовательно таких особенностей, как иронические или смеховые интенции говорящего). Однако даже при учете этих вещей остаются важные вопросы о способности образов функционировать в качестве самостоятельных аналитических текстов. Фотография в состоянии передать большое количество информации экономичным и доступным способом, однако она не может сама по себе передать сложный или детализированный тезис. Фотоэссе или фильм делают это лучше, но без сопровождающего комментария передаваемое сообщение оказывается не столь просто закрепляемым и, по всей вероятности, более родственным поэзии, чем большинство форм академического спектра с их осознанными (иногда тяжеловесными) попытками передать очень конкретные тезисы точно и недвусмысленно. Одна из ключевых трудностей в данном случае заключается в том, что мы не можем быть уверенными, если нам об этом не скажут, в той интерпретации, которой наделяют образ фотограф или кинематографист, а также в том, что именно они намереваются сообщить.

Подобная неопределенность отлично работает в искусстве, но она дает нам лишь намеки или возможности, а не академический анализ....Визуальные методы являются полезными как способ непосредственного порождения данных в визуальном виде и как способ получения новых данных благодаря сбору фотоизображений у респондентов и связанных с этой методикой техник. С другой стороны, визуальные методы особенно пригодны для исследования конкретных тем, вроде тех проблем, которые трудно как-то оформить словесно...» [33, с.91-92, 95].

В этой пространной цитате, на наш взгляд, либо отчетливо сформулировано, либо пока намечено содержание тех понятий, используя которые можно разрабатывать ключевые мотивы и темы визуальной социологии, тем самым по существу определять ее предметную область. В этот ряд следует включить прежде всего такие понятия, как визуальная реальность, визуальная деятельность, визуальные практики, визуальные дискурсы. Ниже охарактеризуем аналитический потенциал и предложим собственный вариант определения указанных понятий.

Визуальная реальность Понятие «визуальной реальности» для визуальной социологии аналогично понятию «социальной реальности» для социологии вообще, то есть является предметообразующим. Представляется обоснованным понимание «социальной реальности» как действительности, осмысленной социологически. Иными словами, социальная реальность включает в себя интерпретации таких атрибутов социальной действительности, которые считаются существенными для социологического подхода [См.: 117, с.44]. Осмысливая действительность социологически, А. Шюц определял социальную реальность как мир повседневной жизни, как интерсубъективный мир, «который существовал задолго до нашего рождения и переживался и интерпретировался другими, нашими предшественниками, как мир организованный. Теперь он дан нашему переживанию и интерпретации. Любая интерпретация этого мира базируется на запасе прежних его переживаний – как наших собственных, так и переданных нам нашими родителями и учителями, – и этот запас в форме «наличного знания»

функционирует в качестве схемы соотнесения. В этот наличный запас переживаний входит и наше знание того, что мир, в котором мы живем, есть мир хорошо очерченных объектов, обладающих определенными качествами, – объектов, среди которых мы движемся, которые оказывают нам сопротивление и на которые мы можем воздействовать» [208, с.402].

Отталкиваясь от изложенного понимания социальной реальности, визуальная реальность может быть определена, говоря словами Д. Харпера, как «мир, который рассматривается, фотографируется, рисуется или какими-то иными средствами визуально представлен, отличается от мира, который описывается словами или статистикой. В результате мы приходим к новым открытиям и новому пониманию, поскольку такой взгляд обращает нас к иным социальным реальностям, чем те, которые известны благодаря устоявшимся исследовательским методам, … чем мир на компьютерном экране, заполненном цифрами» [251, р.17]. Визуальная реальность это не просто визуальные объекты как таковые, но объекты, наделенные контекстами и эффектами, которые они производят. «Показывающий фотографию человек повествует от ее имени, в его речи будет то, что он с изображением делает. Но в его речи присутствует и то, что изображение сделало с ним. Содержательно – это двойной отчет о том, что произошло: человек и образ повлияли друг на друга» [100, с. 91].

В. Л. Круткин обратил внимание на важность различения репрезентативного и презентативного видов человеческой активности для понимания разнообразия функционирования визуальной продукции в социальной среде. На наш взгляд, различение такого рода представляет не только эпистемологический интерес (исследователь говорит о соответствующих парадигмах изучения визуального в социальных исследованиях), но содержательно обогащает понимание визуальной реальности.

«Репрезентация раскрывает то, что люди делают с изображением; но когда оказывается, что изображения тоже могут что-то делать с людьми, это свидетельствует о презентативных сторонах опыта. Дж. Элкинс ставит под вопрос основное положение визуальной семиотики, где считается, что "визуальные элементы являются либо беспорядочными, бессмысленными метами, либо знаками как таковыми". Он показывает, что "графические меты могут быть поняты как объекты, которые одновременно являются и не являются знаками". О фотографии (как впрочем, и о тексте) ничего нельзя сказать, не зная о том, в чьих руках она находится. Но то, что скажут нам люди многочисленных аудиторий фотографии, не исчерпает ее значений. … если в репрезентативной части образ нацеливается на нашу рассудочную способность интерпретировать, то презентативной частью образ нацеливается на воображение, чувства, нашу способность аффективно переживать происходящее. … Образы не только могут быть основанием для социальных размышлений, они обучают, выступают фотографическими учителями, фотографы … обучаются техникам выразительности, как музыканты, слушая музыку, обучаются техникам исполнительским. Выразительность снимка - это его способность напрямую связывать с миром, быть презентацией» [99, с. 70].

Когда фотография рассматривается как репрезентация, она воспринимается как информация о событии. На первое место выступает при этом когнитивная активность людей. Однако фотографирование не совпадает лишь с репрезентацией, там есть еще и презентация, когда на первое место выступает аффект, чувство, переживание. Момент поражает мастера, мастер успевает этот момент заснять, теперь изображение эмоционально поражает зрителей. Интересно, что переживания сопротивляются выражению в речи. Типичные проявления таких реакций фиксируются высказываниями типа: «Очень правдивый и именно от этого очень печальный репортаж». «Какое странное чувство. И радость искренняя, и плакать хочется». [См.: 100, с. 94].

Анализируя фоторепортаж с деревенской свадьбы, В. Л. Круткин обратил внимание еще на один социологически интересный феномен: отождествление фотографии только с репрезентативной стороной дела приводит интерпретаторов к попыткам на практике доминировать над всеми субъектами фотографического опыта. Интерпретатор наделяет себя правом и властью контролировать происходящее. Делая критические замечания в адрес автора фотографий, интерпретаторы распространяют эти замечания и на организаторов торжества.

Правильно ли устроители свадьбы все делают? Выносятся суждения, что «нет, это не русская свадьба», «не типично». Начинается критика персонажей репортажа по вопросу «правильно ли вообще они живут»» [99, с. 71].

Визуальная деятельность Обсуждение социальной активности, связанной с формированием, представлением, передачей визуального образа уже содержит (не всегда явно) понятийный аппарат, фиксирующий и показывающий разнообразие этого вида человеческой деятельности. Основная задача визуальной социологии при этом задать исследовательский контекст, в котором сложноорганизованная зрительная система человека представлена как деятельность социальная, как совокупность социально значимых действий, реализуемых в процессе взаимодействия между людьми. Говоря словами Б. В. Дубина, визуальным социологам необходимо исследовать зрение, представление, видение как разновидности социального действия, то есть как действия, обусловленного социальным контекстом, опосредованного социально значимыми символами и обращенного к “другим”, реальным или потенциальным социальным партнерам, различающимся по своему общественному положению и амбициям, смысловым ресурсам, культурным навыкам и ориентирам [См.:66, с. 31].

Поиск такого различения проводит М. Фуко в своей работе «Рождение клиники» [См.:201]. В сфере того, что связано со зрением существуют две силы – взгляд и взор. Взгляд распространяется на мир, который уже является миром языка, его главная активность в последовательном порядке чтения, он записывает и обобщает, постепенно замещает имманентные организации, он распространяется на мир, который уже является миром языка, поэтому спонтанно соотнесен со слухом и речью, он формирует привилегированные детали двух фундаментальных аспектов говорения (то, что высказано, и то, о чем говорится). Взор, по мнению М.

Фуко, связан не с речью и слухом, а с телесностью, чувствами, эмоциями, аффектами, это молчаливая сторона зрения, он может быть отнесен к невербальному контакту. Взгляд работает как речь, взор работает как рука. Опыт осязания – это опыт прикасаться к миру руками и привилегия ощущать себя в «руках» мира, переживать касания и наступающий резонанс – на этом держатся наши эмоции и аффекты. «Взор не витает над полем, он упирается в точку, которая обладает привилегией быть центральным или определяющим пунктом.

Взгляд бесконечно модулирован, взор двигается прямо: он выбирает, и линия, которую он намечает, в одно мгновение наделяет его сутью. Он направлен, таким образом, за грань того, что видит; непосредственные формы чувствительности не обманывают его, так как он умеет проходить сквозь них, по существу он демистификатор. Если он сталкивается со своей жесткой прямолинейностью, то чтобы разбить, чтобы возмутить, чтобы оторвать видимость. Он не стеснен никакими заблуждениями языка. Взор нем как указательный палец, который изобличает. Взор относится к невербальному порядку контакта, контакта, без сомнения, чисто идеального, но в конечном итоге более поражающего, потому что он лучше и дальше проникает за вещи» [201, с.188].

Иные основания в поиске выявления социального содержания зрительного восприятия предложены в работе Андреа Бригенти (Andrea Brighenti) [225]. Он обратился к терминологии программистов, в частности к использованию термина visibility как свойства CSS (англ. Cascading Style Sheets — каскадные таблицы стилей), то есть формального языка описания внешнего вида документа (прежде всего для оформления внешнего вида веб-страниц) с использованием языка разметки. Как описывают это свойство сами программисты, свойство CSS visibility способно сделать любой элемент видимым или невидимым, с его помощью определяется, будет объект показываться или будет скрыт, иначе говоря, свойство visibility используется для того, чтобы динамически скрывать или показывать отдельные блоки сайта или части контента, осуществляя таким образом взаимодействие с пользователем: объект физически присутствует на странице, но остается невидимым для пользователя до тех пор, пока не возникает инструментальная потребность в нем.

[http://www.spravkaweb.ru/css/reference/attributes/positioning/visibility] А. Бригенти вскрывает в этой операции фундаментальный смысл любой человеческой деятельности по управлению информацией и социальными отношениями: сделать видимым или скрыть; обнаружить ранее не замечаемое и тем самым открыть для себя это заново; предъявлять информацию, когда это требуется, и отвлекаться, когда потребности в ней нет, и т. д. Предлагая рассмотреть возможность включения понятия «вдение» (visibility) в число категорий социальных наук [225, р. 324], автор обращает внимание на два органически присущих этому процессу атрибута, а именно способность нагружать возникающие образы символическим значением и способность как самого действия, так и порождаемых в его процессе образов оказывать воздействие на людей и объекты, вовлеченных в этот процесс.

Выделенные измерения процесса вдения позволяют, по мнению А. Бригенти, рассмотреть три социально значимых области его функционирования:



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
Похожие работы:

«Кершис Сергей Александрович ФАЗОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ МНОГОПОЛОСНЫХ ФИЛЬТРОВ И ДИПЛЕКСЕРОВ СВЧ И ПОИСК ПЕРСПЕКТИВНЫХ СХЕМНО-КОНСТРУКТИВНЫХ РЕШЕНИЙ ИХ РЕАЛИЗАЦИИ Специальности: 05.12.07 – Антенны, СВЧ устройства и их технологии Диссертация на...»

«Асташенкова Ольга Николаевна ФИЗИКО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ УПРАВЛЕНИЯ МЕХАНИЧЕСКИМИ НАПРЯЖЕНИЯМИ В ТОНКОПЛЁНОЧНЫХ КОМПОЗИЦИЯХ МИКРОМЕХАНИКИ Специальность: 05.27.06 – Технология и оборудование для производства полупроводников, материалов и приборов электронной техники Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук Научный руководитель доктор технических наук...»

«Растворова Ирина Ивановна ИССЛЕДОВАНИЕ И РАЗРАБОТКА ЭНЕРГОСБЕРЕГАЮЩИХ ТЕХНОЛОГИЙ ИНДУКЦИОННОГО НАГРЕВА ЛЕГКИХ СПЛАВОВ Специальность: 05.09.10– Электротехнология ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора технических наук Научный консультант профессор, д-р техн. наук В.Б. Демидович Санкт-Петербург ОГЛАВЛЕНИЕ Введение.. ПРИМЕНЕНИЕ ИДУКЦИОННОГО НАГРЕВА ПРИ...»

«Веденина Анна Сергеевна МЕТОД И ИНФОРМАЦИОННО-ИЗМЕРИТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА ДЛЯ СКРИНИНГОВОЙ ОЦЕНКИ СТРУКТУРНОГО И ФУНКЦИОНАЛЬНОГО СОСТОЯНИЯ НИЖНЕЙ КОНЕЧНОСТИ Специальность: 05.11.17 приборы, системы и изделия медицинского назначения Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических...»

«АЛЯМКИН ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ РАЗРАБОТКА И ИССЛЕДОВАНИЕ ДВУХФАЗНОГО ВЕНТИЛЬНО – ИНДУКТОРНОГО ЭЛЕКТРОПРИВОДА НАСОСОВ ГОРЯЧЕГО ВОДОСНАБЖЕНИЯ Специальность 05.09.03 – электротехнические комплексы и системы Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук Научный руководитель: доктор технических наук, профессор...»

«Боровицкий Дмитрий Сергеевич Выбор сигнальных форматов для перспективных СРНС и их гидроакустических функциональных дополнений Специальность 05.12.14 «Радиолокация и радионавигация» Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук Научный руководитель – доктор технических наук, профессор Ипатов Валерий Павлович Санкт-Петербург – 2015 СОДЕРЖАНИЕ СПИСОК...»

«Горелая Алина Владимировна ОПТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ОПРЕДЕЛЕНИЯ ВЗАИМНОГО ПОЛОЖЕНИЯ ОБЪЕКТОВ В ЗАДАЧАХ ДИАГНОСТИКИ РЕЛЬСОВОГО ПУТИ 05.11.16 Информационно-измерительные и управляющие системы Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук Научный руководитель: доктор физ.-мат. наук, доцент Венедиктов В.Ю. СанктПетербург ОГЛАВЛЕНИЕ...»

«Ухов Андрей Александрович ОПТИЧЕСКИЕ СПЕКТРОМЕТРЫ С МНОГОЭЛЕМЕНТНЫМИ ФОТОПРИЕМНИКАМИ Специальность 05.11.07 – Оптические и оптико-электронные приборы и комплексы Диссертация на соискание учёной степени доктора технических наук Санкт-Петербург – 2015 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. 1. СПЕКТРАЛЬНЫЕ ПРИБОРЫ 1.1. Краткая история развития оптической спектрометрии и создания...»

«Нгуен Нам Минь ИССЛЕДОВАНИЕ И РАЗРАБОТКА ИНСТРУМЕНТАЛЬНЫХ СРЕДСТВ САПР БИОМЕХАНИЧЕСКИХ ОБЪЕКТОВ Специальность: 05.13.12 – Системы автоматизации проектирования (промышленность) Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук Научный руководитель – доктор технических наук, профессор Г.Д. Дмитревич Санкт-Петербург – 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ 1....»

«Бессонов Андрей Валерьевич МОДЕЛИ И АЛГОРИТМЫ ЛОКАЛЬНОЙ ОПТИМИЗАЦИИ РАЗМЕЩЕНИЯ ЭЛЕМЕНТОВ ПЕЧАТНОГО МОНТАЖА Специальность: 05.13.12 – Системы автоматизации проектирования (промышленность) Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук Научный руководитель – Лячек Юлий...»

«Дао Ван Ба ДИНАМИЧЕСКИЙ МЕТОД ИССЛЕДОВАНИЯПОГРЕШНОСТЕЙ ТРИАДЫ МИКРОМЕХАНИЧЕСКИХ АКСЕЛЕРОМЕТРОВ 05.11.03 – Приборы навигации Диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук Научный руководитель: д.т.н., доцент Боронахин А.М. Санкт-Петербург – 2015 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА...»

«Перепечаева Елена Сергеевна ИНСТРУМЕНТАРИЙ ФОРМИРОВАНИЯ ПРОИЗВОДСТВЕННОЙ ПРОГРАММЫ ПРОМЫШЛЕННОГО ПРЕДПРИЯТИЯ С ДИСКРЕТНЫМ ТИПОМ ПРОИЗВОДСТВА (на материалах электротехнической промышленности) Специальность 08.00.05 – Экономика и управление народным хозяйством (экономика, организация и управление предприятиями, отраслями, комплексами...»









 
2016 www.konf.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, диссертации, конференции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.